О драконах и людях

Скрываться в тишине где-то далеко — это то, что она любила делать в последнее время. Сидеть на пирсе за складами, на первой же заправке за выездом из Сентфора купив картошку в крафтовом пакете, что приятно шуршит в руках, и самый обычный коктейль, и курить сигарету одну за одной, путаясь в своих мыслях, теряясь в их туманной дымке, что рассеивается под светом звёзд или восходящего солнца — то, что заставляло ее выдохнуть и собраться с силами. Собраться с мыслями, пачкая пальцы маслом, а юбку платья придорожной пылью. Здесь ей спокойнее, здесь никто не давит на неё своим вечным присутствием и желанием чего-то добиться. Она от себя не жаждет чего-то добиться. Просто прикрывает глаза и вдыхает запах сырости, от которой ржавеет металл хаотично расставленных железных коробок. Сара анализирует свою жизнь и то, что она чувствует, чувствует глубоко в душе, и понимает, что это может утянуть ее во тьму. Чёрная бухгалтерия, нелегальные дела, брак с преступником — плавала, знает. Снова вступать в отношения с тем, кто вертится во многих темных делишках, не входит в ее планы. Но что делать, если ее так неистового тянет к этому сладкоголосому хитрецу? Рыжий черт кружит ей голову одним только присутствием, раз в неделю появляясь в кабинете клуба Адель, которая что-то сладко шепчет ей на ухо, и смотря так, будто ему и дела нет. А ей что, есть? Майкл хитер и опасен. Или наивен и глуп. Одно из двух. И, будь это хоть правдой в равной степени, ей кажется, что при любом раскладе она все равно останется ни с чем. Но пока этот мужчина лишь незримо окружает ее заботой, держа дистанцию и одновременно вплетаясь в ее жизнь, пугая невысказанный желанием быть ближе и вынуждая ненавистно расслабиться, будто кто-то снимает с ее плеч часть груза, а она сама себе не принадлежит, ругая последними словами за эту слабость, отдающуюся радостью в душе. Его поцелуй до сих пор горит на губах, сжатых в тонкую линию. Поцелуй медлительный и осторожный, взрослый, когда пакетик кокаина летит в руки бармена, большая ладонь, недавно тяжелым грузом лежавшая сверху, не отпускает ни на мгновение, что он ведёт ее подальше от всех, в полумраке кабинета скрывая ее от мира. Скрывая в полумраке кабинета и теплоте своих глаз, сокращая расстояние до минимума, душой и телом, срывая часть ее масок и шепча: «Не сдержался». И больше так не «не сдерживался». Сара задумчиво пробегается кончиками пальцев по губам и устало выдыхает, трёт лицо руками, пытаясь отогнать дымку наваждения, собрать все воедино и наконец-то что-то решить, разложить все по полочкам, привести все к привычному, точно выверенному алгоритму. Собираться приходится только тогда, когда накинутый на плечи кардиган больше не спасает от пронизывающего ветра, пустая пачка сигарет одиноко валяется рядом, смятая пальцами в нервных раздумьях, а на голову падают первые капли по-осеннему холодного дождя. О´Нил поднимается на ноги, хватая в руки оставленный мусор и спеша к машине, что притаилась за парой поворотов среди складов. Ступни немного покалывает от долго сидения, и ей приходится разминать усталые ноги, стоя на месте и доставая ключи из сумки. Доставая и распахивая открытую ими дверь, что пропускает ее в тёплый салон, пропахший древесными нотками парфюма. Салона, в котором не раздаётся гулкое рычание заведённого автомобиля, что заставляет Сару тихо выругаться и резко дернуть ключ обратно, поворачивая его снова. И снова. И снова. И так несколько раз, пока в ее голове вспышками мелькает понимание всей