We are the stars - книга 3

В гримерной царило просто безумное напряжение. Энги, всхлипывая от боли, лежала на диване, Джун крепко держал ее руки, чтобы она, не дай бог, не начала теперь глаза. Когда Джун с Джи на руках заявился в гримерную, где спокойно сидели два гитариста и менеджер, то своим появлением и состоянием Энги он ребят не слабо напугал. Лео тут же рванул за командой медиков, как правило, дежурящей на таких концертах, Рэдо мигом запретил Джи даже прикасаться к лицу, правда, упрямая девушка все равно его не послушала. На помощь пришел Джун. Что делать они не знали. Могли только молча ждать помощи, нервно расхаживая по гримерной. И вот наконец дверь распахнулась. Двое мужчин и девушка в белых халатах зашли в гримерную, мигом подошли к Джи. — Что именно случилось? — поспешил уточнить врач, открывая чемоданчик для оказания первой помощи. — В лицо перцовым баллончиком брызнули, — коротко отозвался Рэдо, и врач, кивнув, придвинул стул и сел перед девушкой. — Открыть глаза можете? — А похоже? — отозвалась Энги. — Больно. — Мы промоем глаза, но скорее всего вам придется поехать с нами в больницу. Джи кивнула, закусила губу, с трудом села, придвинувшись поближе ко врачу. Ей было больно. Она не могла приоткрыть глаза. И стоящий сейчас у дверей Кай это прекрасно понимал… Вот только что делать, он не знал. Сейчас на сцену уже вышел разогрев, их попросили подольше потянуть время, чтобы разобраться со сложившейся ситуации, но у Кая сейчас не было никаких мыслей. Как лидеру группы, ему бы стоило уже придумать решение. Но глядя на Джи, он не мог… Что они должны сделать? Отказаться от участия? Отказаться от того, к чему они так долго шли? Тренировались без перерывов по двенадцать часов в сутки?.. Джи не простит себя. И Кай не простит, если сделает ей так больно… Откажется от участия из-за нее. Дверь тихо скрипнула. Когда Кай обернулся, то снова столкнулся с темными глазами и виноватым взглядом — в гримерную заглянул Наой. Он кинул взгляд на Энги, что сидела перед врачами, вздохнул, снова взглянул на Кая. — Эй, можно тебя на секунду? — прошептал он, и Кай, взглянув на Джи, кивнул и тихо вышел из гримерной. — Что случилось? — произнес он, закрывая за собой дверь. — Мы с Нэнси хотим с тобой поговорить… Это важно… Очень… Идем. Кай снова кивнул, молча направился за Наоем. Они быстро прошли по коридору до самого конца, завернули ко входу на сцену за правую кулису, туда, докуда запах перцовки все-таки не добрался. — Погоди тут, — произнес Наой, и на минуту исчез. Вернулся он уже не один, Нэнси шагала за ним, и, едва заприметив Кая, стоящего у стены, поспешила подойти ближе. — Как она? — сперва поинтересовалась девушка, на что Кай пожал плечами. — Пришла бригада. Возможно, сейчас ее увезут в больницу. Нэнси кивнула, вздохнула, взглянула на барабанщика. — Кай, послушай. Полиция задержала парня, что это сделал. Ёго был там, и он нам передал кое-что. В общем, этот парень оказался моим фанатом. Одним из тех чокнутых, что пойдут на все. Кай хмурится. — Прости? Твоим фанатом? Что это значит? — Не беги вперед паровоза, это не наша вина, — твердо отрезала Нэнси. — Никто из SID не причастен к случившемуся, мы за честную борьбу. Кай снова шумно вздыхает, трет глаза. — О чем вы хотели поговорить? Чтобы узнать о самочувствии Джи не надо было меня сюда вести. — А, об этом, — снова тихо-тихо произнесла Нэнси, и Кай поднял на нее взгляд. Странно Нэн себя вела. Нервничала, и словно бы не решалась что-то сказать. Такой Кай видел Нэнси впервые, и это ее поведение даже что-то напоминало… Наконец, Нэнси шумно вздохнула и снова взглянула на блондина. — Энги не сможет выступать. И я считаю, что раз вина косвенно ложится на нас, то мы поступим следующим образом… SID снимает свою кандидатуру с конкурса. И Наой заменит Джи на вашем выступлении. Не поверив своим ушам, Кай вылупился на девушку непонимающим взглядом. — Еще раз прости? — О господи, не заставляй меня это повторять! Этот конкурс важен не для вас одних! — немного разозлилась вокалистка. — Я повторяю тебе еще раз. Мы берем на себя ответственность! Не жалеем вас, не принижаем, не даем шанс. Берем ответственность, понял? По нашей вине вы лишились барабанщика, более того, барабанщик пострадал! Если мы ничего не предпримем, то не факт, что в следующий раз никто не обзаведется кислотой или… уксусом в кофе, понятно? При этих словах Нэнси крепко стиснула кулаки, прикусила красивые накрашенные губки. Было видно, что Нэнси нервничала. И чтобы ее успокоить, Наой мягко коснулся ее плеча и осторожно погладил. — Есть еще кое-что, — выдыхает девушка. — Дословно… Этот сумасшедший при аресте орал, что на сцене должен быть только один вокалист. Энги была в твоей одежде и шляпе, стояла к нему спиной и… мы думаем, что он перепутал ее с тобой. Его цель — ты. Потому что лишиться вокалиста и лидера хуже, чем драммера… Кай все еще непонимающе смотрел на Нэнси. Ее слова по идее должны были его обрадовать. Но Кай не чувствовал ни капли радости. — Не думаю, что это хорошая идея, ребята. Мы без Джи — никто. И тем более мы не отправим ее в больницу одну, кто-то из нас поедет с ней. — Боюсь, выбора у тебя нет, Кай. Я догадывалась, что ты так скажешь, поэтому мы уже сняли кандидатуру и обо всем предупредили организаторов и жюри, — хмыкнула Нэнси. — Поэтому, если ты не хочешь и наших, и ваших фанатов оставить без шоу, которое они ждут, то, пожалуйста, выйдите на сцену. Вы можете отправить вместе с Энги Лео. Кейт знает все его партии, вы же знаете, что он тренировался у нее. Тогда и мы, и вы сможем выступить. Но победа уже за вами. — Но это же!.. — Кай, — прервал блондина Наой. — Пожалуйста. Нам трудно далось это решение. Если вы думаете, что нам легко просто так распрощаться с победой и с супер-финалом в Германии, то это не так. Поэтому, пожалуйста… Отыграйте вместе с нами концерт. Мы бы ни за что не отдали победу в любой другой ситуации. Сейчас закончится разогрев. Мы должны быть первыми, поэтому давайте выйдем на сцену и объясним все нашим фанатам… Все-таки, все это ради них. — Мне… Нужно спросить у ребят, я не могу решать такое один. Я лидер, а не босс. Подождите тут. Или можете пойти со мной, в общем-то… И Кай, скрестив руки на груди, быстро зашагал в свою гримерную. — Черта с два! — громкий крик достиг его ушей еще на подходе к гримерке. — Никуда я не поеду! И Кай, нахмурившись, открыл дверь. Джи сидела на диване перед врачами, и вроде как все было так же, как и до его ухода, но сейчас было видно, как крепко держал Энги Джун. — Я барабанщица! Хрена с два я покину мою команду перед выступлением! — Что тут происходит? На голос Кая Джи тут же вскинула голову, пытаясь по слуху определить, где именно он находится. — Кай! Они хотят увезти меня в больницу! — И правильно хотят, — тут же нахмурился блондин, благодарно взглянув на врачей, что все это время терпеливо пытались убедить Джи в надобности госпитализации. — Что?! Кай! Выступление! — рявкнула