Бумажные ласточки

Будни перестали быть серыми… Надо признать, жить вдвоём было веселее, чем одному. Мила была на удивление чутким и тонко чувствующим человеком. Её присутствие не было в тягость. Наоборот. С ней было легко. Мы проводили много времени вместе: готовили, смотрели телевизор, просто разговаривали. Долго, часами, порой до самого утра. Конечно же, не только разговаривали… Не знаю, было ли когда-то в моей жизни столько секса, как в эти месяцы. Порой мне казалось, что вне спальни мы проводили меньше времени, чем в ней. Хотя, справедливости ради, нужно сказать, что сексом мы занимались не только в спальне. Кажется, в моем доме не осталось ни одной поверхности, которую мы не использовали. Сам дом стал преображаться. Мне казалось, что само присутствие женщины в нём делает его иным, но потом стал замечать, что на полках стали появляться фотографии моих племянников, которые я годами хранил в столе и никак не находил времени поставить их в рамки. Потом дом медленно, но уверенно заполнился зеленью — разнообразными кактусами и фиалками, в которых я не понимал ровным счётом ничего, но от них становилось уютней. Я стал больше пить чая: раньше мне было лень его заваривать, а теперь он всегда был готовый, когда бы мне ни захотелось его выпить. Время шло. К концу осени Мила стала больше учиться, много времени проводить за учебниками, в библиотеке или в своей комнате. Конечно, я понимал, что ей учёба давалась сложнее, чем многим другим студентам. Не потому что она плохо соображала. Совсем наоборот — ей не хватало базовых знаний: школа, которую она закончила, не была сильной. И поэтому меня совсем не удивляло, что иногда Мила сидела за учебниками до утра. Это — как мне тогда казалось, — стало отражаться на настроении: она стала реже смеяться, приходила с занятий раздражённая, иногда запиралась в своей комнате и не выходила часами. А когда всё же выходила, снова была веселой. Только почти перестала танцевать… В начале декабря мне пришлось на неделю уехать… Позвонила Светлана, бывшая жена и сообщила, что нужно срочно решить проблемы с бумагами… С момента нашего развода прошло уже больше двух лет, и внезапно выяснилось, что юрист, который вел бракоразводный процесс и занимался распределением имущества, наделал ошибок, которые теперь мешали вести дела. От меня требовалось немного — пара подписей. И личное присутствие. Мила была не в восторге. — Ты бы тоже не радовался, если бы я поехала к бывшему мужу. Или нет? — бурчала она, пока я заказывал билет на самолёт. — У тебя нет бывшего мужа, — отмахнулся я. Конечно, я понимал, что бывшая жена может казаться страшным монстром, пытающимся проглотить живьем всех, кто стоит у неё на пути. Но со Светой у нас были совершенно ровные, чисто деловые отношения. Сейчас я уже не мог сказать, почему мы вообще поженились. Мы начали встречаться еще в школе, после выпускного расстались, оставаясь друзьями, общаясь в одной компании. Спустя два года снова начали встречаться. Несколько раз мы расставались и начинали всё заново. При всём этом мы всегда оставались в хороших отношениях. Любил ли я её? Конечно. Она была очень красивой, яркой женщиной. За ней ухаживали все, кому не лень. А она постоянно выбирала меня… У нас был шикарный секс. Друг с другом и с другими партнёрами. Это не мешало нашим отношениям. Поженились мы по настоянию её родителей, которые не хотели, чтобы их дочь жила под одной крышей с мужчиной, не будучи с ним расписанной. Мы и расписались — тихо, мирно, без гостей и без свадьбы. А потом развелись. Пять лет брака были вполне счастливыми. Света была прекрасным другом и напарником по бизнесу. А потом она решила, что пора родить ребенка. Я не был готов, но согласился. К счастью для меня из этого ничего не вышло. Врачи сказали, что мы оба здоровы, но у нас несовместимость… Что бы это ни значило. Мы разошлись. Тихо, мирно. Никто ни на кого не был в обиде. — Она красивая, — утвердительно заявила Мила. — Красивая, — согласился я, и тут же почувствовал лёгкий удар ладошкой по плечу. — Мог бы хотя бы для приличия сказать, что нет. — То есть, — я наконец-то оторвался от монитора и развернулся к Миле, — ты хочешь сказать, что я женился на страшной как атомная война женщине? Я был слеп? Меня приворожили? Опоили зельем? Мила рассмеялась и, вздохнув, обняла: — Конечно же нет. Просто… Возвращайся поскорее домой. После уютной жизни в провинциальном городке столица показалась мне огромной и неприветливой. К тому же всё неделю шёл мокрый снег, превращаясь в серую липкую массу на земле… Дела были быстро решены, и я провел несколько чудесных дней, встречаясь со старыми друзьями. Вечером перед отъездом я пришёл проведать родителей Светланы — у нас всегда были хорошие отношения, и когда шок после нашего развода прошёл, они перестали пытаться нас «примирить», мы смогли общаться как раньше. После ужина мы все сидели в гостиной: Светлана, её родители, старший брат с семьей. Складывалось ощущение, что последних двух лет и не было — всё те же лица, всё те же разговоры: воспоминания, рассказы о новом. Когда телефон в кармане брюк завибрировал, от неожиданности я вздрогнул. Пришло сообщение. Раньше Мила никогда не писала сообщений. Да и в целом редко пользовалась телефоном. «Что это?» — именно так, два коротких слова и ничего больше: я не сразу понял, что вообще она хотела сказать, пока телефон не завибрировал снова и не пришло второе сообщение — фотография. Я улыбнулся, и стараясь не сильно отвлекаться от разговора, напечатал: «Это должно было быть сюрпризом». «Плохо спрятанный сюрприз таковым не считается» быстро ответила Мила, прикрепив целую ленту смеющихся смайлов. Следом пришло сообщение «И всё же, что это?» «Открой и посмотри» быстро написал я, пряча улыбку — присутствующим рядом не обязательно было становиться свидетелями этого диалога в целом и моей реакции в частности. На фото была коробочка, приобретенная мною уже несколько недель назад. В ней — зажимы для сосков. Мила несколько раз намекала, что хотела бы попробовать «что-то такое эдакое», что и сподвигло меня на покупку. А шанса использовать всё никак не выдавалось. Следующим сообщением прошла снова целый ряд смайлов — на этот раз с круглыми от удивления глазами. Я усмехнулся. — Всё хорошо? — спросила Светлана, подавая мне чашку чая. Отправив сообщение, я вышел на лоджию, и она вышла следом. — Да, всё отлично, — я поблагодарил её и уселся на широкое мягкое кресло. — Ты изменился с нашей последней встречи, — Света села на кресло напротив. — Возможно, — согласился я. — Ты тоже. Она улыбнулась: — Я встретила человека, с которым мне хорошо. Кажется, у нас складываются отношения, которую мне идут на пользу. — Я очень рад за тебя, — искренне ответил я. — У тебя тоже кто-то есть? Я вижу, что есть, — рассмеялась Света, — это риторический вопрос. Телефон снова завибрировал. На экране высветилось «Это так используют?» и фотография: те самые зажимы на розовых вишенках сосков. — Прости, я должен ответить, — ответил я Свете, пытаясь игнорировать прилившие вниз живота тепло. «У тебя талант» напечатал я спешно, и следом еще одно «сводить меня с ума даже на расстоянии». Написав сообщение, я выдохнул, отхлебнул побольше чая… — Да, я тоже встретил кое-кого… — наконец ответил я Свете. — Она… особенная. — Даже не сомневаюсь, — с искренней улыбкой сказала Света. — Кто она? Где вы познакомились? Мне всё интересно. — Мы… в университете, — уклончиво ответил я. — Коллеги? У тебя роман с коллегой?! — удивилась Света. — Угу, почти, — я спрятался за чашкой, стараясь не улыбаться, а потом усмехнулся сам себе. — Нет, не коллега. Она — студентка. — Студентка? Серьезно?! — Света рассмеялась, поставила свою чашку на столик. — Господи, Лихачёв, ты не перестаёшь меня удивлять. Я лишь пожал плечами: — Кризис среднего возраста, ничего не поделать. Телефон снова завибрировал: «Тебе не нравится?» — коротко и без смайлов. «Издеваешься?» спешно ответил я. Потом подумал и дописал «Я прилетаю сегодня в 5 часов, полагаю, у меня будет возможность, показать тебе, насколько мне это нравится» — Ты весь светишься, — Света тепло улыбнулась. — Я не помню, когда ты так светился последний раз… Я и сам не помнил. Вообще был не уверен, что когда-то это имело место… Мы еще о чём-то говорили, смеялись, но мои мысли были уже там, за тысячу километров, совсем в другом городе, в другой квартире. Совсем в другом мире… Такси из аэропорта до дома ехало слишком долго. Так мне казалось… Прошла всего лишь неделя, а по ощущениям я не видел Милу целую вечность. Тихо закрыв за собой входную дверь, я скинул с себя верхнюю одежду и прошёл в спальню… Мила