apple of discord

В голове Намджуна не было ни одной нормальной мысли. По крайней мере, такой, чтобы о ней думать часами напролет. Нет, конечно, был хен — о нем можно думать сутками, и не надоест, но. Пока их отношения нужно сохранить на уровне хороших друзей. — Полагаю, тот заяц на ужин отменяется, да? — Чимин говорил тихо и, наверное, если бы он до этого громко не чихнул, никто не обратил бы внимания на его вопрос. Кроме, господина Мина, который толи Сокджину повязку меняет, толи глаз от генерала отвести не может, — ни я, ни А-Джун не знаем, как разделывать его, — демон яро кивнул, показывая все свое одобрение. Если он не будет сидеть на кухне и заботится, во-первых, о том, что генерал с цветком не поранился, а будет находится здесь, Намджун сможет поболтать с хеном, что даёт большую площадь для их общения, а значит, и дальнейших отношений. Рюджин громко рассмеялась от таких мыслей и, чуть ли не, плевалась на него ядом, стараясь заставить прекратить эту театральную постановку. «Будь собой, красавчик. Ему нравишься именно «ты», а ни демон-подлиза» — в этих словах была доля правды. Если он будет стараться завоевать сердце хена ещё раз, все может пойти крахом. Нет, на этот раз Намджун постарается сделать все правильно. И ни за что, никогда, не сделает того, о чем хен его не попросит. Сокджин. Как же хочется, чтобы все это закончилось и чувства стали на свои места, чтобы можно было по имени называть его в любой ситуации и осторожно, с разрешения, целовать в лоб. Кажется, он слышал, как Рюджин пискнула от умиления, словно, она здесь наблюдает за очередной романтической потасовкой в трактире. На нее это и было похоже — обиженная жёнушка, пьяный муж и маленький ребенок, держащийся ручонками за мамину юбку. А где ребенок? Вот сейчас, в голове демона, наконец, начали появляется нормальные мысли. Можно даже сказать, родительские и взрослые мысли. Например, такие, которые касаются их мальчика, А-Хена, который все ещё находится где-то там, на улице, так ещё и с каким-то животным. Намджун тут же попытался уйти от столь интересного созерцания хена и того, как пальцы гэся осторожно обводят контуры его переносицы. Но это не могло остаться незамеченным, и Юнги тут же направил свой взор на него, тем самым, останавливая. — Ты, недолугий отец, решил-таки посмотреть, как там ребенок? — Намджуну было страшно даже кивать. Ведь на него уставились аж целые две пары глаз. И человек с отсутствием глаз, что кратко улыбался ему. А после Сокджин зашипел, как будто, от боли, заставляя господина Мина обернуться, и продолжить. Однако же, какой его хен — хороший. Даже время на побег ему дал, притворяясь больным. Господин Мин и правда не был лекарем, но должен был заметить запах демонической крови от хена. Наверное, не придал значения, в отличие от генерала Юлан Хуа, который просто не мог оставить такое без внимания. В конце концов, если яд обезврежен кровью демона, то Сокджину просто не может быть больно и он соврал. Сердце и так не билось, но у Намджуна оно, кажется, остановилось на несколько мгновений. Не то, чтобы без его пугал, пугало отсутствие ребенка во дворе. Раньше он играл в траве, но сейчас — его нигде нет, даже если хорошо пошарить там. Это конец. Мечты мальчика о том, что они станут семьёй, развеялись, как будто, пыль на ветру перед штормом. Можно даже не мечтать хоть о каком-то доверии хена. — Шичжи! А-Хен! Эрцзы (1)! — в траве что-то пошевелилось, но оно было слишком большим, чтобы являться ребенком, казалось, что это взрослый человек, хотя, и был он меньше Намджуна. Из травы всё-таки показалась темная макушка и два глаза-камушка. Но это явно не А-Хен. Намджун уже превращался в того мужчину из трактира, который был готов кричать «А где мой сын?!», распугивая всех соседей, потому, что это все переходило границы дозволенного. — Цзунши (2), уважаемый, не кричите так, — демону хотелось фыркнуть или плюнуть ему в лицо. Но он никак не мог рассмотреть, кто это был, — простите этого слугу, но вам не стоит кричать. Ребенок спит, как положено, — наконец, эта особа выбралась из травы, и Намджун мог только охнуть от неожиданной встречи. Нет, он, конечно, ожидал, что гэся ему ребенка не доверит и отправит кого-то ещё. Но кто же знал, что он отправит младшего генерала Чона? Да ещё и в таком виде. Белая рубашка, на которой уже остались несколько пятен от травяного сока, спускалась с одного плеча юного демона, оголяя совсем белую, нефритовую кожу. В волосах запутались многочисленные травинки, в то время, как на щеках горел яркий румянец. Правду говорили, что юный господин Чон ещё красивее без одежды, чем в ней. Вообще-то, Намджуна больше волновал свёрток в его руках, маленький такой — прям, как их Тэхен, коим он и был, тихонько себе сопел в руках… Ну, не очень-то большого господина Чона. — Прошу прощения за мой небрежный вид, — демон осторожно вынул из волос травы, как будто, юная дева, что избавлялась от венка, — ох, шицзе, наверняка, отругала бы меня до смерти, — его щеки начались смущённо краснеть, как будто, он совсем захмелел, — благо, у меня есть ещё братец. Намджун сдерживал порыв тошноты только ради ребенка.