девушка, и блондин, вздохнув, взял один из стульев, поставив спинкой вперед, тяжело опустился на него, сложив на спинке руки. — У меня для вас новости. Джи, ты слушай особенно внимательно. Я только что говорил с Нэнси и Наоем. Они сказали мне, что полиция поймала этого урода, и, как выяснилось, это оказался один из их фанатов… — Что?! — Подождите… В общем… Целью была не Джи. Ее перепутали со мной, — выдавил из себя блондин. — Если бы я не отдал тебе одежду, Энги, то сейчас на твоем месте был бы я. И так как этот фанат со стороны SID, то… они сняли свою кандидатуру. Несколько пораженных взглядов сейчас же уставились на блондина, а Кай, опустив взгляд, продолжал. — Они взяли на себя ответственность. И сняли кандидатуру прежде, чем сказали об этом мне. Фактически, в финале мы одни… И чисто теоретически, мы выиграли… Приносила бы еще эта победа радость, мать ее… — Ты что, сейчас серьезно? — пораженно шепнул Рэдо. — Кай, это не смешно. — Я знаю, мне тоже не очень хочется смеяться, — вздыхает Кай. — С этим мы уже ничего не можем поделать. Спросить я у вас хотел следующее. Нэнси предложила нам выступить. — Если мне надо играть вслепую — без проблем! — сейчас же выдала Джи, но Кай сейчас же спустил ее с небес на землю. — Нет, Джи. Ты едешь в больницу сейчас же. Как я понимаю, травма серьезная? — Возможно, у нее непереносимость каких-то компонентов, входящих в состав перцового баллончика, — вздохнул врач. — Мы обязаны забрать ее. Ситуация может быть еще хуже, но мы не офтальмологи, мы можем сейчас оказать только первую помощь и отвезти в нашу больницу. Но сразу должен предупредить, что есть риск лишения зрения. Небольшой, но есть, если аллергическая реакция сильная, то мы мало что сможем с этим сделать. Джун, что все так же пытался удержать девушку на месте, словно бы ощутил, как она похолодела, как застыла на месте. Эти слова, что произнес врач, здорово ее напугали. И не ее одну. — Тогда Джи без сомнений едет в больницу. И Лео… Я хочу попросить тебя поехать с ней… Кейт знает твои партии и она вызвалась заменить тебя на сцене. А Энги заменит Наой. Сегодня мы играем вместе с SID. Есть возражения? Лео тут же мотнул головой. — Они правы, — отозвался он. — Из вас всех проще всего заменить меня, Кейт правда знает мои партии. Джи, пакуй шмотье, мы едем! Кай слабо улыбнулся, перевел взгляд на Джи. Она молчала. Облокотившись о колени, она закрыла руками глаза и просто молчала. Все, что она сделала — это кивнула, чтобы дать ребятам понять, она согласна. Но ни от кого не укрылось, как шумно она сглотнула, проглатывая ком слез. — Отлично, — произнес врач. — В таком случае, пойдемте к машине. Сможете дойти? — Я же не ногу сломала… — пробормотала Энги, попыталась подняться, но, не удержав равновесие, упала обратно на диван и громко чертыхнулась охрипшим голосом. — Понятно. Кай, я могу немного задержаться. Раз так, идите на сцену, — и Джун, встав с дивана, наклонился и легко поднял на руки Энги, что хотела было начать возмущаться, но прикусила губу, осознав, что без помощи Джуна врежется в ближайшую стену. — Показывайте, куда. Врачи, басист, гитарист и драммер скрылись за дверью гримерной. И только проводив их взглядом, Кай нарушил гнетущую атмосферу в гримерной, взглянул на Рэдо. — Ну что, друг, гитару в руки и пошли на сцену. У нас нет выбора. Рэдо молча кивнул. Втроем, включая Най, они покинули гримерную, пришли за кулисы, где их уже ждали SID. Через силу Нэнси усмехнулась. — Готов, милый? — хмыкнула она, облокотившись на плечо блондина, и Кай кивнул. Группа на разогреве уже убирала инструменты и снимала свое железо. Кай и Нэнси переглянулись. Взглянули на своих согрупников за спинами и оба, почти одновременно вздохнув, взяли недостающий микрофон и шагнули на сцену. Дикий вой волной прокатился по залу, и если на разогреве все стояли довольно свободно, то стоило им увидеть на сцене вокалистов обеих групп, как вся толпа мигом рванула вперед. Послышался свист, рев, в воздух поднялись чужие руки… И от этого стало только еще тяжелее сказать то, что Нэнси должна была сказать. Подойдя к стойке, она обняла рукой микрофон и выдавила свою фирменную ухмылочку. — Всем привет! — громкий голос прокатился по залу и отозвался приветственным воем. — Я знаю, как все вы ждали этого концерта, но прежде, чем мы начнем, и мне, и Кагэми-куну хотелось бы прояснить одну ситуацию. Девушка взглянула на Кая, и тот, поднеся микрофон ко рту, спокойно произнес: — Есть среди вас те, кто ощутил запах перцовки? Из первых рядов тут же послышались положительные ответы. — В таком случае, искренне надеюсь, что никто из вас не испытывал на себе ее действие так же, как довелось испытать нашей барабанщице. Джи госпитализирована. И сегодня на сцене вы ее не увидите. Как и Лео, он отправился вместе с ней. Прошедший по залу шепот прервал голос Нэнси. — К моему сожалению, это косвенно произошло по нашей вине. Злоумышленником оказался фанат SID. А потому мы берем на себя всю ответственность. Кандидатура Sid is Dead снята с конкурса! — и, прерывая рев и шепот толпы Нэнси продолжила. — Сегодня мы играем для вас вне конкурсной программы! А так же Наой и Кейт заменят гитариста и барабанщицу Now or Never!.. Желаю всем повеселиться, даже несмотря на такие новости! А теперь уступаю сцену NON. И девушка, снова глянув на Кая, кивнула ему и быстро зашагала за кулисы, а на сцену вышли Джун, Рэдо, Кейт и Наой, ловя свою порцию горячих аплодисментов. Вот только Кай, все же, успел поймать Нэн за локоть и, выключив микрофон, тихо шепнул ей: — А ты не такая плохая, какой прикидываешься, а, Нэнси? Девушка остановилась. Кай почувствовал как из-под очков на него холодно взглянули чужие глаза. — Не обольщайся. Ты меня не знаешь.

***

Чертовы пробки просто выбесили всех до одного. Кай, Джун, Рэдо и Най буквально влетели в больницу, нервно поглядывая на часы. Найти Лео не составило труда. Беловолосый нервно расхаживал по коридору, и, едва завидев друзей, бросился к ним. — Эй, сюда! — крикнул он, словив несколько косых взглядов снующих по коридору медсестер и сидящих в очередях в другие кабинеты посетителей, и тут же притих. — Как она? — первым задал вопрос Джун, оказываясь рядом с братом, когда не увидел Энги. — Ее отправили в бокс, она все еще ждет приема. Неподалеку случилась крупная авария, поэтому все врачи сейчас заняты, даже офтальмологи, нас попросили подождать. — Вот почему пробки… — Почему ты не с ней? — нахмурилась Най, на что Лео виновато опустил взгляд. — Она попросила оставить ее одну, — буквально прошептал Лео, покосившись на дверь бокса. — Кажется, она плакала… — Что?.. — растерянно шепнул Джун, и, недолго думая, оглянулся на друзей, кивнул им, и они всей гурьбой бесцеремонно завалились в бокс. Энги они обнаружили сидящей на кушетке. Она сидела, закрыв руками лицо, но, как только услышала шум, резко подняла голову и даже хотела приоткрыть глаза, но это ей не удалось. — Джи, ты