apple of discord

Пока демон разбирался с рыбой, мальчик успел уже даже котелок принести, отчего его ладошки стали совсем чёрными и он никак не мог оттереть их. — Эй, шичжи, — малыш поднял голову, оглядывая количество рыбы — он даже облизнулся, предчувствуя вкусный ужин, — руки в воде помой — хватит упрямиться, — брови малыша взлетели на лоб, показывая все его недовольство. Но руки таки вымыл, дочиста, ещё и перед Намджуном покрасовался, мол, смотри, какие у меня красивые, а у тебя — что, — вы, с хеном, ещё не закончили? — мальчик только головой махнул и тут же исчез в облаке пыли, как будто, прятался от ответа. Надежда на то, что они там не нашли какое-то странное зелье, чтобы излечить хена — была, но очень маленькая. В отличие от огромного беспокойства и природного любопытства демона — чего бы взрослые ни скрывали от маленького А-Джуна, тот все равно знал все наперед и очень этим гордился. Котел, пусть и был пыльным, но, благо, грязным от золы он был только внизу. Так, что, хватило его ополоснуть в воде — и он выглядел более-менее неплохо. Тот кусок металла стал двумя перилами, для держания котла — в любом случае, у Намджуна все равно нож не вышел. А дальше — все, как надо: вода, рыба, какая-то трава для вкуса и ожидание, пока это все дело сварится. Нужно признаться, он чуть не забыл о костре, который вообще-то нужно было поджечь, хорошо хоть рядом была сухая трава, а то замучился бы с дровами, прогнившими из сарая старика. Оставалось только ожидать, пока все это сварится, и можно будет удивлять хена и шичжи своим кулинарным талантом. Конечно же, это не было идеально, но для тех, кто не ел несколько дней — любая еда хороша, по крайней мере лучше, чем не отсутствие. Ни гэся, ни генерал не сообщали о том, когда вернутся. Вообще-то, это им было и не нужно. Хотя, неплохо было бы, если бы этому демону что-то говорили — он хотя бы приказы бы исполнял правильно, а ни, как-нибудь. Намджун уже раз десять мысленно отпраздновал их свадьбу и порадовался за этих двух. Правда, три сотни лет, целое государство, что явно не было за то, чтобы предатель стал мужем их правителя. И конечно же, главная проблема этих двоих — юная госпожа, что могла вырвать язык любому, кто упоминал при ней генерала Юлан Хуа. Но ее праведный гнев всё-таки немного стих и сейчас, если генерал вновь не натворит бед, возможно, она простит его и впустит назад в семью. В это верил разве, что сам, генерал, ведь нет глупее мысли, что девушка, которая на празднике своей матери чуть не разнесла дворец, ведь какой-то юноша прикоснулся к ней, может вот так просто простить того, кто буквально уничтожил всю ее семью — абсолютная глупость. Кстати, о том празднике — Намджун в том шаге поддерживал госпожу, а то есть, обрядном срезании волос и низа ханьфу, что показывало неповиновение ребенка к родителям, хотя многие ошибочно считают, что это значило уход из семьи Чхве. В конце концов, для воина, а тем более командующего личной гвардии господина Мина, прикосновения — под линией запрета, тем более, для такого взрывного человека, как Чхве Джису. Тот юноша явно получил по заслугам после такого неуважения. Вообще-то, демоны зря считали юную госпожу худшей госпожой Чхве в истории — это была сплошная ложь. Одна эта девушка подняла страна, в то время, как ее царственный брат пытался справиться с утратой, одна эта девушка изо дня в день заставляет двенадцать старших генералов работать так же, как и обычных солдат, одна эта девушка выдержала столько, что мужчин дёргает от одной мысли об этом. Но они продолжают поливать ее грязью, ведь считают, что женщина не должна держаться так долго, они хотят показать свое идиотское превосходство, но не могут. «Мудрость и сталь — это то, чем наградили ее родители. Все остальное — она забрала для себя сама» — Намджуна всегда восхищала эта девушка, казавшаяся всем столь хрупкой в юности и сейчас, когда она может разбить армию самостоятельно. Ее родителям есть, чем гордиться, ведь их дочь принесла в дом ни жениха, ни детей и ни внуков. Она принесла семье Чхве славу и доблесть, почет и невероятные достижение. Но все это — ради отца, которого она так самозабвенно любила. А для матери… Младший генерал Чон уже много лет обучает ее управляться с веерами, которые так любила ее мать, даже веер в честь нее назвала — Ду Мин (1), пусть она им никогда не пользуется, слишком бережно хранит и достает лишь тогда, когда идёт в фамильный склеп семьи Чхве, чтобы в очередной раз попросить у нее прощения. Сколько бы эти две госпожи не грызлись, они все равно были матерью и дочкой, которые любили друг друга, даже ненавидя. Госпожа Чхве всегда хотела, чтобы ее дочь стала такой же, как и она. Но на пороге смерти, после битвы, что погубила ее мужа, можно было слышать, как она хрипло смеётся и говорит о том, что «очень рада, ведь у нее есть ее маленькая А-Су, ее Джису, ее маленький воин, что готов перегрызать толстый бамбук, но побеждать». Тогда, Намджун впервые видел, чтобы юная госпожа так горько плакала.