О драконах и людях

Ноябрь, 2004г

Нью-Йорк, NY

Вечер. Музыка долбит по ушам, а неоновые огни, мерцающие вокруг, ещё чуть-чуть и выжгут радужку. Конечно, ей это только кажется и ничего они не выжгут. Но она жаждет, жаждет испытать эту боль, так, чтобы не казалось, чтобы отвлечься, чтобы доказать себе, что ещё жива. А пустота в душе засасывает все глубже и глубже. Как все могло до такого дойти? Черт возьми, как? В голове ворох вопросов, который Сара не может залить алкоголем вот уже битый час. Все тщетно. Она опустошена, разбита и совершенно сломлена. Или сломана? Но разве сломана недостаточно, чтобы прекратить разрушать себя вливаемыми напитками и десятками выкуренных до фильтра сигарет? Дешевых сигарет. Дешевых и ничего не стоящих, как ее жизнь. Как ее никчемная и разрушенная до основания жизнь. Девушка, до этого сидящая спокойно и бездумно смотрящая в стену, резко ударяет рукой по стойке, задевая пепельницу и рассыпая весь пепел и окурки. Звон стекла не отрезвляет. Звон от пепельницы или от бутылки, что уронил непутевый парниша, стоящий за стойкой и смотрящий на неё, как на безумную? А может, это она окончательно раскололась? — Мисс, с вами все в порядке? — тихо лепечет он. Ха. «Миссис»,— хочется исправить его, но безымянный палец больше не холодит тонкое кольцо, напоминающее о несостоявшемся счастье. Что, звание псевдопсихолога-бармена на этот раз не оправдало себя? Болван. — Мисс? — тянется к кнопке под стойкой. Сара молчит. «Давай, вызови охрану, сладкий, мне уже нечего терять», — тяжело дышит, кидает злобный взгляд — взгляд, полный ненависти и затаившейся боли, — в его сторону и горько усмехается. Боится. Он боится маленькой сломленной женщины, ну не идиот ли. Натянутая улыбка становится шире. Переводит взгляд на бутылки за его стеной и указывает на самый дорогой виски. — Все в порядке, — передразнивает, едва не выплевывая эти слова, — Налей мне ещё выпить,— ловит его шокированный взгляд. — Быстрее! Бармен судорожно выполняет ее просьбу, доставая бокал и разворачиваясь, чтобы взять ту самую склянку. Подумать только, что в никчемном куске стекла может хранится что-то, по стоимости превосходящее чью-то недельную, если не месячную, зарплату. Проводит тонким пальцем по граням поставленного перед ней стакана. Конечно, «подумать только», в ее-то красивом сосуде одна никому не нужная гниль, грязь. Разбирайте бесплатно! Не хотите? Тысячу долларов сверху! И так не нужно? Сара хочет разрыдаться, но все, что она делает, — это опрокидывает в себя залпом это до невозможности дорогое пойло и прикусывает кислый лимон. Она должна быть сильной, должна наконец пережить это или закончить. А взгляд блуждает по людям вокруг. Никчемным людишкам, к которым ещё год назад принадлежала она. Просто не верится. Куча потных тел, трущихся друг о друга, счастье для которых — быстрый перепихон в кабинке туалета под ударной дозой алкоголя, после которой ничего и не вспомнишь. Ее тошнит, глаза режет яркий мигающий свет, поэтому О’Нил закрывает их и поворачивает голову вправо. Какой-то парень в прикиде то ли Элтона Джона, то ли экстравагантного бомжа — одежда нещадно порвана и запачкана — быстро прячет деньги в одном из множества карманов, из другого вынимая маленькое нечто. Цепкий взгляд Сары сразу фокусируется на этой занимательной вещице, и она понимает, что это: дурь. Он толкает дурь. Ее глаза загораются, а губы трогает ухмылка, больше похожая на оскал, и девушка быстро вынимает деньги, оставляет их прижатыми бокалом и бежит за удаляющейся фигурой, пытаясь не упустить ее из виду. Ее мысли меняются со скоростью света, и главная ее цель — достать лучшую дозу. Чего? Амфетамина или кокса? ЛСД, а может, марихуаны? Может, все просто обойдётся марихуаной? Она не знает, не знает, нервно смеётся. Не столь важно. Уже не столь важно. Сара уже предвкушает то, что ее ждёт, когда нагоняет мужчину, когда отдаёт половину имеющийся суммы за маленький спасительный пакетик, когда прячет его в своей дамской сумочке. Она помнит все урывками, убойная доза алкоголя и больное желание, затмевающее все, дают о себе знать. Руки трясутся. Стоит ли возвращаться к тому, что оставила вот уже как полгода? К черту все, она не справляется, не выдерживает. О’Нил, как безумная, мчится в сторону туалета, который хаяла ещё полчаса назад, вот ирония. Точно ли сейчас уже не принадлежит к тем «никчёмным людишкам»? Ее лихорадит, но пробивает ещё сильней, когда девушка видит взгляд зелёных глаз, заставляющий ее остановиться. «Этого не может быть. Просто не может быть», — но она продолжает стоять, как загнанный в капкан зверь, пока в мерцании гребанных неонов все исчезает и расплывается. Показалось. Ещё немного и Сара доходит до своей цели, рывком раскрывая дверь и скидывая свою сумку на раковину. Парочка, находящаяся здесь, пугается и смотрит на неё недоуменно, пока не ловит ее убийственный взгляд через зеркало и не ретируется. Вдох. Выдох. Захлопнуть дверь, дрожащими руками достать пакетик, раскрыть, рассыпать. Карта, карта, карта. Скрученная купюра. Разровнять, наклониться, вдохнуть. Ритуал простой. Опять урывками. Давай же, решайся. До спасительной дозы всего несколько секунд и километры сомнений, но Сара не успевает даже сделать вдох, когда чьи-то горячие руки хватают ее и припечатывают к стене. На неё смотрят безумные зелёные глаза, а шею еле сжимают жилистые руки. Она широко распахивает глаза и еле дышит. — Ты дура?