Изенгрим

- Как мне тебя жаль… - выдохнул Зоркий и закрыл глаза. - Себя пожалей, - холодно улыбнулся Арк. Он, наконец, выбрал идеально подходящую плеть – тонкую, лёгкую и гибкую. Такая плеть не оставит красных вспухших рубцов или синеватых кровоподтёков, даже если перестараешься. Только разогреет кожу, заставив кровь двигаться быстрее. Но для мальчишки, в его нынешнем состоянии, эта боль будет почти невыносимой. Арк и не вздумал обижаться на глупые слова лесного мальчишки, никак не желающего смириться и понять, что он теперь полностью принадлежит своему Господину, который хозяин каждого его вздоха, каждого глотка воздуха, каждого биения пульса. Когда-то и у Арка, купленного в Распределителе на торгах, был такой Господин. Как же он ему сопротивлялся! Его глупость была просто безмерной, а Господин, в своей неизмеримой доброте, продолжал возиться с ним, пока Арк не полюбил боль. А потом Господин купил ещё одну игрушку и стал обучать Арка искусству причинять боль. Это были самые прекрасные годы в жизни Арка, но его Господин скончался… Арк до сих пор тосковал по нему… Наследники же вернули Арка в Распределитель. Он уже не был юным, свежим и цветущим, к тому же, кожу его украшали многочисленные шрамы – следы долгих забав Господина. Если бы не драгоценное умение причинять боль и ломать, где бы он был? На самом дне – в борделе на уровне Низших и сдох бы там через несколько месяцев. В таких борделях не жалеют вышедшие в тираж игрушки – используют по полной, пока они приносят доход, а потом – выбрасывают на свалку на окраине Города. И трупы их разрывают своими кривыми зубами крысы-мутанты. А Арк сейчас формально свободен, у него неплохое жильё, отличное жалованье, милая краснощёкая жёнушка-харайя, у которой, кроме него ещё только один муж, а не три и не два. У него двое сыновей и миленькая краснощёкая дочка, которой он сумеет подобрать достойного жениха. И всё это благодаря тому, чему когда-то обучил его Господин. Так что зря этот Лесной глупец бросается оскорблениями – он, Арк, вполне достойный и уважаемый человек, за что же его жалеть? Пусть себя пожалеет, глупое Лесное отродье. И Арк, ещё раз холодно улыбнулся, опуская плеть на спину Зоркого. Он бил даже не вполсилы – в четверть силы, любуясь, как равномерно краснеет смуглая спина юноши, потом он перешёл на ягодицы, бёдра, порой стараясь, чтобы плеть тонким кончиком задевала пах – после удачных попаданий уже кричавший в голос дикарь начинал просто выть и биться. Арк на время прекратил истязание и озабоченно покачал головой. Глупый дикарь мог серьёзно повредить себе руки, поэтому он аккуратно проложил браслеты-наручники подкладкой из мягкой ткани. А потом снова продолжил порку. Следовало дать дикарю строго определённое количество ударов, не больше и не меньше. Закончив, Арк опустил раму, чтобы уменьшить нагрузку на запястья и дал Зоркому пять минут, чтобы отлежаться, заодно смазав ему руки заживляющей мазью – он совсем не хотел, чтобы после его работы на запястьях дикаря остались потёртости от браслетов-наручников. Затем он полюбовался равномерно покрасневшей спиной и ягодицами парня, для проверки осторожно проведя пёрышком вдоль позвоночника. Дикарь застонал, но это не был стон боли. Проведя рукой по паху юноши, Арк убедился, насколько сильно тот возбуждён. Прекрасно. Можно звать Мастера Наслаждений. А он сменит его позже. Зоркий не мог заставить себя открыть глаза. Боль, которую ему только что пришлось перенести, была просто запредельной. Он прекрасно понимал, что виной всему проклятая мазь, в сотни раз усиливавшая чувствительность его тела, но всё равно стыдился своих криков и слабости. Более того, всё время, пока Арк порол его, он чувствовал помимо боли странное безумное удовольствие, и от этого было ещё стыднее. Юноша крепко сцепил зубы, чтобы не просить своего мучителя ни о чём, но крики и стоны всё равно рвались наружу. А уж когда по окончании порки Арк провёл по его спине чем-то нежным и лёгким, а потом положил руку на возбуждённый член, Зоркому стоило нечеловеческих усилий не начать умолять его снять проклятое кольцо и дать кончить. Но он всё-таки сдержался. На некоторое время его оставили в покое. Зоркий лежал на животе, и всё ещё возбуждённый член причинял ему сильную боль. Но он держался. А потом рама вновь начала медленно подниматься, и Зоркий, всё-таки заставивший себя открыть глаза, увидел, что перед ним стоит уже совершенно другой человек – тоже одетый в зелёное, худощавый, с длинными тёмными волосами и довольно молодой. - Меня зовут Рих, - сказал он, - я Мастер Наслаждений и продолжу твоё воспитание. Теперь тебе предстоит понять, что и наслаждение может быть болезненным. Арк тебя отлично разогрел. Ты готов. Рих щёлкнул пальцами и сказал: - Подите сюда. Зоркий с ужасом увидел, как из неосвещённого угла комнаты к Риху торопливо подошли два мальчика – лет по восьми. Один светленький с вьющимися волосами и голубыми глазами, второй – рыжий, с забавными веснушками