Изенгрим

Всю обратную дорогу от Распределителя Мизинец молчал, изредка кивая дядюшке, который разливался соловьём, рассказывая, какая, мол, Рэ достойная Семья и какой Эд-Рэ прекрасный жених. Мизинец прекрасно понимал, с какой целью всё это говорится, но сил и желания поддерживать беседу не было – слишком уж сильным было беспокойство за Зоркого. К счастью, дядюшка Гар-Лэ принадлежал к той счастливой породе людей, которым и собеседник вовсе не нужен – коротких кивков Мизинца и его неопределённых «ээээ» и «да-да» Гар-Лэ вполне хватало для поддержания иллюзии приятной беседы. Мизинец надеялся, что, приехав обратно в дом Семьи Лэ, сможет хоть часок отдохнуть у себя в комнате и собраться с мыслями. Не тут-то было. Сразу же набежали слуги с кипой нарядов и заставили Мизинца перемерить их все. Потом появилась Коа-Лэ и забраковала добрую половину, велев отослать назад и оставив только самые красивые и откровенные. В конце концов, для ужина была выбрана туника цвета аквамарина, расшитая серебром по вороту и подолу – наиболее скромный наряд из отобранных Коа-Лэ. По мнению Мизинца, даже этот наряд открывал слишком многое, но активная, как ураган, Коа-Лэ не особо интересовалась его мнением. Наконец, она подобрала к наряду сандалии и драгоценности, дала слугам строгие распоряжения насчёт причёски и макияжа, приглушив робкий протест Мизинца, что он вообще предпочёл бы не раскрашивать лицо, и удалилась. Странно, но после её визита, Мизинец почувствовал себя, как ткань, которую хорошенько прополоскали в ручье, а потом выкрутили, чтобы отжать. И ведь это было только начало. А на ужине предстояло быть предельно сосредоточенным. «Используй внутренние резервы», - вспомнил Мизинец наставления ИсИн и попытался отключиться от того, что с ним проделывали слуги, послушно позволяя себя наряжать, причёсывать и красить. Он представил себе текущую воду, глубокую и спокойную. Разум Мизинца словно слился с нею, прося унести всё наносное, неважное, все негативные эмоции и усталость. Удивительно, но это удалось. Когда слуги закончили и Мизинец очнулся, он ощутил себя свежим и отдохнувшим. Что же касается Коа-Лэ, вновь вошедшей в комнату, то она всплеснула руками от восхищения: - Как же ты хорош, мой дорогой внук! Твой будущий жених будет в восторге! Мизинец скосил глаза в зеркало и постарался не скривиться, а улыбнуться. Каноны красоты Города и Леса сильно различались, слуги постарались подчеркнуть то, что в Лесу было бы недостатком. Красивыми в Лесу считались юноши высокие, крепкие с широкими плечами и длинными ногами – Охотникам приходилось много ходить и бегать. Ни Мизинец, ни Дротик, ни Зоркий в Лесу не особо вписывались в эти каноны красоты – слишком худощавые, слишком гибкие, длинноногие, правда, но где широкие плечи? Где гордость сильного мужчины – волосатая грудь? А уж на большие глаза, длинные ресницы и белые зубы вообще внимания не обращали – так следить за своей внешностью пристало, скорее, женщинам. Взрослые охотники, правда, шутили по этому поводу: «Были бы кости – мясо нарастёт», но для Зоркого, например, это было слабым утешением. Старший брат Мизинца и Дротика – Барс, например, без труда усаживал на правую руку Мизинца, а на левую – Птичку и Искорку и мог таким образом не то, что идти – бежать половину дневного перехода. Правда, и бицепсы у Барса были такие, что Мизинец их с трудом обхватывал двумя ладонями. Или, например, вождь Лохматый имел такие кулаки, что мог убить хаши ударом по лбу. А сейчас Мизинец видел в зеркале изящное хрупкое видение в длинном струящемся одеянии. Бело-золотые волосы видения были уложены в высокую причёску, украшенную драгоценностями, лицо тщательно накрашено, ногти на руках отполированы, шею, уши и запястья украшают драгоценные камни… Назвать вот это вот мужчиной… ладно, мальчиком… просто не повернулся бы язык. Хорошенькая девочка, правда, немного худая и угловатая. Что здесь красивого? А Коа-Лэ, Мар-Лэ и дядюшка Гар-Лэ пришли в такое восхищение, словно увидали невесть что прекрасное. После этого Мизинца на какое-то время оставили в покое, и он смог перекинуться несколькими словами с Молчуном, который тихо сказал, что чувствовал Зоркого. Некоторое время назад Зоркому было очень больно, но сейчас он в порядке и спокоен – то ли отдыхает, то ли спит. У Мизинца немного отлегло от сердца, и он покосился на браслет, с которым пришёл в Город. Его пришлось снять, а оставлять его на виду он не хотел. Ведь там было кое-что ещё, помимо запоминающих кристаллов. Кое-что весьма опасное, которое ИсИн велел применять только в крайнем случае. И, насмотревшись на Людей из Города, Мизинец думал, что крайний случай настал раньше, чем его ждали. Он не хотел бы применять опасный подарок ИсИн, но, похоже, у него нет выбора. Узнав поближе Людей из Города, Мизинец понял, что одной чудесной технологии, позволявшей