Сегодня вечность не в чести

На фоне пестреющих жизнью и амбициями людей, Авалон смотрится блеклым пятном. Неказистая, нескладная, с угловатыми плечи и торчащими костями под старой и пыльной рубашкой. У неё худое, обтянутое нездорово-белой кожей лицо, впалые скулы и глаза, что смотрят тускло, мертво. Авалон зависает над морем в одном положении и выглядит там как повешенный пират на виселице. Не хватает только высунутого языка и синеющих отметин на шее. Она смотрит на мир через занавес спутанных и ломких волос с кудрями на конце. У неё нет ни желаний, ни стремлений — она легко ведомая и так же легко забывается теми кто вел. Предмет интерьера — если хотите. Аксессуар или просто собутыльник. Она летает по морям, узнает уже давно забытые места и слегка улыбается. В действительности — это кривой и дерганый жест, что пугает. — Вступай в мою команду! И она не видит причин отказывать. Авалон лишь жалкая оболочка, что по какой то злой иронии продолжает шататься по свету как призрак. Мальчик в яркой красной жилетке, в истертых сандалях и с соломенной шляпой на макушке, врывается в её тихий мирок звонким, раскатистым смехом и навязчивой идеей стать самым свободным человеком во всем море. — Я стану Королем Пиратов! И она не видит причин переубеждать его. Люди, что шагают ведомые мечтами — в её мрачном и стылом мире всё ещё сияют. У них ещё есть свет. Их она видит. Это заставляет открыть глаза всего на немного и хоть на толику, но обратить внимание на то, что может твориться вокруг. Дети перед ней — чудные. Сама она — просто есть. Они грезят о свободе и приключениях. Пока что, попадают только в проблемы и неприятности. «Морской Дозор» На языке теплеет от воспоминаний и горько вяжет на самом конце. Авалон кивает головой на требование бежать. Смотрит на гордую спину капитана… да, капитана. Наверное, она может так его называть? Оглядывается и наблюдает за тем как мальчик с темной копной волос загораживает своих друзей собственным телом. За тем как тот боится, где-то в глубине себя, но засовывает крупицы зарождающегося бессилия глубоко и надежно. Покрытый льдом, с решительно занесенным кулаком он заставляет улыбаться — одобрительно, но с тенью жалости. Она смотрит, как недавно продрогший и холодный, паренек цепляется черными глазами за закат солнца на самом конце корабля и весело хихикает. Ветер зарывается в угольные волосы и треплет шляпу из соломы. У Авалон воспоминания-картинки мелькают перед глазами, но она никак не меняется. Ведь Роджер если и смотрел, то точно в сердце, зарывался под кожу и выпытывал самое сокровенное. Ещё совсем юный он носит шляпу, а в другой момент она уже покоится на рыжей голове. Теперь снова на темной. Вотер Севен — с каждым разом все меньше и ниже. Каждый раз покрыт налетом морской соли на крышах и шумит водными потоками. Три чемоданчика с суммой на «ремонт», Нами хранит как зеницу ока — волком смотрит на расхлябонного капитана и кошкой шипит. Авалон с непривычки — стучит каблучком по мощенной мостовой — крепкой и надежной. Девочка-кошка и мальчик с длинным носом просят чуть ли не на коленях идти своими ногами и внимания не привлекать. Авалон пожимает плечами и с слабым интересом смотрит на пол. Она плетётся вялой поступью за ними и считает про себя шаги. — Младший помошник Тома. Она озвучивает это сиплым, тихим голосом и делает это скорее для самой себя, мол, помнит. Помнит синюю макушку, что мелькала то там, то тут возле разных чертежей и смотрела с любопытно горящими глазами. Мышку она не помнит. — Прошу прошения? — молодая секретарша деловито поправляет планшетку и не без претензий сверлит острым взглядом пирата. — Оставь, Калифа. — Айсберг пытается припомнить понурого накама шумных пиратов. Но вот в голове совсем ничего не возникает. — Мы знакомы? Тот качает головой и вздыхает как-то тяжело, устало. Неуверенно и зажато вскидывает красные рубины на них и скорее по привычки треплет передние прядки между пальцами. — Том, всегда говорил какие у него смышленные ученики, — и это звучит по непонятному вяло и с затяжкой, что не сразу доходит смысл. — я помню. Последнее слышится обидой. — И это странно. В твои-то годы? — Нами оглядывается на Авалон с сомнением прикидывая что-то в уме. — Пожалуй, — это произносится убито, но доля истины в словах девушки есть. Авалон бы и рада забыть, тереть у виска и с раздражающей злость пытаться до чего в голове добраться. Что не помнить — не плохо, как оказываться. У Авалон перед глазами вся картинка — долгая, затяжная и временами очень печальная. Печальная потому что каждое хорошее мгновение перечеркивается рукой смерти и насмешкой времени. Мальчик с синими волосами и пестрой банданой предстают перед ней в ту же минуту и застилает собой образ реальный — в костюме, с мышкой в кармане и мелкими морщинками от тяжелой работы. — Прошу прощения, — учтиво произносит мужчина, но скептично оглядывает особу перед собой и говорит, — вы слышали о Мастере Томе? Это правда — я был у него в подмастерье и многое что я сейчас знаю дал мне именно он. Нами перехватывает взгляд Усоппа довольно быстро, так же синхронно они сглатывают вязкий ком — они то приняли и смирились с «особенностью» своего нового товарища. Это произошло через призму элементарного скепсиса и банального неверия в увиденное. Как ни посмотри, Авалон перед ними, пусть и в старомодной рубахе, со странным жилетом который и старикан не наденет, но выглядит если бы на семнадцать. Говорит она односложно и путано, будто забывая озвучить что-то вслух и приходиться додумывать самому. Она бледная и тощая, до такой степени, что создается впечатление, будто ту морили голодом месяцами. Острые скулы, выпирающий от худобы нос и впадины на месте глазниц. Это выглядело по крайней степени неприглядно. Как бы Санджи не старался ту накормить и подсунуть хоть что-то под нос. Та всегда смотрела на него со смесью скуки и недоумения. — Авалон выглядит достаточно молодо, да? Но на деле, она может и постарше вас будет, — оправдываться перед мэром пришлось Усоппу с неровной улыбкой на лице. — Хм… — Айсберг кивает в подтверждении но внимательных глаз не отводит, в фигуре пирата находя нечто смутно знакомое. Всякое можно встретить в водах безумного Гранд Лайна. — Ничего, я понимаю, — девочка перед ним еле заметно кивает, приподнимает голову и смотрит ему теперь прямо в глаза. И наверное в этот момент он может согласиться со словами длинноносого юноши — дети так смотреть не могут. Так вглядывается в ответ, круть приподнимаясь на носочках и коренится голову вбок — ленно, мало подвижно и очень странно. К тому что последует после, мало кто был готов. — А где ещё один? С чудны´м именем и в плавках?