на круглом личике. - Это мои ученики, - мягко сказал Рих, - они умеют уже очень многое. Сейчас они доставят тебе наслаждение. Зоркий попытался отстраниться – чтоб он занимался таким с детьми! Но освободиться он не мог – всё было очень надёжно и крепко. Тем временем, Рих кивнул мальчикам, и один из них стал ласкать язычком член Зоркого, а второй тонкими пальчиками водил по бёдрам, ласкал яички и вылизывал горящую от порки кожу ягодиц. Стыд, отчаяние и невыносимое возбуждение затопили Зоркого, и он протяжно застонал, выдавив умоляющее: - Не надо больше, прошу! Я всё понял. - Неужели? – ласково улыбнулся Рих. – Тогда закрепим урок. Продолжайте, мальчики. Ласки продолжились, а Рих натянул на руку тонкую прозрачную перчатку, смазал её чем-то густым и блестящим и сказал: - Расслабься. Зоркий подчинился и почувствовал, как пальцы Риха проникли внутрь, сначала один, потом второй, третий, а потом… Потом они надавили внутри и пытка стала совершенно невыносимой. И в этот самый момент сознание Зоркого вновь выскользнуло из измученного тела, но на этот раз Зоркий словно завис под потолком, слушая хрипы, вырывавшиеся из собственной глотки. Мастер Наслаждений ещё немного подвигал пальцами внутри, заставив тело Зоркого в очередной раз содрогнуться, затем вытащил руку и сказал: - Хватит, мальчики. Молодцы, ступайте к себе и позовите Мастера Арка. При этих словах, Зоркий, уже хотевший вернуться в тело, резко раздумал, а Рих некоторое время неуверенно всматривался в неподвижные глаза юноши, а затем потрепал его по щеке и сказал подошедшему Арку: - Я жалею, что сделал всё, как ты попросил. По-моему, он в прострации. - Ничего, - усмехнулся Арк, - сейчас очнётся. - Скажешь, когда нужно будет тебя сменить, - с некоторой холодностью отозвался Рих и быстро вышел. А Арк позвал уже знакомых Зоркому Первого и Второго. Потом он поднял опущенную голову юноши за подбородок и ехидно сказал: - Не сопротивляйся, я знаю, что ты меня слышишь. Сейчас твои добрые знакомые Первый и Второй займутся тобой, и, только когда они насытятся, я дам тебе кончить. Так что подмахивай лучше, подстилка. Зоркий, всё ещё продолжавший словно парить под потолком комнатушки, холодно усмехнулся в душе. Сейчас, выйдя из тела, он не чувствовал ни боли, ни возбуждения. Пусть себе Первый и Второй изгаляются над его беззащитным истерзанным телом – души его они не получат. Он обещал выдержать всё – и он выдержит. Первый и Второй, радостно осклабившись, подступили к телу юноши, и Зоркий лишний раз поразился, какие они гиганты. Странно, но сначала он вполне равнодушно смотрел, как эти два мерзавца насилуют его беспомощное тело. Но вдруг его словно обожгло изнутри. Теперь он знал, что нужно сделать. Мысленно снизившись, он вошёл в сознание обоих и подчинил его себе. Это было нетрудно, настолько примитивным было то, что находилось внутри у этих гигантов. Тотчас их движения сделались плавными, почти ласковыми. Потом Первый снял кольцо с члена Зоркого и тот, наконец, смог кончить, и замер. И тут Первый и Второй освободили руки и ноги юноши от креплений и осторожно положили его тело на кучу свёрнутых тюков в углу. Сами же они резко развернулись и стали надвигаться на Арка. Тот не сразу понял, что происходит, а когда понял – было уже поздно. Выучка у парней и в самом деле была отличной. Повинуясь мысленным командам Зоркого, они в два взмаха сорвали с Арка одежду, заткнули ему рот и поставили на четвереньки. А потом занялись своим любимым делом. И достаточно долгое время комнату оглашали лишь вздохи, стоны и глухие шлепки о тощую, покрытую белёсыми шрамами задницу Мастера Наказаний. Арк не соврал – Первый и Второй делали это достаточно долго, пока изможденная, извивающаяся и протестующе мычащая жертва не потеряла сознания. После этого парни, повинуясь очередной мысленной команде, повалились на пол и захрапели. Зоркий же вернулся в своё тело. Он осторожно попытался пошевелиться и подняться, это ему удалось, не сразу, но удалось. Похоже, действие мази и афродизиака заканчивалось, поскольку болезненное возбуждение не возвращалось. Зоркий с удовлетворением оглядел комнатушку, затем, пошатываясь, добрался до Арка, вытащил кляп у него изо рта и похлопал по щекам. Тот пришёл в себя и застонал от боли. Глаза у него были мутные, но постепенно в них стал проступать ужас от осознания ситуации. И Зоркий, тут же перехватив этот взгляд, твёрдо глядя в глаза Арку, сказал: - Они всё забудут. Ты тоже. А сейчас ты встанешь, приведёшь себя в порядок и скажешь Риху, что его помощь больше не требуется. Ты отведёшь меня туда, где я смогу отдохнуть, а своему начальнику завтра скажешь, что у тебя всё получилось. И ты никогда… никогда больше не сможешь причинять боль. Никому. А они не смогут больше никого насиловать – я об этом позаботился. Ты понял меня? - Понял, - обморочным голосом произнёс Арк, - разрешите выполнять, Господин? - Разрешаю, - тихо сказал Зоркий, привалился к стене и закрыл глаза. Как же он устал…