Бумажные ласточки

В ту ночь мы не спали. Былo бесконечно жаль тратить время на такое нелепое дело, как сон, когда рядом был апогей всех моих эротических фантазий, юная нимфа, чье тело сводило меня с ума… А она… Собственно, в тот момент мне было всё равно, почему она была со мной. Мне хотелось секса, простого животного секса, чтобы наконец-то избавится от этого наваждения и перестать днем и ночью думать о ней и мечтать… До самого рассвета я изучал каждый миллиметр её тела — пальцами, ладонями, языком. На ощупь и на вкус. Казалось, я не пробовал ничего более сладкого. И чем больше я её узнавал, тем больше мне хотелось еще. Когда солнце стало пробиваться сквозь шторы, Мила потянулась, соблазнительно распластавшись по смятым, испачканным простыням. — Мне, кажется, пора домой, — сказала она нехотя. — Уже? — усмехнулся я. — Я еще совсем не насытился. — Какой вы… ненасытный, Алексей Палыч, — рассмеялась Мила звонко. — И я бы с удовольствием осталась еще. Особенно, если учесть, что удовольствие вы доставили мне необыкновенное. Но учёба не ждёт, у меня зачет. — Пойдём хотя бы кофе выпьем, время раннее, еще и семи нет, — согласился я, с видом довольного кота, которого только что погладили по головке. На кухне было душно. Мила была одета лишь в мою футболку, которая едва прикрывала её сочную задницу. На мне же напротив были только домашние штаны. — Вам сделать кофе? — спросила Мила, умело справляясь с моей замысловатой кофеваркой, в прошлом году привезенной из Италии. — Конечно, — согласился я, усаживаясь на стул. — Скажи, ты не думаешь, что после сегодняшней ночи ты вполне можешь обращаться ко мне по имени и на «ты»? — А как же субординация? — хихикнула Мила. — Субординация… — усмехнулся я, наблюдая, как Мила потянулась за кружкой, майка поднялась, оголив её задницу. — Ты вспоминала о субординации час назад, когда отчаяно прыгала на моем члене? — Алексей Палыч! — почти сердито буркнула Мила. — Это другое… — Другое? — поднявшись на ноги, я подошёл к ней сзади и положил руки на бедра. — Насколько другое? — Я — студентка, вы — мой преподаватель, — Мила замерла, почувствовав, как я прижался поднявшимся членом. — Я… я же у вас учусь. — Мне кажется, сегодня ночью я научил тебя парочке вещей, которые выходят за рамки учебного плана. — Однозначно, — хихикнула Мила, слегка наклонившись вперед, отчего майка снова задралась. — А мне кажется, вы прирождённый учитель и снова готовы преподать мне урок. — Всегда, — согласился я, стягивая с себя штаны: член вырвался наружу и благодарно прижался к мягким ягодицам. Мила на секунду замерла, словно раздумывая, что делает, потом потянула майку наверх, оголив груди, и опустилась, уткнувшись лбом в стол. — Ты выглядишь больше чем соблазнительно, Милочка, — сообщил я. — Почему бы вам не воспользоваться моментом? — хихикнула Мила, приподняв зад, отчего член оказался плотно зажат между ягодицами и моим животом, заметно напрягся и на головке появилась большая капля смазки. Дважды меня просить не нужно было. Не помню, сколько раз за ту ночь я кончал, но мой организм был готов снова, стоило мне только подумать о возможности трахнуть эту нимфу еще раз. Член легко скользнул между влажных губ и полностью погрузился в горячее, узкое лоно. Мила простонала и крепко прижалась ко мне, похотливо покрутив задницей. Я тоже не смог сдержать стона. Она, еще пару часов назад не имевшая опыта интимной близости с мужчиной, сейчас вела себя как похотливая сучка, сама насаживаясь на мой члeн и постанывая в такт движениям. Мои пальцы впились в белоснежную кожу на бедрах, а я не без должного удовольствия