Сегодня вечность не в чести

— Я уверен, что это то место, — зажигалка шумно вспыхавиет и от искр зажигается фитиль. Санджи хмуро оглядывает каменную мостовую взглядом подозрительно уставившись на бурые пятна. — Но Усоппа здесь нет, — Зоро выдыхает несколько тяжело и оглядывает окрестность. Мэри не починить и что делать с кораблем дальше — не ясно. Робин просто ушла ничего толком не объяснив, а на Усоппа напал некий клан Фрэнки. Проблемы одна за другой преследовали их команду, с самого появления в Вотер Севен. Решение разбираться со всем этим гвалтом головной боли, постепенно, пришло само собой. — Усопп! Звонкий голос Чоппера отскакивал от стен и разносился протяжным эхом по улице. Снайпера нигде не было. Напряжение повисшее над их головами сгущалось и пенилось, не трудно было представить, куда мог пойти их израненный друг. Но все внимание на себя перетянул громкий и звучный крик Луффи, что стремительно пикировал прямо вниз. Как именно тот умудрился запустить себя в воздух, оставалось только гадать. — Па-да-ю!!!… Резиновые щеки надулись от ветра, глаза начинали слезиться, а водная гладь под ним все быстрее приближалась. — Луффи?! Синхронный крик накама превратился в один единый глас удивления и недоумения. Неожиданно картина мира перестала растягиваться и вертеться. Тело больше не ныряло глубоко вниз прямо к морской воде, оно слегка качнулось туда-обратно за счет резиновых конечностей и зависло в одном положении. Луффи уже успел сощурить глаза и приготовиться откашливаться от морской соли, но недоверчиво моргнув, недоуменно вытянул губы в трубочку. — Чего? Я не больше не падаю? — Нет. — Я что, теперь могу летать? — Не думаю. Легкое давление в области шеи привело в чувство — закинув голову назад, черные, большие глаза уставились в усталые алые, такие же как его безрукавка. — Спасибо! Ши-ши-ши! — Мугивара весело хихикает, и покачивается будто на вешалке. Авалон держит его за шиворот одежды ещё мгновение и затем, плавно приближается к удивленным парням. Капитана не выпускает. — Я его нашла. — Девушка кивает в сторону где приблизительно находится их накама, а затем слегка подбрасывает брюнета вверх — будто игрушку — перехватывает руками поперек туловища и направляется вперед с Луффи в придачу. — Уверена? — Зорро оглядывает эту позу с легким скепсисом и пытливо вглядывается в лицо напротив. Собственно, ничего конкретного в том, он не находит. — Ты его сверху увидела, Авалон-тян? — кок тушит сигарету об подошву и доверительно кивает девушке, веря на слово. Чоппер поглядывает на неё из-под полов собственной шапки и застенчиво стучит крохотными копытами. — Надо поспешить, Нами сказала, что Усопп серьезно ранен, — тот невольно дотрагивается до синего рукзочка за спиной. Авалон еле заметно качает головой и уплывает в том направлении, что наметила чуть ранее. — Срежем путь. В нос проникает знакомый терпкий запах и при дальнейшем приближении становиться все отчетливее. Авалон этот запах давно запомнила, потому лавирует между зданиями плавно и быстро. Усоппа они находят лежащего на груде опилков и строительного мусора. Всего избитого, израненного, с отпечатками чужой подошвы на лице и одежде. — Он дышит, Чоппер? — Он без сознания, — Авалон четко слышит тихое и короткое бум, сиплое, размерянное дыхание — С ним все будет хорошо. Казалось, прогноз не самый печальный, но Олененок говорит это подавленным голосом, со злыми слезами-бусинками на глазах. Видеть друга в таком состоянии — истерзанного, униженного и буквально выброшенного, словно не нужную игрушку — больно и неприятно. Так, что кровь начинает закипать и пламенем отдавать в виски. Она глядит на тело паренька с зажатой в руке рогаткой. Смотрит сверху вниз и ей в этой картине все знакомо. Ничего необычного тут нет, и она скажет больше — видела много хуже. Однако дорожка засохших слез и корочка на лице так невесомо щелкает по давно окоченевшему сердцу, что заставляет память подкинуть новые-старые фрагменты воспоминаний. Пленка подобного рода течет перед глазами одним длинным фильмом. Авалон такое уже не раз видела. Но кто сказал, что такое хоть раз начнет её радовать? Авалон помнит неприлично много, но даже со всем багажом за плечами, это не делает чьи-либо поступки менее жестокими и отвратительными. Вдалеке слышится гул веселья и кутежа. Веселые крики и танцы. Пестрящее название при входе. На лице Луффи ложится тень, а костяшки громко хрустят под напором. Она смотрит в потемневшие глаза мальчика и с удивлением находит в них мрачную решимость и ярость. Это так непривычно и контрастно с тем как обычно те светятся и испаряться детским любопытством и непосредственностью. — Мы от этого дома, камня на камень не оставим. И обещание своё они все выполняют. Все внутри летает и рушится под злыми и пылкими атаками. Оружие ломается на двое, ядра разрубаются словно листы бумаги. Железо гнется и крошится от черных ботинок. Авалон смотрит на людей, что так жестоко и ценично обошлись с длинноносым мальчиком — те дрожат и бегут на утек. Лепечут нечто неразборчивое и в страхе отшатываются. Она поглядывает на это с тенью неприязни и неодобрения. Неслышно опускается на землю и ступает неспешно в дальний конец дома Фрэнки. — С-стой на месте! — беззубые рты немного шепелявят и слова на конце свистят. Пушки нестройными рядами направлены к одной темной точке, самодельные базуки на плечах устойчиво зафиксированы. Взгляды вокруг враждебные, настороженные, а руки дрожат с зажатым фитилем. — Эй ублюдки! Быстро отвалили от Авалон-тян! Парень впечатывается подошву в очередное лицо, да с такой силой, что то отлетает и забивает собой ещё пару-тройку мужчин. Блондин смотрит хмуро, ловит взглядом загорающуюся веревку и срывается с места. Его накама оборачивается на голос, отводит взгляд от вооруженных противников и бесхитростно окидывает взволнованного повара. Добежать Санджи не успевает. Гвалт орудий оглушает и прорезается через все сражение, к тому моменту большая часть врагов уже полегло. Остатки столпились аккурат возле единственного человека, что нападать не спешил. — Авалон! Чоппер придерживает яростного Санджи за плечи и с ужасом вглядывается в пыльное облако. — Одного прикончили! Соберитесь парни, братец Фрэнки, наваляет остальным! Нервные смешки кривят опухшие лица, а ощущение хоть какой-то победы греет душу. Луффи с Зорро подскакивают следом, но девушки так и не находят. Пыль оседает слишком медленно, а в ответ ни единого отклика. По плечу кричащего человека стучат указательным пальцем. — Ну, что? Тот раздраженно оборачивается, продолжая улыбаться нервно и бесстыдно. Отчаянно. — Надо быть внимательнее. Перед глазами два горящих Рубина — красные-красные, палят так пронзительно и потусторонне, что спрятаться хочется. Убежать, да хотя бы собственные глаза отвести, да вот только никак не получается — алые бездны затягиваю и дернуться даже не дают. Дрожь пронзает воздух вокруг и одним за другим люди их окружающие начинают валиться в беспамятном обмороке. Гул в ушах нарастает, кровь стучит бешеным пульсом в висках, а затем наступает темнота. Все те кто хотя бы немного был в сознании пропадают в непонятном кошмаре. Луффи во все глаза на это смотрит, вклинивается своими турмалинами в миниатюрную фигуру и чувствует лишь легкое дуновение ветерка в душной и затхлой комнате, среди всей пыли и грязи. — Не надо было тратить силы, на такую мелочь, Авалон-тян, — Санджи по-прежнему спокойный, одергивает помятый воротник и с немой неприязнью оглядывает тела людей под ногами. — Будет тебе, она справилась, а этого достаточно. — Зорро стягивает бандану с головы и провязывает обратно на предплечье, одобрительно кивая новому товарищу — Хорошо сработано. Та несколько погодя кивает в ответ слегка тряхнув кучерявой головой и вновь повисает в воздухе. — Кто говорит, что Авало-тян бы не справилась? Я не хочу чтобы леди тратила свое время на неотесанных идиотов! Или ты слишком туп это понять? — Просто я не вижу проблемы разобраться самой, Авалон в этой команде недолго, но она не такая изнеженная принцесска как ты! — Чего вякнул голова-трава!? — Проблемы со слухом, дерьмо-кок?! Успевший отбежать к Усоппу Чоппер лишь раздосадованно пожал крохотными плечами, даже на расстоянии, спор этих двоих можно было отчетливо слышать. Луффи тем временем внимания на это не обращал, отвернувшись в сторону моря и усиленно о чем-то размышлял. В момент когда катана столкнулась с каблуком чужих ботинок, а оба лица приобрели багровый оттенок от раздражения и злости, в разгар событий вмешались. На блондинистую и зеленую макушки положили в легком касании руки. Немного зарываясь пальцами в чужие пряди и потрепав каждую, Авалон словив удивленные взгляды отрицательно покачала головой. Взглядом та указала на спину в красной жилетке. Морской бриз трепал соломенную шляпу и путал растрепанные черные волосы. Гладь переливалась в лучах солнца, искрилась и звенела. Шум волн мерно прибывавших успокаивал слух. Авалон любила море. Всегда непредсказуемое и разное, оно единственное, что оставалось неизменным в круговороте жизни. Время двигалось вперед отнимая или даря что-то новое. А море с его необъятными просторами, оставалось такое же синие и глубокое. Нахлынувшую настольную и безмятежность прорезал голос маленького капитана, что для себя принял тяжелое, но необходимое решение. — Здесь мы прощаемся, с Гоинг Мэри.