правды, в которую она не хочет верить. Машина заглохла. Она бьет руками по рулю и сжимает тонкими пальцами переносицу, крепко зажмуриваясь, пытаясь понять, что ей делать. Звонок ни до Адель, ни до Вишни не доходит, оставаясь без ответа и нарушая тишину в автомобиле длинными надоедливыми гудками, что прерываются выключившей их Сарой, едва набирающей сообщение нервно дрожащими пальцами и жмущей отправить, когда экран потухает, последний раз мигая, что значит то, что батарея разрядилась. Она не знает, отправилось ли оно, а верить в лучшее у неё нет желания, и девушка выходит из автомобиля, прихватив сумку, кутаясь в кофту под моросящим дождем. Обходит образовавшиеся лужи и оглядывается в поиске телефона-автомата, чтобы дозвониться до мастерской, друзей или службы по эвакуации. Хлёсткие капли бьют по плечам, с которых сползает тёплая шерстяная ткань. Лампы на складах горят в режиме экономии энергии, а ближний фонарь располагается по примерным подсчетам в тридцати метрах спереди, но ни на одной освещаемой им стене девушка не замечает аппарата, обычно замызганного и грязного, исписанного всяким противным шерпотребом и барахлящего. А сзади раздаются едва уловимые шаги, заставляющие ее распрямить плечи и тяжело выдохнуть. Они повторяются вновь и вновь, уже хлюпают в образовавшихся лужах, будто оказываясь ближе, а сзади раздаётся гнусный смех и нелицеприятные комментарии. Сара выдыхает сквозь зубы и разоворачивается, понимая всю тщетность поисков и своего положения, осознавая, что сейчас будет. И это липким страхом клокочет у неё в душе. — Чего вам? — она складывает руки на груди, будто защищается, первая вступает в бой, и сжимает свои плечи, впиваясь ногтями в нежную ткань. Ошибка. — Повеселишься с нами, красотка? — они наступают, пока Сара смотрит по сторонам, переставая пятиться назад, понимая, что двигаться некуда, и пытается расстегнуть сумку. Ее пальцы в нейлоновых перчатках соскальзывают от волнения, когда один из них хищно походкой подходит ближе, выдергивая вещь из рук, отбрасывая ее назад и хватая за волосы, задирая ее голову вверх. Она молится лишь о том, чтобы они не заглянули в клатч и не нашли там кольт, потому что последствия будут непредсказуемыми. — Подожди, а я тебя знаю... — вдруг тянет пьяный мужчина, зарываясь пальцами глубже в ее прическу и разворачивая голову. — Богатая сучка, — ее носа касается противный запах перегара, пота и засаленной фланелевой рубашки, а уха губы, что нагло оставляют смазанный поцелуй на щеке, из-за чего она зажмуривает глаза и ещё сильнее отворачивается. — Покажешь мне свои зубки ещё раз? Желательно, на моем члене. Сара оказывается оттолкнутой к стене, ударяется о неё головой, когда к ней снова подходят и хватают за подбородок, подставляют лезвие к горлу, сжимают пальцами щеки и разворачивают лицо к себе. От мужчины, что так близко, теперь доносится и удушливый запах парфюма, отчего ей в ноющую от столкновения с твёрдой поверхностью голову ударяет новая порция боли, сжимаяющая виски, пока грязные руки зарвавшегося охранника клуба, ведущего по ее груди ножом, разрезающим ткань и царапающим кожу, шарят по ее телу, а сзади из мрака сверкают ещё две пары глаз. Глаз, что будто раздевают ее, как и делает мужчина впереди, убирающий оружие, разрывающий юбку и заставляющий ее испуганно вскрикнуть, пытаясь вырваться. Он зажимает ей рот противной потной рукой и перехватывает ладони, носом прижимаясь к ее волосам и вдыхая их запах. Сара кусает его за руку, заставляя отпрянуть и громко выругаться. — Чертова