apple of discord

Не то, чтобы Намджун был удивлен. Он немного отошёл от реальности. Ему, конечно, казалось, что хен все отлично видит, но чтобы так хорошо, что может без проблем ходить по дворику — это уже что-то невероятное. — Хен-и, давай-ка помогу, — он тут же встрепенулся, словно пёс, облитый водой, как юноша быстро отложил таз с бельём на землю, — хен? — Тебе нужен был нож, сейчас принесу, — мальчик, кажется, не замечал никаких странностей в своем шишу, только моргал. Но в один миг, демоненок хлопнул себя по лбу и побежал в след за Сокджина, вновь оставляя демона одного. — Шичжи принесет! — воскликнул ребенок и юноша, наконец, остановился, пропуская его в дом. Намджун мог только наблюдать и вопросительно смотреть в их сторону, ведь совсем не понимал, что только что произошло и сколько времени он там, рядом с озером, просидел, раз уж его хен уже может спокойно передвигаться. — Тебе стало по-лучше, да, хен? — Сокджин с полным блаженством кивнул, как бы, намекая на свое хорошее настроение. Которое демон ни в коем случае не должен потерять, иначе вся эта игра закончится. — В самом деле, лучше. Мне легче, ведь я снова стал чем-то заниматься, — демон неловко кивнул. Он абсолютно не знал, о чем стоит спросить или что сказать — обычно, разговоры на себя берет гэся или Рюджин, а он просто работает. Но здесь… Он совершенно один на этой войне и если сейчас ошибается — удар мечом в грудь, — то это может очень плохо повлиять на их дальнейшее общение, что уж говорить об отношениях. — Тебе нужна помощь? — Сокджин отрицательно покачал головой, подходя ближе, — все хорошо? — беспокойства на его лице не было, только лживая улыбка, чтобы юноша ничего не заметил. Ведь он своей крохотной ножкой стал просто на ногу Намджуна и улыбается ещё, как будто, не чувствует, как сжимается несчастная нога, на которой даже сапогов не было — снял ещё, когда подходил к озеру. — Просто займись рыбой, хорошо? — холодная ладошка легла на щеку демона, заставляя его приподнять голову и взглянуть на лицо человека перед собой. Видно, что А-Хен кое-как нацепил повязку из какой-то ткани, но не слишком крепко — такое чувство, что этот кусочек ткани вот-вот отлетит, — ты — глупый, такой глупый, — пальцы легко пришлись по скуле, — если тебе больно, ты не должен терпеть, чтобы мы с шичжи не беспокоились, — наконец ступня Сокджина сошла на землю, отчего демон облегчённо вздохнул, — пожалуйста, Джун-Джун, говори о том, что чувствуешь — так будет легче, — ладонь скользнула вдоль открытого кусочка шеи и исчезла. А Намджун даже не заметил, как от наслаждения прикрыл глаза, и только, когда веки, наконец, разошлись, он смог увидеть, как улыбается его хен, как к ним подбегает, с ножом в ладони, их шичжи, как они оба улыбается. И как не унимается его сердце, оттого, насколько горят те места, где только что касались пальцев этого человека. — Хен, я., — он не слышал, слишком тихо Намджун говорил. В который раз он не может произнести одну лишь фразу — я люблю тебя. Всего три иероглифа, три слова, которые демон, северный убийца, никак не может перебороть. От этого хочется просто разревется, упасть и долго-долго плакать от несправедливости. Ещё не тот момент, не сейчас — вот, что хоть как-то спасало его. Но Намджун понимал слишком хорошо, что он просто боится, ведь его могут выбросить, как какую-то вещицу, абсолютно бесполезную. Как бы ему не хотелось — он слаб, чтобы сказать всего лишь «я люблю тебя» одному единственному человеку. «Малый, это и, правда не просто. Успокойся и постарайся дышать глубоко. Джун-Джун, рано или поздно ты скажешь — и тогда мы узнаем, что он, на самом деле, о тебе думает. Хватит придумывать всякую чушь и или готовь суп! Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, помнишь? Я не умею готовить, вот и не уберегла тебя, а ты просто обязан восхитить его своим талантом. Только никого не отрави, хорошо?» — слова Рюджин хоть немного, но поднимали Намджуну настроение, в конце концов, это ещё не конец и он не знает, что чувствует его хен, не нужно себя накручивать по этому поводу. По крайней мере, сейчас. Когда он дошел, уже с ножом в руке, до берега озёра, мысли уже почти разъели его всего. Слишком много этих маленьких червяков с разными именами — «страх быть отверженным», «страх остаться одному», «страх потери». Все это слишком сложно. Так же, как и чистить рыбу. Сначала, ты должен счистить чешую — вскрыть свои лживые чувства и избавится от них, выбросить, дальше — нужно отрезать голову — избавится от самого начала проблемы, разрезать по боковой линии — проводя грань между нужным и не очень, достать и выбросить все внутренности — избавится от гноящихся частей этих самых чувств и, наконец, разрезать рыбу на кусочки — расставить все по полочкам, так, чтобы наверняка. Вот только, если не сможешь выполнить весь этот план с рыбой, можно оставить ее на потом, но, если не разобраться с чувствами сразу — все пойдет наперекосяк и сломается, словно самая тонкая ветвь. Чувствовать все это — слишком сложно, почти невыносимо.