apple of discord

Шажок вперед и он, словно танцовщица при дворе императора, бабочкой порхает в круг, придерживая мальчика за руку. Это завораживает. Демон никогда ещё так не хотел стать императором. Когда-то, в детстве, у него были мысли о том, что скоро он станет великим, все будут его любить, а сам, маленький А-Джун будет кушать столько, сколько захочет. На этом его детские, такие глупые мечты, заканчивались и оставляли ребенка в тяжёлой реальности совсем одного. На самом деле, круг был очень маленьким и он не врал, когда говорил, что «ужасно рисует печати на земле» — чистая правда, художник из него никакой. Но площадь круга вполне разрешала придерживать кого-то, но не было прописано, как нужно придерживать. Намджун старался не думать о том, что делает, о том, почему его ладонь покоится сейчас на пояснице хена, о том, почему ему вдруг стало так тепло, даже жарко, что уж. И о том, почему хен не убирает руку со своего тела — это, ведь верх не приличия. Хотя, возможно, у южан это вполне обычный жест, в то время, как на севере — если ты так прикасаешься к человеку, то ты либо влюблен в него, либо очень сильно влюблен в него. Демон выбрал бы первое. И второе выбрал бы. Все выбрал бы, но сказать об этом — нельзя. Была ещё одна мысль, не такая уж и позитивная, что хен воспринимает это только, как очень искреннюю дружбу, а не теплые, светлые чувства, которые у обычных демонов, вообще-то, проявляются немного иначе. Так, как почти все жители Северных земель, что застали правление молодого господина Мина, человеком, стали демонами с очень мощной темной Ци. Были, конечно, и те, которые переродились, но их не более, чем несколько сотен человек, которых просто не заметил божественный артефакт — по крайней мере, так считалось. Конечно же, это чушь — как можно не заметить одних из самых прославленных заклинателей — господина Чона, господина Чхве, с которыми, сказать по правде, генерал Юлан Хуа не взаимодействовал от слова совсем. С родителями — госпожой Пак и господином Пак, все ясно, их уничтожили, чтобы они по-скорее вошли в круг перерождения и не страдали, глядя на то, как их драгоценный сын уничтожает их дом и дорого шичжи — молодого господина Мина. Госпожа Мин и Пак, урождённые Кан и Со, были не просто подругами, а одними из сильнейших заклинателей прошлого поколения, даже юная госпожа приклоняла перед ним свою саблю. Эти две женщины, те, кто сделали своих мужей, будущий господ, такими, какими их запомнили — сильными и непримиримыми с врагами. Только благодаря ним, Северные земли, вместе со всем генеральским кланом Пак, не рассыпались на песчаные крупинки, после восхождения на престол двух неумелых юнош — поговаривали, когда господин Мин пришел впервые знакомиться со своим шицзунем (1), госпожой Кан, он упал в холодный обморок, так ещё и, для своего возраста, не умел держать меч в руках, что, во времена войны, из которых вышел его отец, было просто неприемлемо. Иногда, Намджун думал о том, кому было больнее наблюдать за уничтожением Северных земель — гэся или родителям генерала. И он почти всегда выбирал первое. Ведь виной всему были чувства и то, каким глупым был господин Мин, не замечая ничего за своей влюбленностью. Наверняка, для него стала огромным ударом битва под храмом — последняя, перед запечатыванием генерала. Из головы никогда не выйдет то, как он держал бездыханное тело в руках и смотрел в небо, неумолимо извиняясь, ведь не смог защитить «А-Мина», как и обещал его родителям, ещё тогда, года назад на этом же месте, на горе Кымгансан, перед Да-шисюном и своими соучениками. Мысли завели демона слишком далеко, в самые непролазные дебри, куда дорога была открыта только двум людям — генералу и гэся. Лишь им позволено думать и решать, что происходило в тот день, за, что все так обвиняли господина Мина. За то, что не позволил уничтожить первое тело генерала Юлан Хуа, напротив — сейчас оно находится в дальнем крыле дворца, в Павильоне Небесных Правителей, где находятся все тела бывших господ дворца Мин. И генерал Юлан Хуа, из клана Пак, что стал самой настоящей семьёй, самым близким человеком, для Мин Юнги — волка, заблудшего в северной пустыне. Вокруг них стало, наконец, что-то прояснятся — толи деревья, толи кусты, начали появляться вокруг. Кровь в теле Сокджина очень тормозила магические силы демона, но тот упрямо терпел, пока купол печати не спал, и они не увидели, где находятся. Очень дряхлая деревушка, с несколькими домиками, такими же серыми, как и все вокруг. Далеко они не отошли, шесть или восемь ли (2), да и всего. Но для человека, которому, на данный момент, лучше копить силы где-то в уютном домике, не стоит преодолевать такие препятствия. Ладонь Намджуна все ещё была на пояснице юноши, в то время, как он с осторожностью, но с боязнью, сжимал пальцами маленькую ладошку демоненка. — Это очень похоже на деревню, где я жил с родителями, — как бы, невзначай, произнес он, оглядывая одну единственную улочку. С одной стороны, демону чувствовал сожаление, ведь привел человека в место, что напоминает ему о плохом. С другой, как бы, это не было самовлюблённо, но Сокджин ему доверяет — говорит о родителях так спокойно, как будто, просит присмотреть за А-Хеном, что не может не радовать.