Изенгрим

Эд-Рэ возвращался домой в самом радужном настроении. Ситуация разрешилась к всеобщему удовольствию, его жених оказался совсем неплох, да к тому же явно невинен. Если бы ещё удалось отговорить семейку Лэ от пробных ночей… Эд-Рэ самому хотелось насладиться невинностью подростка. И делить его он согласен был только с Ши-Гэ. При мысли о том, что невинность Ми-Лэ забёрёт какой-нибудь похотливый старый пень, вроде его отца, настроение Эд-Рэ начало портиться. И он невольно взглянул на Сапфира – тот сидел у его ног, как и подобает послушной игрушке ни словом, ни жестом не выдавая своего недовольства. Но Эд-Рэ, обладавший всё-таки более тонкой душевной организацией, чем его отец, почувствовал, что юноша чем-то не на шутку расстроен. Но чем? Эд-Рэ хорошо обращается с ним, не бьёт, не применяет никаких приспособлений, столь любимых его отцом. Даже позволил смотреть обучающие программы, и, по словам Кэра, мальчишка преуспел в этом настолько, что в считанные дни научился читать и считать. У Сапфира удобная комната, мягкая постель и хорошая еда. Неужели ему лучше жилось в Лесу? Или Эд-Рэ настолько плохой любовник? Нет, ничем не угодишь этим Лесным дикарям. И Эд-Рэ позвал: - Сапфир! - Да, Господин! – юноша поднял голову, его лицо было спокойным, но синие глаза были грустны и подозрительно поблёскивали, словно от сдерживаемых слёз. Эд-Рэ почувствовал смутное беспокойство. Мальчишка смотрел так, словно всю душу выворачивал. «Плетей ему дать – живо перестанет выпендриваться!» - прозвучал внутренний голос, подозрительно похожий на голос Нэ-Рэ, но Эд-Рэ махнул головой, чтобы отогнать это отнюдь не чудное видение. Наказывать без повода он не любил, причинять боль ему не особо нравилось, того же Кэра он порол всего дважды и за достаточно серьёзные проступки. Тот потом целовал руки… благодарил, за то, что Господин простил его и не выгнал, а у Эд-Рэ на душе было мерзко. Хорошо, что с тех пор Кэр не даёт повода наказать его – у Эд-Рэ вряд ли хватило бы духу выпороть его ещё раз. Так и с Сапфиром… Может и вправду отец говорит, что он тряпка? Но на службе его хвалят, он отнюдь не трус и умеет найти выход из любой ситуации. Почему же ему иногда становится жаль тех, чей смысл жизни состоит в том, чтобы служить Высокородным и ублажать их? Вот и Гил-Лэ говорила… Стоп. Не стоит вспоминать отступницу Гил-Лэ. Так можно додуматься неизвестно до чего. Например, до такой глупости, что Низшие и Лесные – такие же Люди, как Высокородные. А это уж совершенная чепуха и ересь. А Сапфир… Сапфир просто устал… Он слишком долго стоял в неудобной позе – у него наверное всё тело затекло, оттого ему и грустно. - С тобой всё в порядке, Сапфир? – спросил Эд-Рэ. - Да, Господин, благодарю… - тихо отозвался Сапфир. Потом помолчал и сам задал вопрос: - Не сердитесь, Господин, а что будет с Розой? Ах, вот оно что… - подумалось Эд-Рэ. Мальчик просто боится наказания. Оттого и переживает. Поэтому он ответил как можно мягче, стараясь успокоить игрушку: - Ничего страшного с ним не случится, поверь. Просто станет таким, каким нужен моему отцу. И не бойся, я тебя там не оставлю. Пока ты будешь хорошим и послушным. - Благодарю, Господин, - еле слышно ответил Сапфир и вновь склонил голову. Казалось, он успокоился, и Эд-Рэ с облегчением заметил, что они уже подлетают к его дому. Сейчас, пожалуй, он возьмёт свою игрушку, потом прикажет Кэру сделать ему массаж, а сам тем временем полежит в ванне. Нужно отдохнуть, чтобы выглядеть на ужине красивым и достойным женихом. Ми-Лэ нужно будет приручить, чтобы он не портил заключение их союза своим несчастным видом. Дротик же с трудом поддерживал невозмутимый вид. Слова Эд-Рэ о том, что с Зорким не произойдёт ничего страшного, ничуть не успокоили его. Наоборот. Он понял, что хозяин Зоркого далеко не так мягок, как Эд-Рэ, и что парню живётся худо. Но сделать он пока ничего не мог. Вряд ли Эд-Рэ будет рад, если Дротик попросит вступиться за Зоркого - как бы самому не остаться в этом Распределителе для перевоспитания. Да и Мизинцу обязательно нужно побывать в этом их Центре Воспроизводства – найти сестёр и предупредить их, чтобы были готовы. Значит, снова придётся терпеть. Дротик стиснул зубы – так захотелось заплакать, но он снова одёрнул себя, мысленно называя трусом и тряпкой. Слава добрым Духам, с ним пока не случилось ничего худого. Зоркому наверняка куда хуже – а он держится. Кэр, как обычно, с поклоном встретил Эд-Рэ на пороге покоев. Эд-Рэ кивнул слуге и скомандовал Сапфиру: - В спальню. Только сначала вымыться не забудь. Дротик молча прошёл в душ, он уже прекрасно знал, что и где следует вымыть, когда Господин приглашает его в спальню. Кэр, заглянувший в душ, помогать не стал, только одобрительно кивнул и протянул коробочку с мазью: - Смажь себя там, не забудь. Дротик поблагодарил Кэра и понадеялся, что после того, как Господин удовлетворит своё желание – он оставит его в покое и не потащит ещё и на ужин. Конечно, хорошо снова увидеть Мизинца и Молчуна, но не в таком обличье… А слушать шуточки Гар-Лэ и замечать, как он порой нагло пристаёт к Мизинцу – удовольствие ниже среднего. Лучше уж посидеть в одиночестве у себя в комнате или побродить по информационной сети – может и найдёт что-то полезное. Кэр снова заглянул в душ: - Ты готов? Господин уже устал тебя ждать и начинает сердиться. Хочешь получить плетей? - Уже иду, - ответил Дротик, торопливо смазал себя и провёл по запястьям и шее маленькой ароматической губкой. Именно такой запах нравился Эд-Рэ. Когда обнажённый Дротик вошёл в спальню Эд-Рэ, тот сидел на кровати и медленно вдыхал дым из длинной гибкой трубки с наконечником. Другой конец трубки присоединялся к кувшинчику с жидкостью, а сверху, на кувшинчике было особое углубление, где тлело что-то душистое. Зачем было вдыхать пропускаемый таким образом дым, Дротику было непонятно, пару раз Эд-Рэ давал ему вдохнуть, но дым был каким-то густым, неприятным и непонятно чем пахнущим. Так что Дротик только раскашлялся, чем вызвал громкий смех Эд-Рэ. Но самого Эд-Рэ этот странный дым всегда приводил в благодушное настроение, так что Дротик считал, что это не его проблемы. Во всяком случае, благодушно настроенный Эд-Рэ ему нравился – не будет вколачиваться в его тело, как бешеный голодный урр, так что потом невозможно встать с постели без боли, будет мягче. Это конечно тоже противно, но хоть не больно. Хотя, в последнее время Дротик привык к боли и перестал её замечать. Однако отвращение к самому себе никуда не делось. Но с этим он разберётся потом. Когда вырвется отсюда. Видящий Тайное смог найти себе женщину и быть счастливым – значит, сможет и он. Но он, конечно, всё расскажет Беркуту. И не обидится, если возлюбленный не захочет быть с ним после такого. Стоп. Только о Беркуте не думать. Это слишком больно. Дротик отбросил все лишние мысли и заученно улыбнулся Эд-Рэ. - Ты задержался, - заметил тот. - Простите, Господин, - отозвался Дротик. - Прощение нужно заслужить, - заявил Эд-Рэ, - иди сюда. На колени. Час спустя вполне довольный и