блядь! — он ударяет ее по щеке, разбивая губу, из которой тут же сочиться кровь, когда по щекам бегут первые слёзы. Она закусывает ее и чувствует, как мужчина заходит ей за спину, проходясь противно горячими руками по шее и касаясь кожи губами, заставляя дернуться, перехватывает ее под талию. О’Нил чуть сгибает ногу, чувствуя, как в бедро впивается холод металла от складного ножа, что хранится у неё под тканью. Холод, как и от противно липнущих к коже мокрых от дождя волос. Но девушка не выстоит одна с ним против троих, потому что не успеет защищаться от всех с холодным оружием, а только больше их разозлит. Двое подходят ещё ближе, и один обхватывает ее бёдра, одной ладонью проникая под вырез, разрывая его до выпирающей тазовой кости так, что ткань трещит по шву, сжимает ее ягодицы до синяков на коже. Он ведёт пальцами по кромке белья, когда мужчина сзади сквозь платье стискивает ее грудь, заставляя громко вскрикнуть. Пальцы проходятся по соскам, разминая их, когда ей в затылок летит тихий смешок. Сара откидывает голову назад и расслабляется, молясь лишь о том, чтобы все быстрее закончилось. — Пустить тебя по кругу, малышка? — парень, наблюдающий за всем, громко гогочет, откупоривая бутылку какого-то дешевого пойла и окидывая ее сальным взглядом, будто занимая очередь. Локон ее волос накручивают на палец, шепча что-то в самые губы, в следующую секунду впиваясь в них, сталкиваясь с крепко сжатыми зубами, больно надавливая на щёки, раскрывая рот и проникая языком глубже, щекоча небо, чувствуя соленые слёзы, смешанные с потекшей тушью, на губах. Ей в крепкой хватке сжимают шею, пальцами другой руки проникая под белье, касаясь клитора, заставляя ее ещё сильнеее зажмурить глаза, до цветных пятен, до желание просто провалиться в эту спасительную тьму. Сзади в поясницу к ней жмётся вставший член, когда мужчина опускает одну руку с ее груди, другой все ещё грубо сжимая, и расстегивает пряжку ремня, когда эхом в ушах ее отбивается этот металлический звон. Звон и чей-то родной голос на перифирии ее сознания. — Сара? «Сара», заглушаемое ее вскриком, когда в неё грубо проникают пальцами, делая больно. Больно так, как не сравниться с болью на душе и ее разбитым сердцем. Тряпка, подстилка, шлюха, — бьется в ее голове вместе с родным и чертовски нужным сейчас «Сара». Она едва не воет от бессилия, качая головой из стороны в сторону, одними дрожащими губами проговаривая: «Майкл», — лишь бы уходил, когда мужик с бутылкой разворачивается и хитро улыбается. — Хочешь к нам присоединится? Смотри, какую девочку мы сняли, — эта ложь о сняли больно бьет ей в сердце, когда Майкл без слов понимает все и кидается вперёд, выбивая бутылку из рук и разбивая говорившему нос, откидывая упавшие на лоб прядки назад. — Т-ты чего, чувак? — заикаясь, кричит он, стирая кровь с лица, подаваясь вперёд и замахиваясь на Тёрнера. Одно тело отлипает от неё, вынуждая ее податься вперёд — попытаться остановить — и сделать вдох полной грудью, что становится последним, когда ей сжимают шею, закрываются нос и рот рукой. — Готова сдохнуть, сука? Надеюсь, тебя ждёт прекрасное представление с твоим хахалем перед тем, как ты закроешь глаза, — ядовито шепчут ей, когда ее красные глаза со слипшимися ресницами в ужасе раскрываются, а к дерущемуся Майклу со спины подходит мужчина, ударяя его локтем в затылок, заставляя потерять координацию и чуть присесть, получая сыплющиеся по всему телу удары нападающих мужчин. Ему в живот прилетает нож, который недавно находился у ее шеи.