как?! — Ребята?.. — сиплым голосом отозвалась она и через силу улыбнулась, протянув руки, чтобы ее по очереди обняли все ее друзья, как они и делали обычно. — Врач меня еще не осмотрел, вы что, свалили с концерта?.. — Да, как только отыграли, теперь там SID, но и они наверное уже заканчивают… — Как все прошло? — через силу поинтересовалась девушка. Джун умоляюще взглянул на Кая, да и не только он. Из всех ребят именно у Кая лучше всего получалось находить нужные слова, и блондин, улыбнувшись, присел перед Джи на корточки, потрепав ее по коленке. — Благодаря SID мы летим в Германию, — тихо произнес он. — Черт… — прошептала Энги. — Это… Это так несправедливо, они… Они от победы отказались из-за меня, и теперь… — Они летят в Германию на супер-финал вместе с нами, — усмехается Кай, и Джи, вздрогнув, подняла голову на его голос. — Что?.. — Организаторы извинились за халатное отношение к охране и отправляют SID на супер-финал. Но это не важно. Джи. Мы летим в Германию, слышишь, Джи? Мы летим во Франкфурт на крупнейший международный фестиваль, как представители нашей страны, слышишь?.. Не полагаясь на зрение, Джи с трудом верила своим ушам. Она чувствовала кожей взгляды ребят, чувствовала эту радость, повисшую в тесном помещении, и даже, несмотря на свое состояние, начинала медленно-медленно осознавать, что произошло. Это правда? Они победили? И даже их чересчур благородные конкуренты? Энги хотела что-то ответить, но не успела. Дверь тихо скрипнула и вот на пороге удивленно замер мужчина в белом халате. — Это что такое? — нахмурился он. — Все больные? — Не, мы за компанию! — весело отозвался Лео. — Кхм. В таком случае, всех, кто не состоит в родстве с пострадавшей, я попрошу выйти отсюда. Парни разочарованно вздохнули, каждый счел своим долгом похлопать Джи по плечу. Лишаясь поддержки друзей, Джи чувствовала, как медленно холодеют ее руки, и как начинает биться сердце. Она боялась узнать вердикта. Глаза болели настолько сильно, что Джи было просто банально страшно. Она слышала, как парни и Най покидают бокс, ждала до последнего, но… вот только чужие теплые руки все никак не исчезали с ее рук. — Молодой человек, все, — уточнил врач. — А я родственник, — послышался спокойный голос, и Джи с непониманием на лице оглянулась в сторону, и, закусив губу, крепко сжала чужие смуглые руки, как последнюю спасительную соломинку. — Я брат. Энги впервые за долгое время искренне улыбнулась, едва сдержав усмешку. Ну какой Джун ей брат?.. Не похож даже. Но она улыбается, кивает врачу. — Да. Саору Сигами. Пусть он останется, родственникам же можно? А в это время в коридоре царило нервное молчание. Поглядывая на дверь, ребята в тайне довольно усмехались поступку Джуна. С Энги должен был кто-то остаться. Какой бы она не казалась неприступной, как бы она не храбрилась, и как бы смело и вызывающе себя не вела, по сути, Джи была хрупкой девушкой, и ей, как и всем, нужна была чужая поддержка, поддержка ее друзей. Каждый из них это прекрасно понимал. И потому вот они, тут. Ждут в коридоре. А Джун там. Смело врет в глаза офтальмологу. Прием шел долго. Прошло уже десять минут, а врач не покидал кабинет. Вскоре туда забежала еще и медсестра, вызванная врачом, убежала, и снова вернулась с металлическим подносом, на котором лежали какие-то лекарства и инструменты. Происходящее заставляло переживать еще сильнее. Кай расхаживал из стороны в сторону. Хотелось курить, еще больше хотелось курить на улице на свежем воздухе, но сейчас покинуть коридор он не мог. И стоит ли говорить, каково было удивление ребят, когда быстрые шаги, больше похожие на бег, послышались в коридоре, и стоило им оглянуться, как все мигом уперлись взглядом в рыжую девушку, буквально подлетевшую к Каю. — Как она? — запыхавшись, Рэй схватилась за подставленную Каем руку, чтобы не дай бог не упасть. — Рэй? Ты что тут делаешь? — Вырвалась, как смогла, — выдохнула та. — А как же… — Нэнси я больше не нужна была, они отыграли концерт и Наой довез меня на мотоцикле. Господи, пробки ужас, не добралась бы, если бы не мотоцикл… Ну что вы молчите, эй! — Она внутри, — успокаивающе произнес Кай. — С ней остался Джун, мы пока ничего не знаем. — Почему так долго?! — Врач пришел только сейчас… Рэй рассеянно чертыхается, убирает с лица непослушные пряди волос. В следующий момент она вновь взглянула на Кая. И взгляд ее был странно растерянным, грустным… — Мне надо с тобой поговорить, — тихо произнесла она. — Что? — хмурится парень. — Сейчас? Ты что, от Нэнси научилась меня на важные разговоры водить? — Кай, это правда важно, — выдохнула девушка, взглянув на заинтересованных ребят. — Он вам потом все передаст. Вас всех это тоже касается, но Кая в первую очередь. Идем. — Но Джи… — Кай, прошу тебя. Снова ее умоляющий взгляд, закушенная губа, и Кай сам поразился тому, как быстро сделал за ней шаг. Теперь уже Рэй походила на какого-то манипулятора. Может, делала она это неосознанно, но, тем не менее, взгляд ее действовал как мощное оружие. Или это Кай слабеет? Но, несмотря ни на что, они вдвоем прошли по коридору, отыскали тихое место, в котором было сравнительно мало народу и, оглядевшись, Рэй тяжело вздохнула. — Почему ты не могла рассказать это всем сразу? — нахмурился блондин. — Там были не только вы, — отозвалась девушка, намекая на очередь. — Лишние люди тоже. Это не для их ушей. Мало ли… — Так что случилось? — блондин хмыкнул, спрятал руки в карманы, а Нарей, растерянно опустив голову, замолчала на несколько секунд. Наконец, собравшись с мыслями, она сняла свой рюкзак, достала черную книжку, что оказалась простым и почти полностью изрисованным скечбуком, и выудила меж последних страничек небольшую фотографию, протягивая ее блондину. Кай удивленно вскинул брови, фотографию взял и в полном молчании рассмотрел запечатленных на ней людей. Двоих из них он узнал сразу. На фоне темного закулисья, улыбаясь во все тридцать два, стоял коротко стриженый рыжеватый парень, Наой. Сейчас его волосы уже отрасли и были чуть длинней мочки уха, из-за чего ему приходилось их убирать в хвост, но это несомненно был Нао. Рядом с ним стоял парень с черными дредами. Его узнать было сложнее, но все же, Каю удалось понять, что это ныне коротковолосый и чересчур наглый выскочка Ёго, именно так охарактеризовал для себя гитариста SID парень. Высокого и тощего парня рядом с ними Кай не знал, в чем был совершенно уверен. Но больший интерес привлекла улыбчивая девушка, что стояла впереди всех, на чьи плечи были закинуты руки Нао и Ёго. Ее выкрашенные в блондинистый цвет волосы были обстрижены чуть выше плеч, и челка закрывала правый глаз. Красивые пухлые губы накрашены яркой алой помадой, хрупкое стройное тело обтянуто специально рваной черной футболкой и кожаными джинсами. Она смотрела с фотографии красивыми темными глазами, а в руке сжимала микрофон… И Рэй, заметив, на ком остановился взгляд блондина, совсем тихо произнесла. — Это SID. SID и их Нэнси.

