Уйди, если сможешь

      — Мия! Как ты могла! Два дня ты не вспоминала о матери. И тебе не стыдно?       — Но я же не нарочно!       — Значит, я права. Что-то всё же случилось.       — Совсем нет. Почему ты так переживаешь?       — Почему я переживаю!? Ты вообще видела новости? Видела, что стало с теми детьми?       — Ах, да. Это…       — Может, ты мне расскажешь правду?       — Я бы рада была, но это такая долгая история, такая запутанная… И я хочу спать.       Миссис Рассел громко вздохнула.       — Ладно. Спи. Только успокой немного мою душу.       — Что?       — Ты тоже видела там, на фабрике,... глумпо-умпов?       — Кого?       — Значит, не видела? — с надеждой в голосе спросила миссис Рассел.       — А! Умпа-лумпов! Не сообразила спросонья. Конечно, видела! Вилли Вонка привёз их из самой Умпа-Ляндии! Они такие замечательные работники!...       Мия резко прервалась, поймав себя на том, что говорит совсем как шоколадный диктатор. А продолжать разговор не было смысла. Из телефона шли равномерные быстрые гудки.       — Что за суетливая женщина! Я же сказала, что всё нормально! Зачем так переживать? — пробормотала Мия и взглянула на время.       — Шесть тридцать утра! — с досадой воскликнула она. — Нет смысла засыпать вновь.       И всё же, Мия поправила подушку и резкими колотыми движениями улеглась обратно, да в такой неудобной позе, что едва ли другой человек пролежал бы пять секунд на её месте. Но Мия пролежала долго. Неподвижно. Равнодушно глядя на единственный серый лучик, великодушно дарованный ночной мглой. Мия никак не могла вспомнить свой сон, а меж тем, кажется, он был очень интересным и счастливым…       А, может, всё это неспроста? Быть может, и фабрика, и Вилли Вонка, и умпа-лумпы лишь приснились ей…       — Абиой!       Мия резко подскочила, и пышные волосы, подавшись за движениями хозяйки, распушились ещё сильней и теперь топорщились во все стороны. Мия поднялась с кровати, выбежала в коридор и стала внимательно всматриваться в темноту, пытаясь отыскать силуэт маленького человечка.       — Абиой! Абиой! — восклицала Мия, но в ответ ей вторила лишь тишина.       Нет. Это не могло быть сном. Во снах не злятся. А меж тем Мия очень сильно злилась на Вилли Вонку.       Едва перешагнув порог кухни, Мия остановилась. Абиой не спал. Он грустил, сидя на подоконнике и неотрывно глядя в серо-сиреневую синь.       — Абиой! — выдохнула Мия и подошла к человечку. Но он словно и не замечал её. Его большие глаза блестели под неведомым серым светом. Он был сейчас не здесь. Не на Черри стрит, а там, в далёком небе, где клубился дым.       Глубоко вздохнув, Мия опёрлась о подоконник и последовала за пристальным взглядом умпа-лумпы. Тёмно-серые клубы дыма рвались в высоту, и теперь, глядя на них, Мия отчётливо видела зелёные поля и слышала шум шоколадного водопада.       Странно это было. Сколько жестокости, сколько обид и страха повидала она за последние два дня! Какую злобу затаила на шоколадного мастера! И всё же…       — Я тоже скучаю по шоколадной фабрике, — улыбнувшись, сказала Мия.       Абиой удивлённо посмотрел на девушку. Его и без того большие глаза стали ещё больше, а широкая улыбка Мии — ещё шире.       — Это самое необычное приключение из всех, что когда-либо приключались со мной…       — А у меня там прошла вся жизнь, — тихо, почти шёпотом, ответил Абиой.       — Вся… Вся жизнь? Значит, ты родился на фабрике? Абиой кивнул.       — И ты ни разу оттуда не выходил?       Человечек завертел головой.       На улице пошёл снег. Абиой снова устремился взглядом в небо. Но за стеной стремительно летящих снежных хлопьев верхушка трубы совсем терялась из виду. Абиой опустил голову и обнял руками колени. В его глазах шаловливо заиграли светло-серые блики.       