No! Not gonna die tonight!

We're gonna stand and fight forever!

(don't close your eyes)

Он пытается встать, чтобы сопротивляться, точно наносит удары по двум нападающим, но драгоценное время потеряно, поэтому он сползает на землю, получая удары под рёбра, пытаясь прикрыться, когда Сара возводит глаза, что так хочется закрыть, к небу. Она из последних сил тянется рукой к лезвию на ноге и вынимает его, чуть сдирая кожу, и неконтролируемыми неточными хаотичными ударами несколько раз всаживает его держащему ее мужчине в бок, под рёбра и в живот, чувствуя, как его хватка слабеет, а он сгибается, выдыхая сквозь зубы. Легкие ее горят огнём, когда О’Нил делает жадный вдох, сдерживая подступающую истерику и хватая упавшую вымокшую сумку, вынимая из неё кольт и стреляя одному из нападающих в ногу: Майкл делает рывок, пытаясь подняться. Мужчина падает на колени, а его кровь течёт по лужам, когда Тёрнер замирает и удивленно смотрит на неё, слыша лишь ее оклик: — Майкл, сзади, — резко разворачиваясь, замахиваясь и получая последний тычок в живот. Раздаётся оглушительный выстрел, и бездыханное тело падает на землю с простреленной головой.

We're gonna fight for us together!

На секунду здесь воцаряется тишина, кажется, даже дождь прекращается, вторя пропустившим удар сердцам, когда она, держа палец на курке, отходит ближе к Майклу и переводит оружие с одного нападавшего на другого, что так же удивленно и напряжённо смотрят на них. — Пошли отсюда, Тодд, они чокнутые, — кричит мужчина дальше, сгибаясь пополам и держась за бок, заглушаемой проезжающей мимо фурой, и они, словно трусы, скрываются. Сара оборачивается и видит оседающего Майкла, подхватывая его и укладывая на землю. Она нагибается над ним, царапая колени о гравий, а разросшийся в ливень дождь больно хлестает ее по спине, когда О’Нил заправляет волосы за уши, чувствует его соскальзывающую ладонь на своей щеке и срывающимся голосом шепчет: — Майкл, Майкл, ты как? — он стонет от боли, едва шевеля другой рукой и хватаясь за живот, прикрывая глаза, — Не смей закрывать глаза, Майкл, не смей, — она снимает с себя кардиган и прижимает к кровоточащей ране, бьет его по щекам, прижимаясь ближе, ища у него по карманам телефон, но находя лишь зажигалку, одну сигарету и ключи. Ключи от машины. Это их шанс!

Don't you give up on me.

You're everything I need.

— Тёрнер, где, черт возьми, твоя машина? Тёрнер! Не смей меня игнорировать! Пожалуйста, говори со мной! — она трясёт его за грудки и плачет, душимая накрывающим ее отчаянием, желающая разодрать своё горло с фиолетовыми следами чужих пальцев, когда слёзы сливаются с ливнем, когда ее обкусанные губы дрожат, а его растягиваются в ободряющийся улыбке на подпухающем лице, где под глазом и на носу наливается синяк. Он что-то сипло шипит, но она не может разобрать, даже наклоняясь прямо к его лицу. Его глаза закрываются, а она едва не кричит, зовёт его, обхватывая его руками и прижимаясь лбом к груди, — Майкл. Сара не знает, сколько проходит времени перед тем, как она находит в себе силы подняться, отключить все чувства, слушая слабый размеренный ритм его сердца и улавливая его тихое дыхание. Ей кажется, что вечность. Встаёт с мокрого асфальта, поднимая его и придерживая, пытаясь устоять, чувствуя, как трясутся колени. Ведёт по улице на заплетающихся ногах, едва не падая от усталости и от веса налёгшего на неё Майкла. Но она должна это сделать. Должна спасти их, ведь помощи ждать неоткуда, поэтому О’Нил идёт, идёт вперёд, запоминая все урывками, когда склады давно пройдены, туфли с быстро сломанными каблуками выкинуты в первый ближайший кювет, отчего содранные ступни жжёт, а трасса, иногда освещаемая пролетающими мимо автомобилями, будто игнорирующими — объезжающими — подозрительную пару, пробуждающими на задворках сознания Сары бурлящую злость, кажется, не имеет конца. Она уже хочет сдаться, свернуться клубком на дороге, ревет от усталости, каждый раз проверяя слабеющее дыхание Майкла, когда наконец видит огни ночного маленького госпиталя и облегченно выдыхает, а в ее голове проносится лишь одно: «Ещё чуть-чуть». И стоит ей зайти в здание, девушка срывающимся голосом кричит, обращая внимание на их странную парочку, вымокнушую до нитки, всю в крови, синяках и разодранной одежде. — Помогите! Помогите кто-нибудь, — как мантру повторяет это она, когда на них направлена дюжина глаз медсестёр, подбегающих к ним санитаров, что подхватывают Майкла, прося ее следовать за собой и слыша звук удара. Все перед ее глазами меркнет, и Сара падает к их ногам, не успевая сделать и шага.