наблюдал, как мой член скользит внутри молодого тела, выходит, смазанный белой, слегка розоватой смазкой, и снова до самого основания исчезая внутри. Мила размахивала бедрами так интенсивно, что пару раз член выскакивал наружу и приходилось на мгновение останавливаться, снова наощупь находить раскрасневшуюся от интенсивных ласк дырочку и начинать всё сначала. Когда я был уже на грани и яйца сводило от готовности выплеснуть очередную порцию спермы, Мила тяжело застонала, начала интенсивно крутить задницей. — Давай, помоги себе, девочка моя, — прохрипел я и, взяв её руку, направил её туда, где ей требовалась разрядка. Мила благодарно выгнулась. Её пальцы коснулись клитора: сначала скованно, почти смущенно, потом интенсивней, и уже пару секунд спустя, она теребила свой клитор пальчиками в такт моим толчкам и стонала в голос. Второй рукой она оперлась в стол, чтобы чувствовать мои движения более глубоко и резко. Выглядела она при этом так развратно, так похотливо, что я едва сдерживался, чтобы не кончить раньше ее. Вдруг она выгнулась, оперлась о столешницу двумя руками, и хрипло, прирывисто проскулила: — Я сейчас кончу, Лёшенька. Меня накрыло в тот же момент. Я кончил так бурно, что в глазах побелело, сердце грозило выскочить наружу, а член выбрасывал сперму с такой благодарностью, что она оказалась даже на столешнице… Полминуты спустя, мы оба отдышались. Мила поправила майку, словно ничего не случилось, поставила чашку на подставку кофеварки. Я обнял её, положив ладонь на грудь — сосок всё еще торчал как каменный. — Значит «Лёшенька»? — усмехнулся я, целуя мочку её уха. — П-простите, я не знаю, что на меня нашло, — заикаясь произнесла Мила. Я беззвучно засмеялся: — Мне кажется, это называется оргазм. Но я, конечно, не могу быть уверен. — Простите, — повторила Мила. — Ни в коем случае, — на полном серьезе ответил я. — В университете можешь хоть Профессором Преображенским меня называть, а здесь, в этих стенах… — Здесь? — Мила резко развернулась. — То есть… это не будет единственной ночью? Я нахмурился, глядя в её голубые как небо этим утром глаза. И пытался понять, как расценить её вопрос. Было ли это похоже на страх? Или удивление? Надеялась ли она, что больше ничего из того, что случилось, не повторится. — Я… бы хотел, чтобы ты почаще приходила ко мне… — То есть… — Мила широко улыбнулась, смахнула рыжую прядь со лба, привстала на цыпочки и поцеловала меня в нос. — Вы, Алексей Палыч, ненасытный тиран. И я с удовольствием буду приходить к вам хоть каждую ночь, чтобы помочь вам с этой проблемой. Ой! — Что такое?! Мила поднырнула под моей рукой и испарилась с недрах квартиры. — Я опаздываю, — донеслось оттуда, и уже через секунду Мила появилась снова, уже натянув слегка измятый сарафан. Часы показывали половину восьмого — полчаса до начала зачёта. — Погоди, — махнул я, доставая портмоне. — Возьми такси, иначе не успеешь. я бы отвез тебя, но… — Но нам не стоит светиться в универе вместе, — кивнула Мила, скручивая купюру в трубочку. — И к тому же, я буду ревновать, если другие девчонки будут тоже вас в таком виде видеть. Мила засмеялась, поторопилась обуться в милые босоножки, пока я затягивал веревку на трико — они едва держались на бедрах. — Кстати, — Мила снова приподнялась на цыпочки и поцеловала меня на этот раз в губы. — Я не нашла свои трусики. Не удивляйтесь, если обнаружите их где-нибудь на люстре. Хихикнув, она выскочила в коридор и захлопнула за собой дверь. Я мог думать только о том, что под тонким сарафаном ничего не сковывает её идеального тела. В паху предательски заныло… Мы не виделись три дня. Долгие, мучительные