расслабленный Эд-Рэ встал и проследовал в ванную, поманив Дротика за собой. Мальчишка очень старался и вполне заслуживал небольшого поощрения. Кэр лишь неодобрительно покачал головой, он считал, что Господин слишком уж балует приблудного Лесного дикаря. Но, естественно, никакого протеста выражать не стал. Дротик погрузился вслед за Эд-Рэ в зеленоватую ароматную воду огромной ванны и расслабился. Со дна ванны словно поднимались щекочущие пузырьки, приятно массируя всё тело. - Тебе нравится это, Сапфир? – спросил Эд-Рэ, всё ещё пребывавший в благодушном настроении. - Да, Господин, - вполне искренне согласился Дротик. - Ты всё ещё хочешь обратно в Лес? – продолжал спрашивать Эд-Рэ. - Да, Господин, - немедленно отозвался Дротик, не в силах скрыть правду. Он не мог ответить по-другому. Это было выше его сил. - Но почему? – удивился Эд-Рэ. – Неужели я настолько плохой хозяин? В голосе мужчины зазвучали опасные нотки. - Нет, Господин, - сумел ответить Дротик, - но дело не в вас. - Тогда в чём же? – спросил Эд-Рэ. – Вот скажи, как вы живёте в Лесу? - Три четверти года мы охотимся в лесу, Господин. Мы часто переходим с места на место, для ночлега сооружаем шалаши из шкур хаши. Женщины остаются на стоянке, они присматривают за детьми, готовят пищу и делают запасы. А ещё они выделывают шкуры. Подростки и дети постарше ходят собирать съедобные травы, ягоды и грибы, ловить рыбу или охотиться на птиц и собирать их яйца. А мужчины и юноши, прошедшие Посвящение, охотятся. На зиму нужно много мяса, потому что охотникам трудно выходить в Лес. - Но это очень тяжёлая жизнь, - заметил Эд-Рэ, - здесь тебе живётся куда легче. - Вы правы, Господин. Но там… Я не знаю, как объяснить это… В Лесу мне легко дышать. А здесь мне душно. Дротик совсем замялся. В самом деле, как объяснить красоту осеннего заката, плеск сонной толстой рыбы в озере глубокой ночью, серебрящуюся по воде дорожку ночного светила, запах молодых листьев после дождя. А ещё ласковую улыбку матери, такой доброй, что её даже назвали Ласка… И смех сестрёнок, и надёжные руки отца, и упрямое сопение братишки Мизинца, когда он пытается метнуть копьё дальше. И ещё много всего. Целая жизнь, которую разрушили. И даже когда они все вернутся – по-старому уже не будет. Дротик вдруг почувствовал, как перед глазами всё расплывается. Он прошептал: - Простите, Господин. Эд-Рэ неожиданно провёл рукой по щеке Дротика, словно смахивая что-то: - Всё в порядке. Не плачь. - Я не плачу, - отозвался Дротик, - просто вода попала в глаза. Всё в порядке. Эд-Рэ как-то странно кашлянул и сказал: - Я выхожу. Можешь ещё побыть здесь, если хочешь. - Спасибо Господин. Можно, я пойду в комнату? - Да, конечно. Иди. Дротик выбрался из ванны, завернулся в полотенце и вышел. Кэр, осторожно вытиравший выбравшегося из ванной Эд-Рэ, позволили себе проворчать: - Балуете вы его , Господин. Скоро совсем на шею сядет. - Перестань, Кэр, - отозвался Эд-Рэ, - лучше разомни мне плечи. И приготовь потом парадные одежды. Я должен на ужине у отца очень хорошо выглядеть. Кэр с поклоном бросился выполнять распоряжение Эд-Рэ. «А ведь тебе стыдно, Эд-Рэ, - снова прозвучал внутренний голос, на этот раз похожий на давно забытый голос Гил-Лэ, - стыдно, потому что ты понял, что этот мальчик такой же человек, как и ты. Это страшный грех – держать свободного в рабстве». Конечно, Эд-Рэ заставил замолчать и этот голос. Но на душе всё равно стало неспокойно. Потому, что этот голос, подозрительно похожий на голос Гил-Лэ, был насквозь прав.