Близилось семь часов. В восемь начинались занятия.       Правильно ли это? Оставлять человека в беде одного просто потому, что у тебя дела? Даже если это очень маленький человечек?       И разве можно вообще думать о делах, когда в окне вдруг стремительными крупными хлопьями начинает падать снег, а на твоём подоконнике сидит умпа-лумпа?       Мия решительно стукнула кулаком по подоконнику и уверенно взглянула на Абиоя.       — Я придумала! Я не пойду сегодня в институт. Вместо этого я проведу время с тобой и расскажу тебе о нашем мире!       Абиой наконец оторвал взгляд от труб фабрики и удивлённо посмотрел на Мию.       — Ты грустишь. А я не хочу, чтобы единственный, кому хватило смелости и отваги пойти против правил и помочь мне, был несчастным. И я сделаю всё, чтобы поднять тебе настроение!       Мия так увлеклась своей идеей, что не заметила, как Абиой нахмурил брови.       — Я схожу в магазин, куплю тебе новой одежды, и мы пойдём гулять. А потом… потом мы зайдём в гости к Бакетам и я им всё расскажу про эту тварь!       Абиой спрыгнул с подоконника, схватил Мию за руку и потащил её в коридор. Мия недоумённо последовала за ним.       Подойдя к входной двери, Абиой встал на цыпочки, отомкнул замок и вытолкнул Мию на лестничную площадку.       — Абиой! — ничего не понимая, воскликнула Мия. Глаза умпа-лумпы пылали огнём ярости.       — Не смей отлынивать от работы. — повелительным тоном сказал он. — И никогда не смей называть хозяина тварью!       Дверь захлопнулась, а Мия ошарашенно застыла на месте, оставшись босой на холодной лестничной площадке.       — Что… что случилось? Абиой! Открой дверь!       Дверь была закрыта.       — Абиой!       — Не открою.       — В тебя что, Вилли Вонка вселился? Как ты смеешь выгонять меня из моей же квартиры?       — Она не твоя. Она съёмная. И вообще, иди в институт.       — Слушай, если ты так против, мог бы и по-человечески сказать. Мне вообще-то одеться нужно и поесть!       Щёлкнул замок, и дверь с медленным скрипом отворилась. Без лишних раздумий Мия заскочила в квартиру и захлопнула дверь.       — Не ожидала от тебя такого! — дрожа от холода и досады, воскликнула Мия.       — Простите, я… я забыл.       — Что ты забыл? Как не быть Вилли Вонкой?       — Нет! Я забыл, что на улицу нужно одеваться. Я же… Я же…       — Ты же всю жизнь прожил на фабрике.       Абиой виновато посмотрел на Мию, но та нежно улыбнулась и потрепала его по голове.       — Так и быть. Я прощу тебя, но только при одном условии, — Мия подняла бровь и скрестила руки.       — Каком? — встревоженно спросил Абиой.       — Ты должен поесть.       Абиой выпрямился и недоумённо уставился на Мию.       — Раз я всё же пойду на лекции, то я должна быть уверена, что с тобой всё в порядке, — Мия вернулась на кухню и, достав из холодильника тарелку с жареной курицей, поставила её на столе. — Пообещай мне, что поешь.       — Но ведь это…       — Это не фабрика, Абиой. Понимаю, ты привык, что такую еду ест только хо… Вилли Вонка… Но здесь его нет. А даже если бы был, будь уверен, я бы ему и крошки со своего стола не дала!       Абиой нахмурил брови и опустил голову.       — Да он… он бы и сам не стал есть, — поправилась Мия, заметив негодование умпа-лумпы.       — Я поем, — тихо ответил он, не поднимая головы, — Не бойся за меня. Со мной всё будет в порядке.       Мия ничего не ответила. С минуту она молча простояла, с грустью глядя на опечаленного друга, а потом, тихо вздохнув, пошла собираться.       Через четверть часа Мия была готова к выходу. Абиой проводил её до двери. Но он будто бы и не замечал Мию. Его мысли вновь, как и утром, улетели куда-то далеко.       — Будь осторожен, — попросила Мия. Глядя куда-то в пустоту, умпа-лумпа кивнул, так ничего и не ответив.       — Ну, я пошла. Не грусти, — неловко улыбнувшись, попрощалась Мия и захлопнула дверь. Гулкий стук пронёсся по коридору и затерялся среди белых стен с такими же дверями. Мия осталась одна, наедине со своими мыслями и предстоящим рабочим днём.       На улице было морозно и темно. Засунув руки поглубже в карманы, Мия пошла по дороге, освещаемой единственным, старым, как сама шоколадная фабрика, фонарём.       Мию не покидали мысли об одиноком умпа-лумпе. Она чувствовала, что, несмотря на её слова, он не прикоснётся к еде.       “Быть может, он хотя бы поспит? Он был таким поникшим, когда я уходила…”       Погрузившись в раздумья, Мия совсем не заметила на своём пути тот самый фонарный столб, и вскоре по округе пронёсся звук гулкой вибрации.       — Мия! — послышался сзади знакомый голос, разрезав давящую горькую тишину.       Мия потёрла лоб и обернулась. К ней с распростёртыми объятиями мчалась Адель.       — Мия! — отдышавшись, Адель внимательно взглянула на подругу и схватила её за плечи.       — Так. Кости целы. С лицом всё в порядке. Ты жива. Какое счастье!       — И всё же, она совсем плоха, — подхватил другой голос. — Посмотри, даже столб не заметила.       — Да ладно тебе, Эля! Мия всегда была немного чудаковатой. Но не суть. Мия, раз уж ты решилась прийти на пары, мы будем тебя спасать.       Мия не услышала слов подруг. Увидев знакомые лица, она растерянно улыбнулась, позабыв обо всём на свете. Она и не осознавала, как сильно соскучилась по доброте любящих её людей за последние дни.       — Миия! — Эля помахала подруге рукой, — Мы здесь!       — Да! Да. Вы здесь.       — Ну всё, пошли быстрее! — потарапливала подруг Адель, — А то ещё больше журналистов набежит.       — Ты права. Идём, — согласилась Эля.       — Какие журналисты? О чём вы?       — Ну как же? А чья, интересно, мордашка светилась на экранах первого февраля? — с сарказмом поинтересовалась Эля.       — А… моя, — неуверенно ответила Мия.       — Журналисты от нашего института не отходят. Уже скоро в палатках ночевать будут, тебя ждут, — пояснила Адель.       — И сегодня они наверняка будут там, — добавила Эля. — Поэтому тебе нужно решить здесь и сейчас: ты хочешь снова оказаться окружённой толпой журналистов?       — Нет! — Мия активно завертела головой.       — Вот именно поэтому нам и придётся тебя спасать, — заключила Адель и достала из портфеля рыжий кудрявый парик. — Моя первая роль на камеру — Мия Аддерли.       — Что? — Мия всё ещё ничего не понимала.       — Смотри. Ты наденешь капюшон и пройдёшь с Элей через заднюю дверь. А я надену парик и пробегу через толпу журналистов.       — Но как же ты выберешься? — забеспокоилась Мия.       — А что? Как только я сниму парик, они поймут, что я не ты, и меня отпустят. В конце концов, они когда-нибудь уйдут. Не могут же они в самом деле прийти с палатками.       — Я не удивлюсь, — как ни в чём ни бывало, добавила Эля.       — В любом случае, об этом мы подумаем после, — заключила Адель.       Девочки двинулись в путь. Ещё издалека они заметили, что у главного входа собралась огромная толпа.       — Надевай капюшон, — скомандовала Адель и надела парик.       У ворот они разминулись. Эля взяла Мию за руку и быстро побежала к запасному выходу. А позади вскоре стали раздаваться возгласы и крики возбуждённых журналистов.       Закрыв за собой дверь, девочки опёрлись о стену и рассмеялись.       — Ловко придумано! Надеюсь, с Адель всё в порядке, — не унималась Мия.       — С ней всё хорошо, — успокаивала подругу Эля. — Ну а теперь рассказывай!       Эля оторвалась от стены и направилась в сторону раздевалки.       — Что рассказывать? Ты о чём?       — О чём, о чём? О фабрике, разумеется! Что там было?       — О, Эля! Ты не представляешь, что мне довелось увидеть, сколько там всего...       