три дня. Всё это время я был как в бреду, всё мои мысли были только о сексе, причём о сексе с Милой. Со мной такого не случалось никогда прежде. Даже когда встретил свою теперь уже бывшую жену, у нас завязался очень бурный роман и мы предавались интимным утехам по нескольку раз в день, вне зависимости от места и возможностей, между делом я умудрялсся учиться, встречаться с друзьями и жить вполне нормальной жизнью. Сейчас же Мила была каким-то наваждением: я делал себе кофе и думал о том, как трахал её на кухне, включал свет, и вспоминал её ажурные трусики, наливал воду в стакан и перед глазами всплывал её образ, как пила воду она, прервавшись на минутку во время секса. Одно было точно ясно: мне нужно было больше. И это было не удивительно. Я встречал в своей жизни разных женщин: красивых, фигуристых, развратных и полностью раскрепощенных в сексе. нежных и невинных. Но никогда раньше это всё не сочеталось в одной женщине сразу. Если в самом начале я мог оценить только её безупречную фигуру с тонкой талией, большой грудью и широкими бедрами, невероятную копну рыжих волос, белоснежную кожу и чудесный смех, то сейчас я знал, какая она на вкус, как она пахнет, когда возбуждена, как откровенно стонет, как не стесняется своей наготы, и больше всего — как произносит моё имя во время секса… Увиделись снова мы только после выходных в университете. Я шёл принимать предпоследний экзамен, а Мила в коридоре с другими студентами рассматривала на стенде результаты прошлого зачёта. Судя по её выражению лица прошёл он для неё не очень хорошо. Заметив меня, Мила тут же покраснела и немедленно отвела взгляд. Я пару раз глубоко вздохнул, не без труда оторвался от самого желаемого в данный момент и прошёл в аудиторию, где меня уже ждали студенты. Экзамен длился слишком долго. И кажется, я завалил чересчур много студентов, некоторых даже не заслуженно. Мне хотелось только одного: побыстрее закончить, найти Милу (я надеялся, что она еще не ушла) и уединиться с ней где-нибудь. Мне нужна была разрядка. И поскорее… Когда наконец-то последний студент вышел из кабинета, Я спешно собрал свои бумаги, запихал их в сумку, смяв добрую половину, и направился к двери. Мила меня опередила… Она прошмыгнула в кабинет, озираясь, как партизан на разведке, и закрыла за собой дверь. По её глазам было видно, что она плакала: тушь с ресниц слегка размазалась и щеки были нездорово красными. — Что случилось? — спросил я настороженно. Мила шмыгнула носом и кивнула: — Второй зачет завалила. Еще один, и меня не пропустят на второй курс. Присев на краешек стола, я взял Милу за руку и притянул к себе, она послушно расположилась между моих ног, уткнулась лбом мне в плечо и снова шмыгнула носом. — И что тебе помешало подготовится к зачетам? — Ничего… я просто глупая, — Мила разревелась, пачкая мою рубашку тушью. — Это не правда, — я взял её за плечи и заставил смотреть на меня. — Это не правда, Мила. Я твой преподаватель и прекрасно могу судить о твоих умственных способностях. Ты абсолютно точно не глупая, очень даже наоборот. — Но вы ведь тоже заставляли меня ходить на дополнительные… — Потому что хотел тебя… скажем так, я хотел тебя затащить в постель с того самого дня, как увидел тебя первый раз, — улыбнулся я, и Мила тут же улыбнулась в ответ. — Складывается впечатление, что вы слегка… слегка… — Помешан на сексе? — засмеялся я. — Нет, хорошая моя, я помешан на сексе с тобой. — Могу я воспользоваться этим? — неожиданно спросила Мила. — Каким образом? — Помогите мне разобраться с зачётами, а я… — Мила замешкалась и покраснела. — А ты? — с