спала, укрывшись толстым одеялом по самый нос. Недолго думая, я стянул с себя рубашку и брюки и лёг рядом. Мила приоткрыла глаза и улыбнулась. — С возвращением! — прошептала она и прильнула ко мне всем телом: спала она обнаженной. — Не холодно? — спросил я, усмехнувшись. Мила что-то промычала в ответ и сладко потянулась, скинув с себя одеяло. — Я ждала тебя, — призналась она. — Как же я соскучился! — выдохнул я, уткнувшись носом ей в шею: она сладко пахла ванилью. — Я чувствую, — хихикнула Мила, прижавшись бедром к возбужденному члену. — Ты бы еще больше таких фотографий присылала, я бы пешком домой вернулся и пораньше, — я целовал её плечо и ключицу, отчего Мила томно вздохнула, обвила меня руками и запустила пальцы в волосы. — Если ты хочешь, — прошептала она, — я могу присылать тебе такие фотографии каждый день. Я приподнялся на руках, посмотрел на Милу: она сонно улыбнулась. — Хочешь? — переспросила она, не дождавшись ответа. — Тебя, — шепнул я в ответ. Мила притянула меня к себе и наши губы встретились: мои — еще холодные с мороза, и её — мягкие и горячие. Её пальцы нежно касались кожи на шеи, оставляя за собой мелкие мурашки. Почему бы не сейчас?! Мысль, пришедшая в голову, заставила улыбнуться. — Что? Что ты задумал? — Мила заинтересованно наблюдала, как я достал из прикроватной тумбы коробок — совершенно невзрачный на вид, тем интересней было его содержимое. — Тебе понравится, — усмехнулся я. Минуту спустя запястья Милы украшал чёрный кожаный ремень, привязанный к спинке кровати. Мила смотрела на меня не отрываясь, и в её взгляде смешались ожидание, удивление и тревога. — Не бойся, — я провел пальцами по её щеке. — Я не сделаю тебе больно. Просто скажи мне, и я остановлюсь, как только почувствуешь, что я зашёл слишком далеко. Мила нерешительно кивнула… В комнате было прохладно, без одеяла кожа быстро покрылась мурашками. Это скоро, очень скоро изменится… Мила тихонько выдохнула, когда повязка закрыла ей глаза. Покрывая лёгкими поцелуями её тело, я спускался вниз: по шее, ключице, по ложбинке между грудей — Мила стала дышать тяжелее, едва губы коснулись кожи на животе и инстинктивно сжала бедра. Раздвинув коленом её ноги, я разместился между ними. Сначала поставил себе на бедро одну ступню, потом другую. Черные ремни на щиколотках выглядели очень маняще. Привязать их к ножкам кровати заняло не больше полминуты. — Ты помнишь, ты можешь в любой момент остановить меня… Мила кивнула на этот раз решительней и резко втянула воздух — я провел по шее от ложбинки между ключицами до подбородка языком… Усевшись на колени, я положил руки Миле на бедра, медленно, едва касаясь кожи провел вверх до плечей, обратно вниз, коснувшись сосков, твёрдых и горячих, несмотря на холодный воздух. И снова к животу вниз по внутренней стороне бедра. И вновь по покрывшейся мурашками коже до подбородка, к губам. Мила лежала тихо, лишь изредка вздрагивая от прикосновений. Когда руки сменил язык, Мила тихо застонала и начала чуть заметно ерзать. Едва я коснулся соска, Мила выгнулась и прикусила губу. Обхватив грудь ладонью, я зажал сосок зубами, лаская его кончиком языка… Зажим был уже в моей ладони, я лишь ждал нужного момента. Как только Мила начала стонать в голос, я выпустил сосок изо рта — алый и блестящий от слюны он благодарно дернулся от прикосновения зажима. Отпуская клипс, я смотрел за реакцией Милы: она задышала быстро, словно хватая воздух ртом. — Нравится? — шёпотом на ухо спросил я. — Очень, — хрипло выдохнула она. Второй клипс защемил сосок и Мила выгнулась, как кошка. Стоны стали громче, и Мила облизала губы. Стянув с себя трусы, я переместился выше. Член едва коснулся губ, и Мила податливо открыла рот. Её покорность заставила теперь уже меня простонать: головка легко скользнула в рот, и я зажмурился от удовольствия. Мила облизывала головку, посасывая и поднимая голову, пытаясь взять член глубже в рот. Толкнувшись вперед, я застонал — член уперся в горло, и резко вышел. — Еще не сейчас, — хрипло сказал я, поцеловав Милу в губы. Мила поерзала задницей по простыне и кивнула, снова облизав губы… Между её ног было мокро… Я погладил пальцами липкие от смазки губы, Мила толкнулась мне навстречу. Сдержав порыв исполнить её желание и трахнуть её, я достал из коробки масло — оно пахло чем-то сладким