***

— Итак, — отложив в сторону склянку с лекарством, врач снова взглянул на сидящую перед ним девушку. — Глаза мы промыли. Могу вас успокоить, ничего особо страшного не случилось. К сожалению, это похоже на непереносимость хлороцитофенона, он входит в любые подобные брызгалки, потому эффект куда сильнее и болезненнее. Мы закапаем вам в глаза и наложим повязку. Ее нельзя будет снимать, и, когда будете менять, то желательно не открывать глаза. Два-три дня, и болезненные ощущения должны пройти. Если за вами некому присмотреть это время, можете остаться в больнице. — Есть кому, — хмыкнул Джун, а сам взглянул на тяжело вздохнувшую девушку, что устало кивнула. — Хорошо, в таком случае, сейчас надо будет открыть глаза, чтобы мы вам закапали. Когда все процедуры были закончены, а на глаза легла повязка, Джи выписали какой-то рецепт, и, наконец, отпустили. Она поднялась с кушетки. И ведь даже не сомневалась, что в следующий момент большая грубая рука крепко поймает ее под локоть, и девушка, целиком и полностью полагаясь на своего друга, вышла из бокса. Едва дверь открылась, как все ребята тут же повскакивали со своих мест, и уставились на подругу с повязкой на глазах. — Джи! — слышится взволнованный голос, и Энги чувствует, как чужие горячие руки крепко обнимают ее, а после ложатся на щеки, чтобы рассмотреть ее лицо. — Как ты? — Рэй? И ты пришла? — устало усмехнулась девушка. Чтобы понять, насколько взволнованными были взгляды ее друзей, ей не требовалось смотреть на них. Она просто это знала. И едва осознав это, Джи снова растерянно и мягко улыбнулась. — Меня отпустили домой. Но два или три дня я слепая, так что, в нашей веселой общаге нужен повар. Лео тут же гордо фыркнул. — Ты еще не пробовала мою стряпню, Джи! Хотя теперь придется… — Домой? — улыбнулась Най. — Я вызову нам такси. Сколько нас, семеро? Две машины, значит… — Меня ждет брат, обо мне не волнуйтесь, — тихо отозвалась Нарей. — Вызывай одно, — улыбнулся Рэдо. — Мы с Каем еще тут задержимся. — Зачем это? Вас тоже задело? — вмиг взволновалась Джи, но красноволосый успокаивающе погладил ее по плечу. — Мы в «Джутендо». — А… Тут все твои работают… Передавайте привет, — облегченно вздохнула девушка. — Как бы их инфаркт не хватил, — усмехнулся Рэдо. — «Мам, пап, привет, мы с Каем в больнице!» — Завтра мы к вам завалимся, ждите, — Кай тоже похлопал подругу по плечу. — Подумаем, что делать дальше. Энги сейчас нужен был отдых. Навязываться в гости к другу никто не хотел. Джи надо было остаться одной. Надо было успокоиться, проспать. А потому все дела были отложены на завтра. Попрощавшись с ребятами, Кай и Рэдо проводили их взглядам и, прежде, чем развернуться и уйти, Кай поймал на себе взгляд карих глаз. Рэй кивнула ему. Едва заметно улыбнулась, а после догнала Джи, поймала ее за вторую свободную руку и вместе с ребятами зашагала к выходу. И глядя на нее, Кай снова и снова прокручивал в голове произошедший двадцать минут назад разговор: Нэнси? Едва услышав это имя, Кай сейчас же поднял на Нарей ошарашенный взгляд. Должно быть, Рэй шутит! Так легко просто взять и раскрыть эту чертову тайну?! Но Рэй не шутила. Смотрела на Кая совершенно серьезными глазами. — Нэнси?.. — тихо переспросил он, но Рэй, поджав губы, отвела взгляд. — Вернее, — поправила она. — Это бывшая Нэнси. И их бывший басист. — Так. Теперь я ничего уже не понимаю, — Кай вернул девушке фотографию. — Объясни. Рэй кивает. — Это будет долго, но тебе придется меня выслушать. Это ради вас всех, — спокойно начала она, и сама посмотрела на фотографию. — С чего бы начать… Ммм… Этой фотографии шесть лет… На ней брату восемнадцать. И, если уж начистоту, тогда и SID не существовали. Это его первая группа. Они с Ёго собрали свою первую группу еще в семнадцать и всего за год добились такого успеха, что попали на это шоу. На это же самое, Кай. Это фотография с финала, такого же, как проходил сегодня. И это последняя фотография Нэнси. — О чем ты говоришь?.. Рэй задумчиво улыбнулась. — Наверное, надо более подробно. Эту девушку звали Мисато. Мы звали ее просто Миса. Она была вокалисткой в группе моего брата, и, если честно, голос у нее был просто потрясный. Вчетвером они очень много работали. Даже не подписав ни одного контракта, они умудрились дойти до финала этого фестиваля. Без менеджера, без раскрутки. Просто взяли и дошли. Они не спали ночами, чтобы написать песни, они трудились, как ненормальные. Брат возвращался домой полностью истощенным. Они должны были победить. И Миса верила в них больше всех. В тот день их всех позвали на саундчек, и они оставили гримерную открытой. Думали, что ценного у них ничего нет, поэтому, даже если стащат, не жалко. После саундчека они вернулись, продолжили готовиться, а Миса взяла свой стаканчик кофе, чтобы допить, и сделала сразу несколько глотков, видимо, сильно мучила жада. Наверное, она даже не сразу поняла, что произошло. Да никто не понял, в принципе, просто внезапно она закричала, а потом начала задыхаться. В общем, в стаканчике был не кофе, а адская смесь из его остатков и концентрированного уксуса… Рэй замолчала. Взгляд Кая она чувствовала на себе… Он был ошарашен. Вряд ли сейчас он нашел бы слова для ответа, поэтому, скрестив руки на груди и сжав кулачки, Рэй продолжила. — Миса пролежала в больнице больше года. Уксус к чертям сжег пищевод, желудок и, естественно, это не обошло стороной связки. Некоторое время она не могла даже говорить. Если бы скорая не подоспела вовремя, то возможно, ее бы даже вряд ли спасли, хорошо, что Наой догадался вызвать рвоту. К чему я все это рассказываю, Кай… Этот перцовый баллончик — детский лепет. Поверь мне, вы достаточно хороши, чтобы желать от вас избавиться. Это какое-то чудо, что вашим конкурентами оказались SID. Никогда в жизни, пережив такое, они не смогли бы поступить похоже со своими конкурентами, я клянусь тебе, поэтому пожалуйста, не думай, что они в этом замешаны. И, прежде всего, целью всегда ставится лицо группы, вокалист… Сейчас вам ничего не должно угрожать, но вы едете в Германию. Там будут десятки других конкурентов, и я понятия не имею, что может там случиться. В прошлом году SID добрались до Германии, но не выиграли в супер-финале, но даже там творилось какое-то безумие. То, что рок-музыка — музыка сильных людей, не значит, что эти люди не могут быть подлыми. Я тебя умоляю, будьте осторожны. То, что случилось с Энги, могло случиться с тобой, и это всего лишь начало, так, цветочки. Стекло в пудре, уксус в кофе, перцовка, кража музыкальных инструментов, люди идут на все, чтобы заполучить популярность и деньги, а приз в конкурсе действительно стоящий… Я… я очень переживаю за вас, Кай… И вот на парня вновь смотрят эти взволнованные карие глаза. Сперва у блондина не находится слов для ответа. После он тихо хмыкает, заглядывает в эти карие глаза. Его улыбка несколько успокаивает Рэй, и парень, протянув руку, с задумчивым видом мягко опустил ладонь ей на щеку, что несколько сбило девушку с толку. — Спасибо, — тихо произнес Кай, погладив Рэй по щеке, замечая, как она смутилась, отвела взгляд и перехватила его руку. Наверное только в этот момент Кай понял, что делает что-то не так, и руку опустил, удивившись собственному несдержанному поступку. — А что теперь с этой Мисой? Ты сперва назвала ее Нэнси… — А… Да, — Рэй кивнула. — В общем… Через два года мой брат снова решил собрать группу. Ёго согласился без раздумий. А вот басист так же без раздумий отказал. Сказал, что на такое он не подписывался, испугался, но его можно понять, это правда страшно. Мису ребятам пришлось уговаривать долго, и она поставила условие… Они полностью забыли прошлый репертуар, взявшись за написание новых песен. Она потребовала от парней сменить их внешность, Ёго тут же обрезал дреды. Они сменили даже название, сделали все, чтобы предстать, как совершенно новая группа. На первый же концерт Миса надела очки и спрятала все волосы под кепку. Она назвала себя Нэнси. И Нэнси — это не образ скрытной девушки, чтобы привлечь этой загадочностью папарацци и внимание фанатов, это скорее побочный эффект. Нэнси — это попытка избавиться от того, что на самом деле творится за кулисами каждого шоу, будь то театр, цирк или сцена для рок-музыкантов… Конечно, голос Нэнси не вернулся к ней в полной мере, но ее внешность все перекрыла. Миса не предполагала, что ее попытка скрыться, чтобы больше не дай бог не пострадать, привлечет столько внимания. Когда она поняла, что Нэнси