получить ребёнка задуманного пола, недостаточно. Людей из Города нужно очень сильно напугать, чтобы они оставили Людей Леса в покое. Скорее всего, когда Люди из Города перестанут нуждаться в Лесных женщинах, Кланы ждёт полное истребление. Чтобы этого не произошло – нужен страх. А как сделать, чтобы Люди из Города остерегались Людей Леса? У них есть стреляющие палки – бластеры, есть летающие машины, есть отравляющие газы и Небесный Огонь. Что могут противопоставить им Лесные с луками и копьями? Только страх. А как заставить Городских бояться Леса? Вот тут-то и пригодится подарок ИсИн. Решено, Мизинец применит его в день побега. А потом… потом вернётся в Город, чтобы заключить договор. Мизинец погладил пальцем небольшие выступы под кожаной вставкой браслета. Их ровно четыре. Два – запоминающие кристаллы, а два… Не время пока о них. Но для всех Людей Города это – достойное наказание за творимые ими мерзости. Тем временем, вошедший слуга доложил Мизинцу, что гости собрались и ждут только его. Мизинец ободряюще кивнул Молчуну, тихо велел ему хорошенько хранить браслет и прошёл следом за слугой в парадную столовую, где был накрыт роскошный ужин. Все присутствующие уже были ему знакомы – помимо семейства Лэ, это были Нэ-Рэ, Эд-Рэ и Лик-Чи, а так же Ши-Гэ, сидевший рядом с Эд-Рэ. Мизинец вежливо склонил голову и поприветствовал собравшихся, мысленно отметив, что прозвучавшие в ответ комплименты были вполне искренними, а Эд-Рэ с Ши-Гэ обменялись таким взглядами, словно вскорости им предстояло попробовать очень лакомое блюдо. И этим блюдом был он, Мизинец. "Обойдётесь, - холодно подумал Мизинец, - скоро вас будут заботить совсем другие проблемы". Но по лицу его, как обычно, нельзя было прочесть абсолютно ничего. Разговор медленно крутился вокруг завтрашнего приёма в Городском Совете, и вдруг Нэ-Рэ произнёс: - Думаю, что объявить о помолвке нужно уже завтра же. Мизинец сначала не понял, какую помолвку имеет в виду Нэ-Рэ, но потом догадался, что речь идёт о помолвке с Эд-Рэ. Дядюшка же кивнул Нэ-Рэ и обратился к Мизинцу: - В свете того, о чём мы с тобой говорили сегодня, Ми-Лэ, я, как твой опекун считаю нужным согласиться на твой брачный союз с Эд-Рэ и Ши-Гэ. - Вообще-то, - не выдержал Мизинец, - если это мой брачный союз, то почему бы Высокородным гертонам не сделать предложение непосредственно мне. А то я и не догадался бы, о чьей помолвке речь. Высокородные покосились на Мизинца с лёгким недоумением, словно вполне безопасный мелкий зверёк вдруг вздумал показать зубки. - Ми-Лэ, дорогой… - начала Коа-Лэ, но Гар-Лэ прервал её: - Прости, матушка, я сам, - и, обращаясь к Мизинцу, сказал: - Ми-Лэ, ты несовершеннолетний, а я твой опекун. И в этих вопросах всё решаю я. Я думал, мы поняли друг друга. - Конечно, поняли, дядюшка, - сладким голосом произнёс Мизинец, - однако я не припоминаю, чтобы Эд-Рэ и Ши-Гэ состояли в браке между собой. Как я могу тогда быть помолвлен с ними обоими? За столом повисло молчание, и Мизинец понял, что интуитивно ударил по самому слабому месту плана любимых родственничков. Но Ши-Гэ невозможно было смутить так просто: - Видишь ли, малыш, - ласково произнёс он, - наша помолвка с Эд-Рэ уже сегодня будет оглашена официально, не так ли, уважаемая гертона Лик-Чи? Лик-Чи, явно желавшая Ши-Гэ провалиться куда-нибудь поближе к центру планеты, принуждённо кивнула. - Таким образом, - уверенно продолжил Ши-Гэ, - поскольку мы оба совершеннолетние Высокородные, Семья Эд-Рэ ничего не имеет против нашего брака(тут Ши-Гэ вновь с некоторым торжеством посмотрел на Лик-Чи, которая вновь кивнула, причём от её любезной улыбки всем сидевшим за столом, сделалось немного страшновато), а я имею статус Свободного Высокородного и вообще ни перед кем отчитываться не обязан, то… - То? – спросил Мизинец, которого всё больше восхищала наглость Ши-Гэ. - …то наша помолвка фактически приравнивается к официальному брачному союзу. А контракт мы можем оформить позже, уже после завтрашнего оглашения. - Вот оно что… - протянул Мизинец, - теперь мне всё понятно, простите мне мою неопытность. Родственнички облегчённо выдохнули, и разговор вошёл во вполне мирное русло. Дальнейшее благополучное течение ужина не нарушало ничто. А когда Мизинец вежливо распрощался с гостями, он попросил дядюшку проводить его в свою комнату, а по дороге задал ему всего два вопроса. На оба дядюшка ответил утвердительно, и Мизинец понял, что его план вполне может удаться. Кроме того, дядюшка с утра любезно согласился устроить Мизинцу ещё одну прогулку по Городу и показать центр Воспроизводства. Так что, когда Мизинец укладываясь спать, рассказывал обо всём этом Молчуну, он был вполне доволен собой. Всё складывалось удачно. Вот только Ши-Гэ, который отправился ночевать к Эд-Рэ большую часть ночи говорил с ним совсем не о любовных утехах.