усмешкой спросил я. — Ты исполнишь моё заветное желание? — Если я смогу, — охотно отозвалась Мила. — У вас есть желание, которое я могу исполнить? — Есть, — признался я, проведя пальцем по её алым губам. — У меня есть заветное желание трахнуть твой сладкий ротик. — Алексей Палыч! — Мила смутилась, покраснела еще больше и… кивнула. — Подожди меня здесь! Я резко поднялся и направился к двери: решить такую мелочь не должно было быть проблемой. — По каким предметам зачеты? — Политология и теория вероятности, — выпалила Мила, пряча распустившиеся локоны в хвост на затылке. Я лишь покачал головой… Перед дверью ректора я даже не остановился: секретарша была не на месте, а кабинет «главного» был приоткрыт. — Игорь… Игорь Николаевич, — я исправился и назвал ректора по имени-отчеству, как только увидел студента в кабинете. — Прошу прощения, я подожду в приёмной. — Останьтесь, Алексей Павлович, молодой человек уже уходит, — Игорь поднялся с кресла, протянул студенту зачетку и попрощался. Лишь когда дверь закрылась, он подскочил ко мне и стукнул кулаком в плечо. — Как дела? Хорошо освоился? Давно тебя видно не было. — Всё отлично, Игорёха. Я к тебе с личной просьбой, уж прости. Игорь Николаевич Савиных технически приходился мне братом, сводным. У нас была одна на двоих мама, но разные отцы. С его отцом мама развелась, когда Игорю было двенадцать лет. Я родился еще пару лет спустя. Мы мало похожи — Игорёк раза в два с половиной меня шире и на полголовы ниже, зато лицом удачней вышел. Нас никто не принимал за братьев. Собственно поэтому мне так легко удалось устроиться на работу, толком не имея рекомендаций. — В чём дело? Чем я могу помочь? — Игорь тут же стал серьезным. — Тут такое дело… Понимаешь, есть у меня одна студентка, у неё угроза отчисления, два заваленных экзамена. С вышкой я ей сам помогу, а политология им вообще нахрен не сдалась — пережитки прошлого. — Эм. Лех… Это, конечно, вообще не проблема, сам знаешь, и не такие просьбы поступают свыше. Но ты мне скажи честно, твоё какое там дело? — Тебе лучше не знать, — усмехнулся я. — Понял, — вздохнул Игорь. — Пусть зайдет завтра с зачеткой, всё сделаю. Лёх… она хоть того стоит? — Абсолютно, — охотно признался я. — Лех, ты понимаешь, что если кто узнает, что ты её трахаешь, мне придётся тебя уволить? — Она. Того. Стоит, — настойчиво повторил я. И наклонившись к нему через стол заговорчески прошептал: — Никогда у меня не было такого фееричного секса. — Рад за тебя, — усмехнулся Игорь. — Будь осторожней, мне не хотелось бы увольнять собственного брата. Мила ждала меня в кабинете. За собой я закрыл дверь не очень осторожно, отчего Мила вздрогнула, но увидев меня, улыбнулась и бросилась мне навстречу. За время моего отсутствия она успела привести себя в порядок: собрать аккуратно волосы, накрасить ресницы, а на губах была яркая красная помада. — Мне нравится, — признался я, прикоснувшись к её губам большим пальцем. - Тебе очень идет. Мила смутилась, на щеках появился лёгкий румянец. — Как… Я могу… пересдать зачёты? — поинтересовалась она почти робко. — Пересдавать? — хмыкнул я. — О пересдаче не было речи. — То есть… — Мила напряглась и нахмурилась. — То есть завтра пойдёшь к Савиных с зачёткой, и он тебе всё сам исправит. Под моё честное слово, что по вышке ты нагонишь материал. — Мне не надо будет ходить всё лето на занятия? — радостно, но всё еще с недоверием переспросила Мила. Я только покачал головой. Взяв мою руку в свою, Мила положила ее себе на грудь: — Слышите, как сердце бьется? Сейчас выскочит просто. — Я что-то другое чувствую, — признался я. На ней не было