становится все более и более популярным образом, и начинается охота на нее с целью узнать, кто на самом деле скрывается под толстым слоем макияжа, очками и кепи, она предпочла уйти в самый ответственный момент. Просто развернулась и ушла, оставив ребят. Наой запрещает мне ее винить. Говорит, что если бы я пережила то же, что и она, то я бы поняла ее, и может он прав, но я бы ни за что не ушла перед подписанием контракта… — Контракта? — О, да… ты вроде как сталкивался с Мисой. Это был конкурс за контракт Marity. Тот день, когда ты потерял на сцене сознание, был последним днем, когда Нэнси выступала на сцене. Кай нахмурился. Ему вспоминать тот случай совершенно не хотелось, но любопытство брало свое. — Но… Нэнси же с вами сейчас, верно? — Да. Но это не Миса, — улыбнулась Рэй. — Наша Нэн — ее подруга. И подруга ребят. Слава богу, что им не понадобилось резко искать кого-то на стороне. Никто об этом не знает, и я верю, что ты никому не расскажешь. Ребятам об этом знать тоже не обязательно, хорошо? Кай кивнул, и Рэй благодарно улыбнулась в ответ. — Если ты найдешь и послушаешь записи с того конкурса, то заметишь, как отличаются их голоса. Хотя с тех пор и нынешняя Нэн выросла в плане вокала, поэтому и ее голос тоже несколько изменился… Это очень запутанная история. Но даже сейчас весь этот маскарад продолжается по большей части из-за того, что Нао не хочет потерять еще одну вокалистку. Мы все очень испугались, узнав, что случилось. Прошу тебя, будьте осторожны…

***

Впервые Джи, проснувшись, не имела ни малейшего понятия о том, что она должна делать. Вернувшись вчера домой, Джун и Лео заботливо отпоили ее чаем и уложили спать. Но вот сейчас, проснувшись, Джи просто не знала, сколько проспала, был ли на улице день, вечер, утро или ночь. Тугая повязка на глазах не пропускала солнечного света, если он вообще был. Но Энги точно знала одно. В желудке было пусто, а горло мучила жажда. С трудом сев на кровати, она нашарила рядом свою кофту, закуталась в нее и поднялась на ноги. Рядом тут же что-то заскулило, и Джи, прислушавшись к скулежу, наклонилась и потрепала Тима по голове. — Эй, ты ж у нас породы поводырей, давай, друг, пошли. Как ни странно, Тим в ответ гавкнул, схватил зубами край кофты и потащил за собой. Джи усмехнулась. Она наощупь вышла из комнаты, так же наощупь зашагала по коридору, держась за стены. Вот дверь комнаты Джуна, вот стена с колючими обоями. Страшнее всего было подходить к лестнице. И чем ближе, как Энги казалось, она подходила к ступеням, тем медленнее и короче были ее шаги. Наконец, рукой удалось нащупать холодные перила, и, цепляясь за них, Джи зашагала вниз. Спустя столько времени, проведенного в доме Джуна, она наконец смогла пересчитать количество ступенек и даже запомнить это число на всякий случай. Все так же цепляясь за стены, девушка добралась до кухни, и вот тут началось самое сложное. Сумев вытащить из сушилки одну из кружек, Энги наощупь нашла чайник, налила в него воды и потащила к плите. Зажечь плиту получилось не с первого раза. Электрические плитки не издавали никакого звука, ровная поверхность плиты и вовсе сбивала с толку, так что и чайник мог быть поставлен хоть на середину, но Джи терпеливо дождалась, когда греющийся чайник начнет подавать признаки жизни, и со спокойной душой вернулась к кружке. Все делалось наощупь. Наощупь была найдена ложка, наощупь положены три ложки сахара, и даже растворимый кофе Энги сыпала в кружку тоже наощупь, и это даже показалось бы забавным, если бы не дико болящие глаза, скрытые под марлевой повязкой. Наконец чайник издал тихий свист. Вздохнув, Джи потянулась к нему рукой, но промахнулась. Тонкие пальцы опустились на раскаленную поверхность плиты, и Джи, с шумом втянув воздух, отдернула руку, сжав второй рукой пальцы. Чайник продолжал свистеть, а она все так же нерешительно стояла перед плитой, боясь вновь протянуть руку. Наконец, девушка судорожно выдохнула, выключила плиту и теперь куда осторожнее нащупала ручку чайника. Дальше — хуже. Залить кипяток в кружку с закрытыми глазами — настоящий акробатический трюк. Джи поняла, что немного переборщила, когда горячие капли упали ей на босые ноги. Кожу они не обожгли, но стол наверняка надо вытирать. Но Джи держалась. Она молча нашла тряпку. Опустила ее на мокрое пятно, размешала кофе в кружке. Один глоток, и она бы немного успокоилась. Но этот глоток заставил ее чуть ли не распахнуть перевязанные глаза, быстро отставить кружку и выплюнуть все в раковину, громко закашлявшись. Терпкий вкус кофе был напрочь испорчен тремя большими ложками соли, и этот отвратный вкус заставлял рвотный рефлекс подступать к горлу. Громкий кашель разносился по квартире. До боли закусив губу, Энги медленно сползает на пол, прислоняется спиной к кухонным шкафчикам и судорожно вздыхает, закрываясь руками в свои черные волосы. — Сука… — шепчет она. — Да что ж это такое-то!.. Какого дьявола!.. Тихий всхлип разносится по пустой темной кухне. А за ним чужой голос: — Джи? Что случилось?.. Девушка резко вздернула голову. Если бы она только знала, что когда вышла из своей комнаты, то Джун проснулся из-за шороха. Когда ее пальцы провели по его двери, Джун сперва решил, что это Тим, но вот шум, шаги, кашель, и парень, буквально вылетев из-под одеяла, сбежал по лестнице вниз. Увидел он то, что и ожидал увидеть. Лужу кофе на столе. И Джи, что сидела на полу, зарывшись руками в свои волосы. От его голоса девушка вздрогнула, резко подняла голову, буквально сразу же ощутив чужие руки на своих плечах. — Почему ты не спишь? Ты хоть знаешь, сколько сейчас времени? — Не поверишь, — усмехнулась девушка. — Понятия не имею. Джун тяжело вздыхает, девушка даже слышит, как он ерошит свои волосы. — Без пятнадцати шесть, — тяжело вздыхает Джун, и, немного подумав, добавляет, — утра. У меня будильник через пятнадцать минут заорет. — Оу… Вот уж прости, — хмыкнула Энги. Она слышала, как Джун вздохнул, как поднялся, и даже как взял в руки ее кружку и вылил кофе в раковину. — Давай договоримся. Пока ты не можешь видеть, все, абсолютно все, что ты не можешь сделать, ты просишь сделать нас с Лео. Лео от тебя не отойдет ни на шаг, пока меня нет рядом. Еще и ребята придут днем, и я постараюсь освободиться пораньше. Джун заварил новый кофе. На этот раз с сахаром вместо соли, и даже с водой не переборщил и добавил холодного молока. Он осторожно вложил кружку в ее руки, Энги благодарно улыбнулась, наконец, сделала глоток живительного напитка. Горячий кофе приятно обжег губы и гортань, тепло медленно расползлось по всему телу, и Джи чувствовала, как Джун сел рядом с ней. Сидел он так близко, что Энги чувствовала плечом его плечо. — Тебе разве не надо собираться? — усмехнулась Энги, но все же, не долго думая, опустила голову ему на плечо. — Пятнадцать минут, помнишь? Да и пусть будильник поорет. Разбудит Лео. Не оставлять же тебя одну с твоей неусидчивостью? Джи улыбнулась. Она еще удобнее устроилась на плече друга, крепче обняла руками кружку. Странно, но когда кто-то был рядом, то ей становилось несколько спокойнее… Настолько спокойнее, что она могла не думать о том, что происходит. Не думать о боли в глазах, не думать о том, что она даже не видит утреннего солнца. Было банально плохо. Плохо где-то глубоко внутри. Но сейчас, пусть и на несколько дней слепая, она сидела на полу, в шесть часов утра, пила горячий кофе, положив голову на чужое теплое плечо. — Джун! — голос Лео вывел из некой прострации. — Твой долбанный будильник орет! Уже столько времени орет так, как будто он рассчитан на меня! Лео остановился на пороге. Взглянул на эту картину, устало вздохнул. — Я буду третьим лишним, но вы так уютно выглядите, что я к вам. И беловолосый, кинув в брата его телефон, уселся в другой стороны от Джи, отобрал у нее кружку кофе и вернул только после того, как сделал несколько глотков. Вскоре Джуну пришлось встать и пойти собираться на работу. Это было особенно сложно делать осознавая, что брат и Энги остаются в теплом доме. Но вот он надел брюки, рубашку, жилетку… а сверху косуху и тяжелые ботинки. В таком виде он зашагал к своему мотоциклу, надел шлем. На работу иначе он и не ездил. И вот снова этот огромный кабинет, снова трели звонков телефонов, кипы бумаг, кучи этого чертового бумажного мусора и девочка, строящая глазки. Среди кучи бумаг Джун с трудом отыскал нужные. Честно признаться, он мало вникал в то, что творил. Но раз от него этого требуют — он будет это