apple of discord

— Считай меня глупым, хен, но я не хожу на лекции госпожи Чхве, — Сокджин лишь ойкнул на это — наверняка, потому, что ногой зацепился за камень. — Почему? Как по мне это очень интересно, — демон не мог не вздохнуть, с пониманием того, что это, наверное, надолго. Учитывая то, насколько сложный характер у юной госпожи. — Понимаешь ли… Она — не самый лучший учитель. Если ее подчинённые не выучат всего — от основ военной практики до особенностей ее поведения, они просто умрут во время обучения, — юноша недоверчиво хмыкнул, чувствуя, как под ногами уже не земля, а песок с илом. — Думаю, мы подадим, — Намджун чуть ядом не стал плеваться от такого заявления. Если сравнить дорожайшую госпожу и хена… Ничего общего между ними нет. Разве можно сравнивать командующего гвардией и прекрасного небожителя, с нежным голосом и осторожной походкой? Вот этого демон понять не мог. Юная госпожа слишком влюблена в свою саблю, чтобы замечать что-то вокруг. А хен. ему бы нож вернуть, чтобы он не печалился о матери. Чхве Джису — настоящий книжный червь, просиживающий в библиотеке несколько дней на неделю, в то время, как хен, наверняка, любит поэзию, а не истории о всяких там воинах. — Она — прекрасный стратег с огромным опытом. Пообщаться с таким человеком — настоящий кладезь знаний, — юноша был слишком задумчив, чтобы вообще обращать внимание на гневные вздохи демона. Или просто не хотел замечать — это не важно. — Прости мне, хен-и, но я не подпущу ее к тебя даже на ли, — это было слишком самоуверенно, даже А-Хен, что уже успел усесться на песок, это заметил и теперь, с неким презрением смотрел на своего шибо. — Пожалуй, я сам разберусь, — голова юноши была опущена, но можно было заметить, как покраснели его уши, и в закатном солнце казалось, что он, сам, цветущая вишня, как вышивка на его ханьфу, — но спасибо, за заботу, — ладонь демона со всей осторожностью коснулась бока Сокджина, из-за чего он инстинктивно дёрнулся, стараясь уловить хоть что-то не обычное. Но его всего лишь усадили на что-то мягкое, кажется, хлопковое, судя по ощущению мягкости. — Не волнуйся, хен, это моя рубашка. Твое ханьфу такое белое, что я не хотел его запачкать, — его щеки стали совсем красными, больше похожими на два граната, переливающихся на солнце. Получается, демон сейчас сидит без рубашки. Это абсолютное неприличие. Но и отказываться было более, чем невежливо. Пришлось сидеть и молчать, с неловкостью прикрывать свой живот, ведь по сравнению с демоном, он казался лишь огромным толстяком. Хотя, Намджуну, кажется, было не сложно его нести на руках. Это заводит ещё более в краску. Теперь его лицо словно макнули в банку с киноварью. Мальчик в руках держал три миски, высеченные из глины каким-то не очень опытным мастером. Но отчего-то ребенок очень гордился тем, что не забыл захватить посуду. — Шибо, шибо, скорее! — он тут же протянул одну миску к котлу, но потерпел неудачу — ее отобрали. — Шичжи, какой же ты нетерпеливый! — словно настоящий отец ворчал Намджун, из-за чего позади послышался лёгкий смешок, — дай-ка мне миски — их нужно помыть, — глаза демоненка были все печальнее — он целый день ждал, что его покормят, а тут это. Чем не печаль? — и ещё кое-что, — на лицо ребенку шлёпнулась какая-то влажная тряпица, — ты — такой грязнуля, — краем глаза, Тэхен смог заметить, что шишу тоже вытирает лицо и руки кусочком ткани, а после макает ее в воду и протирает миски. Если честно, это все было слишком по-домашнему для маленького сироты, который с самого рождения был один. А в три года трагично умер и переродился в демона. Только он совсем не рос, что было очень прискорбно. Но здесь, рядом с… Может ли он назвать их родителями? Они такие добрые к нему, пусть иногда и ругают. Но всё-таки, никто никогда с такой любовью не относился к нему. Это заставляет его чувствовать себя нужным, хоть кому-то, даже этим двум глупым шишу и шибо. — Может ли шичжи звать вас родителями? — глаза мальчика покраснели, как будто, он хотел расплакаться, но из последних сил держался за ниточки самообладания, — пожалуйста, пожалуйста, — по щекам всё-таки прокатились несколько капелек, пугая, тем самым, обоих — и юношу, и демона. — Перестань плакать! — Сокджин даже думал встать, подойти и успокоить ребенка, но случайно зацепился за ветку и неловко опустился в песок вниз лицом. В другой ситуации — Намджун бы посмеялся, между прочим, хен это и сделал — с полным ртом пескам он смеялся и корчил мальчику рожицы, что хоть немного не подняло ему настроения. Но сейчас… Демону было искренне жаль, ведь именно он не углядел. Ребенок просит, чтобы они стали его родителями. И Намджун вообще-то не против — это больше времени, проведенного с хеном. Но он не готов, он даже не может успокоить плачущего мальчика, куда ему до отца. Вот гэся — да, он хоть что-то умеет. — Хен-и, ну, как же так? — юноша каким-то способом, но смог встать и даже улыбался, отряхиваясь от пыли — это заставляло сердце демона трепетать, — хен, а давай-ка поплаваем?