Мия резко остановилась на полпути к раздевалке и уставилась в пустоту. Ей вдруг вспомнился телефонный разговор с матерью и равномерные быстрые гудки.       А ведь даже она сама с трудом верила в реальность всего происходящего, и то исключительно благодаря умпа-лумпе, сидящему у неё на подоконнике...       — Ну так что? Мия! Рассказывай быстрей мне очень интересно!       — А? Что рассказывать? — рассеянно спросила Мия.       — Ну, начни хотя бы с того, как ты вообще получила золотой билет.       Эля пошла дальше, а Мия — следом за ней.       — О! Я с удовольствием об этом расскажу, — Мия обрела прежний энтузиазм. — А ведь действительно я тебе так и не рассказала эту удивительную историю.       — Что ж, расскажи сейчас, — Эля сняла шарфик и, положив его в карман пальто, внимательно посмотрела на подругу.       — Дело было так. Я просто шла из института, как обычно.       — И зашла в магазин.       — Нет, нет! Я просто шла. Потом подул сильный ветер и принёс ко мне золотой билет!       Мия улыбнулась и посмотрела на Элю.       — Да. Забавная шутка.       — Не шутка, Эля! А потом оказалось, что это билет Чарли Бакета. Ты представляешь? Это невероятно!       — Чарли Бакет?       — Ну, Кристофер Бин! Только Чарли Бакет — его настоящее имя.       — А! Теперь понятно. Просто я не все новости доглядела. Я вообще думала, что это ты нашла золотой билет и пригласила этого мальчика. Уже думала, обижаться или нет, что ты меня не позвала, а выходит, обижаться не стоит.       — Не стоит, — подтвердила Мия. — Интересно, как там Чарли. Надеюсь, оправился.       — Ты о чём? — недоумевала Эля.       — Да так, — Мия горестно улыбнулась. — Ни о чём.       Дверь в раздевалку распахнулась, и на пороге показалась Адель с взлохмаченными волосами, красными щеками, и снегом на плечах.       — Еле отделалась! — выдохнула она.       — Адель! — воскликнула Мия и подбежала к подруге. — Всё хорошо?       — Жива. А вы тут как?       — Мия рассказывает про фабрику, — пояснила Эля.       — О! Я тоже хочу послушать, рассказывай! Что видела, что слышала?       — Из чего делают нетающее мороженое, и в чём смысл жизни? — подхватила Эля.       — Вы уже и сами как журналисты! — заметила Мия, всё ещё не желая рассказывать про фабрику.       Девочки рассмеялись.       — Что ж поделать, Мия? — утешала Адель. — Ты можешь скрыться от всех журналистов мира, но ты никуда не денешься от своих подруг.       — Рассказывай уже быстрей! Я горю от нетерпения! — воскликнула Эля. Её щёки порозовели, а глаза запылали огнём любопытства.       Мия улыбнулась и пожала плечами.       — На самом деле… Он нам почти ничего не показал. Дёргался от каждого шороха и всё боялся, что мы что-нибудь испортим, или сломаем.       — Вот как, — разочаровалась Эля.       — А на самом деле портила и ломала почти всегда я, — еле слышно добавила Мия.       — А лумпо-умпы? — спросила Адель. — Про них говорили другие участники.       — А, это! Х! — Мия махнула рукой. — Не воспринимай всерьёз. Этот Вилли Вонка всё что-то бормотал и бормотал про своих умпа-лумпов. Никто из нас ничего не понял. Он вообще такой странный…       — Мия, всё хорошо? — насторожилась Эля. — Ты как-то странно себя ведёшь?       — Что? О чём ты? Х-х!       Мия содрогнулась. Она вдруг увидела своё отражение в зеркале. Увидела… белоснежную улыбку чеширского кота.       — Что ж… — Мия вздохнула. — Идём дальше! ….... Пошли на занятия. Идём!       — Мне в другую сторону. Так что до встречи! — Адель махнула рукой и пошла по другому коридору.       — До встречи, Адель! — кинула на прощание Мия.       День начинался странно, но хорошо. Мия уже не жалела, что пришла на лекции.       Тревога за Абиоя постепенно затуманивалась суетой и новыми знаниями. И только одно непрестанно тревожило Мию: забытый сон и вообще сон.