делать, потому что ни за одну другую работу ему не заплатят столько денег. Отец надеется, что ему приглянется эта работа? Да черта с два. От этой работы хотелось сбежать, скрыться к чертям собачьим, и больше никогда не видеть эти бумаги, не читать этот юридический язык, и даже не вспоминать то, что семидесятилетний старый преподаватель бухтел на парах. — Сэо! — громкий голос разъяренного начальника прокатился по кабинету за две минуты до перерыва. — Что это за чертовщина?! На стол Джуну с размаху опустилась тяжелая стопка бумаги. — Вы что творите?! То, что вы сын президента, не дает вам поблажек! — М, вот как, — Джун вскинул брови, откинулся на спину стула. — А то, что я без опыта по приказу папашки тут сижу — дает? — Не паясничайте, Сэо! — Даже не думал, — хмыкнул Джун, взял в руки бумаги. — Что не так? Дальнейшие несколько минут криков от руководителя Джун предпочел пропустить мимо ушей. Суть была проста, всего лишь неправильное оформление документов, но, кажется, озлобленные сотрудники были рады выместить на сыне президента свою злобу, тем более, когда Сэо старший сам позволил это делать. — Переделать сейчас же! — рявкнул мужчина перед уходом, и все, что оставалось Джуну — взглянуть на время, вздохнуть и кивнуть. Как же он устал. Знаете то чувство, когда пересиливаешь сам себя? А представьте, что это приходится делать по пятнадцать часов в сутки на протяжении уже целой недели? Глаза иногда просто закрывались, настолько была велика усталость, а цифры и слова прыгали перед глазами. Не легка доля штатных юристов, тем более, когда в компании их раз, два и обчелся. Джун усмехался про себя. Его отец — это что-то с чем-то. К своей цели он шел по головам и жертвовал всем, чем мог, ради своих денег. Из-за денег он потерял жену. Из-за денег оба его сына даже видеть его не хотят. Даже сотрудникам позволялось настолько мало, что они были озлоблены и истощены. А Сэо старший этого не замечал. Все греб и греб эти чертовы деньги лопатой. И видимо, только в них видел счастье… И вот только теперь, когда до конца перерыва оставалось каких-то максимум тридцать минут, Джун наконец смог отложить переделанную работу, покинуть опустевший на время обеда офис. Идти куда-то, чтобы поесть, времени у него не было. Обед заменил почти полулитровый стакан крепкого кофе. Джун оставил пиджак в офисе. В этом душном противном помещении. Там ему совершенно не хотелось находиться, а вот здесь, на скамейке в парке, было куда удобнее. Сделав несколько глотков кофе, Джун отставил его в сторону, и, тяжело вздохнув, облокотился о колени и зарылся руками в свои длинные волосы. Как же он устал. Как же безумно, как же дико он устал!.. Кофе можно взять с собой в офисе, попить там, пока будет делать работу. А на свежем теплом воздухе в парке хотелось одного — спать. Как же искренне Джун надеялся, что его друзья не замечают, как ему тяжело. Он не может упасть перед ними в грязь лицом, не может позволить им сомневаться в их друге. Но как и на всех ребят, на него, на Джуна, разрушающе действовала эта чертова ситуация с мнимой победой, состояние Энги, Кай, из-за которого он тут сидит, Лео, который скрывает свои проблемы и бегает за помощью к Кейт и даже Рэдо… В Рэдо Джун разочаровался. Как он это терпит? Как Рэдо закрывает глаза на то, что творит Кай?.. Очередной вздох. Никому из своих друзей Джун не расскажет, что происходит с ним.И дабы не было никаких вопросов, он всегда был для них обычным Джуном. Обычным улыбчивым добрым большим и милым Джуном. Плюшевым мишкой, как последнее время его называла Джи. Плюшевым мишкой со стальными нервами и неигрушечными проблемами. Перед глазами начинали мелькать какие-то абсурдные картинки. И Джун прекрасно понимал, что если останется так сидеть, то просто уснет на скамейке в парке, ведь итак непонятно, сколько времени он так просидел, а потому, потянувшись к кофе, он хотел залпом выглушить половину, чтобы хоть как-то взбодриться, но… но почему-то под рукой ничего не оказалось. Джун открыл глаза, удивленно глянул на скамейку рядом с собой, и действительно не обнаружил своего стакана. Пару секунд Джун сидел в ступоре. Он даже не знал, как это назвать. Пока он сидел, погрузившись в свои мысли, кто-то стырил у него кофе, или что?.. — О! — чужой голос послышался до того неожиданно, что Джун сперва и не понял, что обращались к нему. — Вышел из прострации. А я думал, подох. Попробовал я твой кофе. Такая дрянь, как это можно пить? Я выкинул. На вот, из того павильончика, его приготовила очаровательная девушка. И дешевле, и вкуснее. Не все, что стоит больших денег, — лучше. Всю эту тираду Джун выслушал, ошалело глядя на зелененький разрисованный стакан, внезапно зависший перед его глазами. И только после этого он соизволил поднять взгляд. Сперва Джун решил, что он спит. Мало ли, реально уснул на свежем воздухе. Но, кажется, все было реально, как и человек, стоящий перед ним. Одетый в джинсы, белую футболку, тяжелые ботинки и черную косуху, этот мужчина едва ли походил на возраст сорока — сорока пяти лет. Но даже в таком, можно сказать, обычном виде, Джун не мог не узнать этого человека. — Т… Тайро-сан? Хироки Тайро собственной персоной довольно заулыбался, сунул стакан кофе в руки Джуна и уселся рядом. — Не ожидал тебя тут встретить, Джун. — А я-то как не ожидал, — пораженно отозвался парень, все так же не отрывая взгляда от мужчины. — Что вы тут делаете? — Гуляю, — усмехается мужчина. — Боже мой, не смотри на меня так. — Да просто… Очень странно смотреть на известную звезду рок-сцены, который просто так гуляет по парку. — Я тебя умоляю, это мой родной город. Так что, почему бы мне не прогуляться по моему родному городу? Дорастешь до моей известности, что же, гулять перестанешь? — Логично, — удивленно отозвался Джун и опустил взгляд на стакан кофе. — Спасибо за кофе, не стоило… — Стоило, стоило, — тихо рассмеялся мужчина. — Ты мне вот что скажи. Слыхал я про выступление ваше. Как там ваша барабанщица? — А… Джи… — Джун тяжело вздохнул, откинулся на спинку стула. — В норме. Только глаза ей нельзя открывать дня два-три. Видимо, брать ей в самолете место у окна не представляет никакой нужды. — Вот как, — хмыкнул мужчина. — Это все очень печально. А что ты тут делаешь в таком вот виде? Парень снова растерянно оглядывает себя с ног до головы, хмурится, кивает в сторону возвышающегося над домами здания компании. — Работаю вон там вот. Обеденный перерыв. Тайро удивленно уставился на здание компании, снова взглянул на Джуна. — И предположить не мог, что такой, как ты, будет там работать. — А я и не работал. Это компания моего отца, а так как мне срочно нужна большая сумма денег, то пришлось устроиться туда работать. — Твоего отца? — хмыкает мужчина. — Раз твой отец такой богач, что владеет этой компанией, то почему он просто не даст тебе эти деньги? Неужто ты сам отказался? — Это сложная, долгая и запутанная история, — нервно усмехнулся Джун. — Но если все укоротить, то по мнению отца, я должен заработать их сам. С одной стороны я согласен, но с другой такую сумму он, не раздумывая, даст любовнице на шмотки или проиграет в казино, если захочет. Для него это копейки. Тайро молча окидывает Джуна внимательным взглядом, снова смотрит на высокое офисное здание, пожимает плечами. — Должен сказать, что сейчас ты очень отличаешься от того парнишки, что я встретил на фотосессии. Ты видел в зеркало свое лицо? — А что с ним? — О, ну все понятно, — усмехается музыкант. — Я бы скорее решил, что ты в шахтах трудишься, нежели сидишь в уютном офисе. Джун хмыкнул, сделал большой глоток кофе. Этот оказался гораздо вкуснее, чем тот, что он купил в помпезном кафе компании. Не было ни жженого привкуса, и даже приятно отдавало любимой парнем корицей. Стоит еще раз поблагодарить за кофе. — Тебе бы отдохнуть, — не сводя с него взгляда, продолжал мужчина. — Смотреть страшно. — Некогда отдыхать, — отрезал Джун, и голос его прозвучал до того серьезно и грубо, что это заставило Тайро внимательно сузить глаза. — После работы? — Репетиции. И снова усмешка: — Пропусти репетиции и выспись? И тогда на мужчину уставились совершенно недоуменные золотисто-карие глаза Джуна. — Вы в своем уме? Вы точно гитарист прославившейся группы? — почему-то очень серьезно произнес он. — Может быть вам при такой известности и не очень нужны репетиции, но мне и моим друзьям без них никуда. — О, да ладно, парень, и ты готов репетировать даже после часов десяти-двенадцати работы? — Если нужно — готов, — фыркнул Джун, смерив Тайро недовольным взглядом. Такие слова его несколько разочаровали. Он и подумать не мог, что такой человек, как Хироки Тайро возьмет, и скажет такое! Возмутительно, не иначе. Но отчего-то мужчина вдруг громко рассмеялся, откинув назад голову, и сильно похлопал удивленного Джуна по плечу. — Молодец, парень, молодец! — довольно и громко произнес он. — Так держать! Прости, я просто тебя проверял! — Проверяли?.. Зачем? — Стало интересно, — довольно усмехался гитарист. — Знаешь, ответь ты мне иначе, я бы даже в вас разочаровался! Ты не подумай, — он понизил голос, заговорщически покосился на Джуна. — За двадцать пять лет я пропустил наши репетиции от силы раз десять. И то только из-за одной единственной женщины! Снова смех, и этот смех показался Джуну настолько искренним и заразительным, что он сам невольно усмехнулся, а Тайро, улыбаясь, достал из кармана пачку сигарет и закурил, предложив одну Джуну. Тот охотно согласился, свою пачку оставил в кабинете. — Что ж, надеюсь, вы все отлично выступите в Германии. В ответ Джун усмехнулся. Он взглянул на Тайро таким усталым и задумчивым взглядом, что мужчина даже несколько растерялся. — Боюсь, удачи надо желать моим друзьям. Я не смогу полететь. И не знаю, что должен им сказать. — Это еще что за сюрпризы? — недовольно кривится гитарист. — Ты же их басист, собираешься бросить их? — Я сейчас пытаюсь найти замену ребятам на выступление. Хорошую замену, что не подведет. — Это все равно не дело, Джун. Неужели у тебя есть веские причины, чтобы так поступить? И Джун снова кивает на здание компании. — Есть. Работа. Тайро громко недовольно фыркает. — Работа, работа… Не отпустят что ли дней на пять? Что за ерунда, разочаровываешь, парень. — Боюсь, что это будет поважнее выступления… — Если не секрет. Зачем двадцатилетнему парню настолько крупная сумма, что аж приходится работать до изнеможения и даже бросать свою команду на супер-финале? Один простой вопрос. Один заинтересованный взгляд. И все хорошее настроение коту под хвост. От Тайро не укрылось то, как Джун изменился в лице, и как даже взгляд его приобрел то ли серьезный, то ли печальный оттенок. Затянувшись сигаретой, он выпустил в воздух серое облако дыма, тихо хмыкнул. — Вам и правда интересно? — Не дрейфь, — хмыкнул темноволосый. — Когда тебе идет пятый десяток, начинаешь любить секреты и учишься их хранить. Дорастешь — поймешь. — Хотелось бы верить, — задумчиво хмыкнул Джун, а сам задумался. Вот он, сидит тут, на скамье в парке. Пьет кофе и курит сигареты на пару с известным музыкантом, по которому тащатся двое его лучших друзей. И почему-то сейчас ему кажется, что он не сможет держать язык за зубами. Он не говорил никому. Не говорил и не собирался говорить, но вот рядом с ним едва знакомый мужчина, что сверлит его внимательным взглядом, и почему-то слова сами срываются с языка. — Я очень надеюсь, что я ошибаюсь… Но мне кажется, что мой друг подсел на иглу. И я работаю, чтобы собрать деньги на хорошую клинику. Чтобы этот раздолбай прошел курс и избавился от этого дерьма. Так что, лучше я не полечу в Германию, чем оставлю все, как есть и пущу на самотек. Это заявление было серьезным, и произнес это Джун таким голосом, что никто бы в жизни не решил, что он может шутить. Поверил ему и Тайро, что вмиг сузил глаза и еще внимательней вперился взглядом в сидящего на скамье парня. В Джун продолжал. — Я случайно нашел у него использованную ампулу. Название было почти полностью стерто, оставалось несколько букв, и судя по ним, это был кокаин. Думал, что за брехня. Кокаин, да в ампуле? А оказалось, что в жидком виде он тоже весьма распространен и приносит эффект в три или четыре раза превышающий эффект порошка. — Постой-ка, парень, а с чего ты так уверен, что ампула его? — Да потому что в ящике стола в его квартире я нашел две пачки шприцев! — повысил голос Джун. — Наш друг, что знает его с пеленок, заверял меня, что он коту уколы делает, да вот конспирация все равно провалилась, черт подери. Я в этом уверен. И больше всего меня напрягает то, что Рэдо бездействует и просто закрывает глаза! — Рэдо? Ммм, это тот фрик? Помню, помню, — кивает мужчина. — Так значит, и друг наркоман — тоже член группы? Джун закрыл глаза, судорожно затянувшись сигаретой, он кивнул, вновь выдыхая сигаретным дым. — Да. Наш солист. Кай. — Блондин тот! — фыркнул мужчина. — Я так и думал. Словив на себе удивленный взгляд Джуна, мужчина пожал плечами. — Он подбегал с какой-то рыжей красавицей ко мне за автографом, когда вы были у нас на разогреве, а потом я следил за тем, как вы выступаете. У парня бешеная энергетика. Она такой волной проходит, что буквально все сшибает, никогда не видел настолько выразительного выступления вокалистов, хотя не мало их знаю, вот в этом можешь не сомневаться. Вокалист ваш — уникум. У меня от него остались безумные впечатления. Видел, кстати, эту рыженькую девчонку, что была с ним, после концерта. Такой радостной в гримерную бежала, даже удивительно, меня не заметила и влетела так, что чуть с ног не сбила, ха-ха. Не поленился поделиться с ней впечатлением и спросить, что она о вас думает. Думал, фанатка ваша, а оказалась другом. — Нарей?.. И что же?.. — О, девчонка такие слова сказала, что навек в моей голове отложились. Я не смогу повторить в точности, старость не радость. Она сказала, что каким бы ни было представление, каждый из вас словно бы проживает крошечную жизнь на сцене и живет ее так ярко, чтобы не оставалось сожалений. А ваш вокалист заставляет еще и каждого в зале почувствовать и пережить то же самое. Потом девчонка заулыбалась и убежала. Забавная. В музыке явно не профан. Но такие слова я запомнил, думаю, она в точности передала то, что я почувствовал, я бы так не смог сказать, тем более, что видел вас один раз, а она — множество. Можете сказать ей спасибо, я запомнил вас частично благодаря ей. Тогда я еще подумал, что за чертовщина, такие молодые ребята не могут так быстро войти во вкус, ан нет. Мало таких, как вы, ребята. А по поводу наркомании… в свое время Кристиану, чтобы приблизиться к такому же эффекту, пришло в голову что-то да употребить. В наше время в клубах были рассадники всякой наркоты, а этот тупица взял и повелся. Никто из наших тогда об этом и не узнал, а вот я заметил, откачивал Криса полгода, таскал его по больницам, но вытащил. В обще, что я хочу сказать. Если ваш вокалист употребляет наркоту для того, чтобы так сиять на сцене, то я совершенно не удивлюсь. Но если ты все-таки ошибаешься, то боюсь представить, что надо пережить, чтобы суметь так передавать эмоции через тексты песен, музыку и вокал. После недолгой тишины, Тайро все-таки еще немного продолжил. — Джун, позволь дать тебе совет. Ваша слава придет и уйдет, а друзья останутся. Не жертвуй другом ради того, чтобы блеснуть и угаснуть, дохлый номер. Я восхищен тем, что ты в поте лица работаешь ради того, чтобы ему помочь, и мое восхищение вашим и его игрой не должны ни в коем случае тебя остановить, даже если вся эта красота благодаря этой дряни. Продолжай в том же духе. И знаешь, я тут подумал, хорошо, что ты не такой, как твой отец. Твоим друзьям с тобой чертовски повезло. Был бы у меня в твоем возрасте такой же друг, возможно, сейчас вся моя жизнь сложилась бы несколько иначе. Джун долго молчал. Замолчал и Тайро. Басист все прокручивал и прокручивал в голове его слова, и не мог найти, что должен ему ответить, хотя, даже и не пытался. И слова, что он передал от Нарей, и слова самого мужчины настолько странно действовали сейчас на Джуна, что все мысли продолжали и продолжали крутиться вокруг их выступлений. Неужели со стороны они действительно выглядят так? И неужели все это Кай делает не сам, а с помощью ампул и шприцев?.. Тяжелая рука, похлопавшая по плечу, отвлекла его от мыслей и вывела из некого состояния оцепенения. — Не опоздай на работу, парень, — усмехнулся Тайро, поднимаясь со скамьи и потягиваясь. В зубах он продолжал сжимать сигарету, на его сухих губах застыла неизменная усмешка. Уходя, Тайро еще раз взглянул в глаза Джуну, еще раз улыбнулся и махнул рукой. А Джун не попрощался. Ни махнул рукой, ни сказал на словах, потому что просто не мог ничего из себя выдавить. Этот мужчина, внезапно появившийся в парке, буквально за минуту разложил по полочкам все то, что Джун не мог распихать долгие недели. И он оказался абсолютно прав. Плевать. Чего бы то ни стоило, Джун должен сделать что-то ради своих друзей.