бюстгальтера. — Тут? — Мила неожидана провела свободной лaдошкой по моим брюкам едва касаясь ширинки. Член тут же отреагировал, напрягшись. — Теперь и тут тоже, — усмехнулся я. — Кажется, я теперь ваша должница, Алексей Палыч, — прикусив губу произнесла Мила и спешно растегнула ширинку. Я пытался судорожно вспомнить, закрыл ли я дверь на ключ. Но когда Мила опустилась передо мной на колени и стянула штаны, оголив мой зад, член налился кровью и вожделенно поднялся. Мне стало всё равно, была ли закрыта дверь: время было неучебное, мало кто в такое время топчется по университету. Мила осторожно взяла член в руку и провела ею по стволу: член выгнулся кверху от напряжения. — Я никогда не делала этого, — призналась Мила, коснувшись языком уздечки. — Теперь я хочу этого еще больше, — выдохнул я, положил руки ей на голову. — Не волнуйся, у тебя получится. Мила провела языком по уздечке вверх, слизнув выступившую каплю смазки, слегка отстранилась, облизала губы и поцеловала головку. По телу пробежались мурашки и я выдохнул. Мила восприняла это как сигнал к действию и, сжимая губы, протолкнула головку в рот. Я застонал… Мила остановилась, словно изучая мою реакцию и собственные ощущения, а потом провела языком вокруг головки. И еще раз. И еще… Я застонал в голос. — Давай, девочка моя, сделай мне приятно, — хрипло прошептал я, направляя Милу лёгким давлением пальцев. Она послушно открыла рот и позволила члену скользнуть глубже. Почти на всё длину. Теперь уже замер я… Для неопытной девицы она брала член очень глубоко. Член уперся в горло, и Мила смешно причмокнула, на глазах появились слёзы, но она не сделала попытки отстраниться. Совсем наоборот: вдохнула через нос и качнулась вперед, уткнувшись лбом мне в живот. На этот раз стон получился еще громче. Подождав полсекунды, Мила отстранилась, почти выпустив член, и снова взяла его в рот целиком. Её руки легли на мою покрывшуюся мурашками задницу, и уже минуту спустя Мила интенсивно заглатывала член на всю длину, снова и снова, резкими, быстрыми движениями. Слезы текли по её щекам, но она смотрела на меня, не отрывая взгляда — пошлого, совершенно развратного. Помада размазалась по члену… Еще пара движений и я почувствовал, как напряглись яйца, готовые к разрядке. — Мила, детка, я… я сейчас кончу, — предупредил я, убирая руки с её снова спутавшихся волос и давая ей возможность отстранится в любой момент. Но вместо этого почувствовал, как её острые ноготки впились в мою задницу, а сама Мила протяжно застонала, в очередной раз заглотив член… Кончал я долго, сжимая со всей силы крышку стола, к которому притулился в процессе. От осознания того, что Мила и не собиралась отстранятся, готовая проглотить все результаты своей работы, оргазм получился еще более ярким — перед глазами танцевали яркие точки. — Всё хорошо, Алексей Палыч? Я открыл глаза: Мила уже была на ногах, успев в очередной раз поправить волосы. Я притянул её к себе и впился в губы… — Всё просто замечательно, — выдохнул я, как только поцелуй прервался. — С трудом верится, что ты не делала этого раньше. Мила смутилась, нахмурилась и снова покраснела. — У меня богатая теоретическая база, — призналась она. — Девчонки постоянно обсуждают, что и как. — И про то, что глотать — это круто, тоже? — Вам не понравилось? — испуганно-наивно спросила она. — Ты издеваешься? — переспросил я, дрожащими руками застегивая ширинку. — Это было круто. Настолько круто, что я бы с удовольствием забрал бы тебя сейчас к себе домой и оттрахал бы тебя хорошенько, чтобы показать, насколько круто это было. — Я согласна, — выпалила Мила тут же.