***

      Увидев сладкую комнату, гости застыли на месте. Август Глупп уронил шоколадку, Майк Тиви не смог скрыть удивления, а Виолетта Боригард наконец перестала жевать. Вилли Вонка прошёл вперёд, гордо озирая своё творение.       — Каждая капелька этой реки — горячий шоколад наивысшего качества. Особенно сильно поражает её глубокий метафоризм и афористичность.       “Да. Должно быть, это очень глубокая река”, — подумала Мия.       — Мисс Аддерли, то что Вы стали счастливицей и смогли найти золотой билет, не позволяет Вам хлопать ушами, когда я объясняю важный материал. — подняв указательный палец вверх, возмущался Вонка. — К концу лекции я желаю видеть Ваши конспекты.       “Совсем уже ополоумел”.       — Мисс Аддерли!       Мия проснулась. Перед ней с укором в глазах стоял преподаватель.       — Продолжайте в том же духе, и я перестану выделять Вас среди других учеников.       Преподаватель вернулся на своё место и продолжил читать лекцию. Эля с сочувствием посмотрела на подругу.       — Держись, Мия! Ещё сорок минут и домой!       — Я даже четырёх часов сегодня не проспала, — негодовала девушка, с нетерпением дожидаясь конца дня, который не спешил наступать. Стрелки на часах будто бы замедлились, а монотонный голос учителя упорно продолжал клонить в сон.       И всё же, урок закончился, и Мия вместе с Элей покинула обитель учений с мучениями и, встретившись у выхода с Адель, пошла домой, оставив подруг в неловкой тишине. Мие было не до разговоров. Ускоренным шагом она возвращалась домой с нарастающей, пусть и не осознаваемой, тревогой за Абиоя.       — Как прошёл день, Адель? — спросила Эля.       — Нормально, — пожав плечами ответила та. Девочки переглянулись и пристально посмотрели на Мию.       — Ты что-то от нас скрываешь, — не выдержала Эля.       — А, что? Что ты сказала? Я прослушала.       — Да так. Ничего.       Оставшуюся часть пути девочки совсем ни о чём не говорили. Мимо проплывали дома, чёрные деревья и редкие фонарные столбы.       — Ох, наконец-то! — воскликнула Мия, оказавшись на Черри-Стрит. — До завтра девочки, я пошла.       — До завтра…       Адель и Эля проводили подругу взглядом и пошли дальше, возродив оживлённую и пламенную беседу. А Мия, забыв обо всём, мчалась домой по не протоптанным дорогам, заваленным снегом. Лестничный пролёт ей казался неодолимым, а ступеньки — слишком высокими. Сейчас Мие хотелось только одного: убедиться, что с Абиоем всё хорошо, и лечь спать.       — Я дома! — выдохнула она и с чувством выполненного долга закрыла дверь. Раздевшись, она зашла в спальню и упала на кровать. Абиой лежал на матрасе в углу комнаты.       “Спит…” — с облегчением осознала Мия и закрыла глаза.       Прошло несколько часов. На улице уже стемнело, когда Мия проснулась. В комнате было тихо и темно. Чувство одиночества стало заполнять пространство, когда Мия заметила в углу Абиоя. Он всё ещё спал.       Улыбнувшись, Мия поднялась с кровати и на цыпочках добралась до выключателя. Включив свет, она села рядом с человечком и заботливо погладила его по голове.       “Он очень устал. Пусть отоспится. Пусть…”       Рука Мии дрогнула, а лицо мгновенно побелело. Лоб Абиоя был горячим, и только теперь Мия заметила, как тяжело он дышал.       — Абиой, — дрожащим голосом прошептала Мия, — Абиой!       Тишина. Тишина…       Голова Мии закружилась, а сердце забилось с невероятной силой. С трудом поднявшись, всё время спотыкаясь и едва удерживаясь на ногах, Мия забежала на кухню, взяла аптечку и вернулась назад.       — Абиой, Абиой, проснись! — закричала Мия. Но Абиой не просыпался.       Мия напрягла все силы и, подняв человечка, переложила его на кровать.       “Какая же я дура! Нужно было сразу это сделать. Прости. Прости меня, Абиой!”       Абиой не слышал громких мыслей девушки. Теперь его ничто не тревожило. И лишь громкое прерывистое дыхание убеждало Мию в том, что ещё есть надежда спасти его.       Дрожащими руками Мия приложила охлаждающий пластырь к его лбу и села рядом.       Как вылечить умпа-лумпу? И возможно ли это? Или он уже умирает и его невозможно вернуть? Мия не знала ответов. Теперь она была совершенно беспомощна, не знала, что ей делать. Не знала, какое движение, какое лекарство ему поможет, а какое — убьёт его.       “Надо вызвать врача”, — подумала Мия, но тут же посмеялась своей мысли. Никакой врач не поможет ей вылечить умпа-лумпу. Никто не сможет ей помочь. И только… только один человек во всём мире сможет её понять.       — Чарли… — невольно соскользнуло имя с её уст. Мия вскочила со своего места, обулась, накинула куртку и пулей выбежала на улицу.       Мороз неприятно защипал лицо, а глаза покрыл туман невольно выступивших слёз.       — Айй! — Мия поскользнулась и упала. Не выдержав она разрыдалась, сидя на холодном льду.       — Кто-нибудь. Кто-нибудь, помогите. За что мне это? — воскликнула она и заплакала.       А вдалеке уже виднелся маленький покосившийся домик, из окна которого шёл скудный блёклый свет. Вокруг не было ни людей, ни других домов. Одинокий и беспомощный, он стоял посреди заснеженной равнины, скошенный, но не сломленный тяготами долгих лет.       Мия вытерла рукавом слёзы и, поднявшись, побрела к спасительному свету. Ещё издалека она почувствовала знакомый запах варёной капусты, и тревога, охватившая её сердце, мгновенно ушла. Дом, к которому ещё несколько дней назад она боялась подойти, стал для неё родным. Даже старая, колючая от бесчисленного множества заноз дверь казалась теперь самой прекрасной дверью на свете.       — Но потом я сразил свирепого дракомота своим мечом и выбрался из западни! — послышался за прекрасной дверью до дрожи знакомый голос.       Мия невольно отшатнулась. Тепло, наполнившее её душу, смешалось со страхом и злостью, сердце заколотилось, а перед глазами замелькали сине-фиолетовые пятна.       Девушка подняла свинцовую дрожащую руку и, постучавшись, открыла дверь.       В нос ещё сильнее ударил запах капусты, духоты и пыли. Миссис Бакет, увидев Мию, застыла с черпаком в руках, а мистер Бакет отложил в сторону газету. На широкой кровати вместе с бабушками и дедушками сидел бледный поникший Чарли, а за столом, раскинувшись на нескольких стульях, с блеском в глазах и довольной улыбкой, сидел Вилли Вонка.