***

В офисе оставались от силы пятеро таких же загнанных людей, как и он, Джун. Работа сегодня шла медленно. Каждые несколько минут Джун отвлекался на мысли о разговоре с Тайро. Его слова крутились у него в голове. Наконец, Джун обратил свое внимание на часы. Время близилось к десяти вечера, и темноволосый, тяжело вздохнув, откинулся на спинку стула. Он обещал Энги приехать сегодня пораньше, а судя по фоткам, что слали ему друзья, все они давно уже в сборе в его большой уютной гостиной. Джун тихо хмыкнул. Работу на сегодня он почти закончил. А потому, прихватив с собой еще какие-то документы, Джун убрал ноутбук в рюкзак и, захватив свою косуху, зашагал из офиса. Уходил он с облегчением. С наслаждением вдыхал холодный воздух, да и вообще, вел себя, как заключенный после десяти лет тюрьмы, которому наконец удалось оказаться на свободе. Другие сравнения в голову не шли, и парень, усмехаясь собственным мыслям, закидывает за спину рюкзак, шагает на парковку и оттуда уже выезжает на красивом мотоцикле, что мгновенно разогнался и понес мотоциклиста в сторону его дома. Через двадцать минут Джун уже поднимался на лифте к своей квартире. Звон ключей в замочной скважине заставил его друзей высыпать в коридор, и должно быть впервые, когда в одиннадцатом часу ночи Джун возвращался домой, его встречала такая шумная орава. — Джунни! Мой малыш! — Лео накинулся на брата прямо с порога. — Наконец-то ты дома! Джун усмехнулся, поздоровался со всеми своими друзьями, но среди троих парней, Най и Джи, не без удивления Джун заметил и Нарей, что приветливо махнула рукой. — Эй, а разве маленьким девочкам не пора спать? — усмехнулся он, когда рыжая обняла его в знак приветствия. — Вы издеваетесь? Вы все мне это по сто раз хотите повторить? — фыркнула та. — Меня Лео вызвонил, сказал, что Джи без меня никак не справится. — С чем это? — Со жратвой, — фыркнула черноволосая, что тоже вышла в коридор и теперь стояла, держась за руку Рэдо. — Я очень удобно сидела на полу, пока Лео и Рэй готовили для нас всех ужин. — О, так у нас есть еда? — Только тебя ждем, — усмехнулся Лео, и потащил брата в гостиную, где на столике стояли большие бутылки лимонада, пара бутылок крепкого алкоголя и кучи наготовленных вкусняшек. Джун так и замер на пороге, удивленно моргая. — Мы что, что-то празднуем? — Стебешься? — усмехается Кай, проходя мимо него. — Мы едем в Германию, причем едем туда с SID, что справедливо. Ты понимаешь, что мы победили сотку групп? Или ты совсем заработался? Послезавтра днем у нас рейс во Франкфурт! После этого Джун ничего уже не сказал… Семь человек расселись за столиком, пили, ели, смеялись, разговаривали, через час Джи и вовсе потребовала Рэй кормить ее с ложечки, а то неудобно. И глядя на веселящихся друзей, Джун сидел в кресле, пил свой любимый виски. Чтобы все так и оставалось, он должен работать. Должен заработать эти чертовы деньги, должен, должен, должен… — Эй. Голос Кая отвлек парня от собственных мыслей, блондин хлопнул его по плечу, помахав перед глазами пачкой сигарет. — Пойдем покурим? Одному скучно. Джун вздыхает, поднимается с кресла и, прихватив свои сигареты, идет вместе с другом на балкон. На улице прохладно. Время перевалила за полночь, там, внизу, горели огни в чужих окнах, ездили машины, и глядя вниз, Джун отчего-то думал, как же долго лететь вниз с его балкона. А Кай рядом поджигает сигарету, сует ему зажигалку, а сам выдыхает серое облако дыма. — Спасибо. Басист вздрагивает, недоуменно хмурится, поднимая взгляд. — За что? — За Джи. Ты с ней и за сценой повозился, и у врача остался, а я, вроде как лидер, еле соображал, что делать надо. — Лидер ты только в группе, — усмехается Джун. — На деле мы все друзья и ты не обязан вперед всех лезть. Кай задумчиво улыбается. — Не особо утешает, — отозвался он, но Джун только пожимает плечами. — Что ж. В любом случае, послезавтра мы летим в Германию. Мне Рэй рассказала кое-что. — Что же? Кай шумно вздыхает, стряхивает пепел, и задумчиво произносит, некоторое время погодя: — В прошлом у SID были такие же проблемы. Нэнси ливанули уксус в кофе. И я боюсь, как бы теперь не случилось что-то с вами. — Что?.. — ошарашенно переспросил Джун. — Конкуренция. Надо рассказать об этом остальным ребятам. Мы должны быть осторожней, иначе может пострадать не только Джи. Поэтому придется всем друг за другом присматривать. — Дьявол… — прошептал басист. — Какого черта? — А я почем знаю? Добро пожаловать в шоу-бизнес, черт возьми, — фыркнул Кай. — Я тоже переживаю. Но говоря так, Кай и не подозревал, что сейчас творилось внутри у Джуна. Он ведь не может поехать! Не может поехать в эту чертову Германию, а там с его друзьями может случиться что-то похуже, чем случилось с Джи! Как это понимать, что это за ерунда! — Кай, — быстро и с напрягом произносит басист. — Послушай, я… Я не смогу… — Эй! — и прежде, чем Джун договорил, голос Лео прервал его слова. Беловолосый высунулся на широкий просторный балкон и немного пьяным голосом сходу заявил: — Джунни, солнышко, там к тебе кто-то пришел! Темноволосый недоуменно уставился на брата. — Ты перепил что ли? Кто ко мне пришел в первом часу ночи? — А я откуда знаю?! В дверь позвонили, требуют тебя, шуруй давай. Джун удивленно взглянул на не менее удивленного Кая. — Я сейчас… — тихо произнес он, затушил сигарету и, бросив в пепельницу окурок, вышел в холл. Дверь из квартиры была действительно открыта. Видимо, кто-то ждал там, вне квартиры, и парень, напряженно стиснув кулак, открыл дверь и вышел наружу. Там и правда его ждали. Мужчина лет тридцати стоял, прислонившись к стене, и терпеливо ждал. — Сэо Джун? — вопросительно произнес он, завидев парня, и Джун оторопело кивнул. — Прошу прощения, что так поздно. Мне сказали, что домой вы можете вернуться даже после полуночи. — Кто вы? — удивленно спросил парень, но мужчина мотнул головой. — О, мое имя вам ничего не даст, мы с вами даже не знакомы. Меня просили передать вам кое-что. Мужчина перекинул через плечо сумку, порылся в ней, после чего извлек какой-то конверт и протянул его парню. — Удачного вечера, — кивнул он, и, не дожидаясь никаких расспросов, зашагал к лифту. — Что это было?.. — пораженно шепнул басист, глядя, как мужчина скрылся в лифте. Вспомнив про конверт, Джун опустил на него взгляд и повертел в руке. Простой белый конверт. Настолько узкий, что и вовсе казался пустым. Не заходя в квартиру, Джун вскрыл его и извлек наружу пластиковую банковскую карту. Несколько долгих секунд Джун не мог понять, что происходит, пока не решил заглянуть в конверт и не нашел там сложенный вдвое лист бумаги. Развернув его, Джун увидел лишь несколько фраз, набросанных от руки, но он перечитывал их снова и снова, не веря собственным глазам: «Можешь увольняться со спокойной душой, парень. До встречи во Франкфурте, вы обязаны победить! P.S. Пинкод 4258. Хрена с два приму карту обратно, можешь даже не пытаться. Удачи. (Х.Т.)»