и казалось таким же липким как сама Мила. Масло тонкой холодной струйкой полилось на живот и Мила задержала дыхание. Когда холодок коснулся клитора — громко выдохнула. Размазывая масло, я провёл пальцами по клитору — горячему, ярко красному, манящему. Осторожно раздвинув губки, позволяя маслу стекать по гладкой коже, я смотрел, как Мила тяжело дыша, кусала губы. Пальцы легко вошли внутрь — снаружи остался только большой… Мила подалась вперед, благодарно застонав. — Лёшенька, — сорвалось с её губ. Я на секунду замер: — Мне остановиться? — Нет, — Мила интенсивно замотала головой, — Нет! Я… это так… И протяжно застонала — большой палец прижал клитор. Мила интенсивно задвигала бедрами, насаживаясь на мои пальцы. Я позволил ей трахать себя моими пальцами, наблюдая, за хаотичными движениями бедрами… Когда я убрал руку, Мила разочарованно проскулила. — Лёшенька… Я не могу больше, я хочу… — Не сейчас, — я отстегнул ремни на её щиколотках. — У меня на тебя есть еще планы. — Пожалуйста, — проскулила Мила и тут же замерла: мои пальцы коснулись колечка ануса. Я смотрел на её реакцию и пытался угадать, что происходит в её голове… Ягодицы расслабились и Мила заерзала на простыне, пододвигаясь ко мне. Расценив это как разрешение, я поднял одну её ногу себе на плечо. Палец массировал всё еще зажатую дырочку… — Ты помнишь, ты всегда… — Не останавливайся, — прошептала Мила. — Я хочу… Палец скользнул внутрь и Мила ойкнула. — Расслабься, хорошая моя. Ты ведь хочешь сделать мне приятно? — Да, — выдохнула Мила… Палец осторожно вошел на всю длину… Второй рукой я вернулся к начатому раньше: ладонь скользнула внутрь, клитор снова набух, едва я сделал несколько движений вокруг. Привыкнув к ощущениям в заднице, Мила расслабилась, потом начала двигать бедрами. Когда к первому присоединился второй палец, Мила лишь на секунду замерла… Очень скоро она стонала в голос, совершенно откровенно насаживаясь на мои пальцы, маска сползла с её глаз. И снова Мила разочарованно заскулила. — Прости, сначала будет немного больно, — предупредил я. Мила сама закинула вторую ногу мне на плечо и кивнула… Головка члена коснулась скользкой от масла дырочки, Мила зажмурилась и выдохнула: глаза широко распахнулись и послышался глухой стон. Внутри неё было так тесно, что я зажмурился — мне стоило больших усилий не кончить в тот же момент. Тесно и горячо… Если бы она попросила меня остановиться в этот момент, я вряд ли смог был… Медленно, раскачиваясь, я вошел на всю длину. — Потерпи, сейчас привыкнешь, — пообещал я. Мила интенсивно закивала… Палец снова вернулся к клитору и Мила благодарно заскулила. Пара движений, и она сама начала осторожно двигать задницей. Я терпеливо ждал, сдерживая желание двигаться в этом тесном, сладостном плену… Сначала осторожно, потом всё смелее Мила двигала задом, сползая с моего члена и снова насаживаясь — в такт моим движениям пальцем. И чем интенсивней становились мои ласки, тем хаотичней её движения. Я прикусил губу, изо всех сил сдерживая подкатившее напряжение, болезненно-сладко бившее в висках. Кончила Мила громко всхлипывая, не сдерживая катившиеся из глаз слезы. Я кончил почти в тот же момент… Завалившись рядом с ней на кровать, я долго пытался отдышаться, найти в собственной голове хоть одну мало-мальски приличную мысль. Но там было пусто. Я слышал только пульсирующую в висках кровь и бешеный стук собственного сердца. Как только руки Милы оказались на свободе, она обхватила меня и крепко прижалась — она все еще вздрагивала и всхлипывала. — Всё в порядке? — спросил я, накрывая нас одеялом. Вместо ответа Мила прижалась губами к моему плечу. — Всё в порядке? — переспросил я, слегка отстранившись. Мила кивнула, села на ноги, смахнула влагу с глаз. Я осторожно снял зажимы с её ярко-алых сосков. — Сегодня я, кажется, не смогу сидеть, — сказала наконец она. — Прости. Очень больно? — я осторожно коснулся соска и Мила ойкнула. — И соски, похоже, тоже надо прятать в вату, — рассмеялась она. — И нет, не очень. Мила наклонилась, поцеловала меня в губы, и прошептала, почти не прерывая поцелуя: — Это было прекрасно. Ты должен будешь это повторить. — Обязательно, — усмехнулся я, глядя как Мила подскочила и поспешила в ванну, растирая запястья: на них снова виднелись синяки. На этот раз я ни о чём не жалел.