***

Когда Робин открывает глаза, кажется будто она выныривает из глубокого и страшного кошмара. Закутанная в одеяла и простыни, с наброшенной сверху горой одежды женщина сперва и пошевелиться толком не в состоянии. Тело немного покалывает от смены температуры, а в голове остаётся легкое помутнение. Протяжный вздох вырывается сам по себе. Невольным жестом. И некоторое время Робин продолжает лежать неподвижно придавленная тканью , хотя глубоко внутри себя понимает — осознание произошедшего , слова-напоминания, что так некстати исполосовали её хрупкий мир, давят на ребра сильнее. Да так, что спирает дыхание, а тяжесть кажется невыносимой. Аокидзи — буря, что принесла горькое смятение, шторм после которого женщина вновь будет собирать себя заново. Ясные глаза щурятся в попытке сморгнуть непрошеную влагу, нос начинает щипать, а кисти пытаются потянуться к лицу. — Потерпи немного, Тихий голос со стороны заставляет Робин мелко вздрогнуть — скорее по привычке. До этого в комнате она никого не замечала. Появление, а скорее нахождение здесь парящей девушки не удивляет. Просто она опытом и жизнью приучена относиться к любому шороху с подозрением, с готовностью в любой момент напасть или же сбежать. Та плавно передвигается в своей невесомой манере и постепенно высвобождает её из пут покрывал. — Благодарю, — пусть тень усталости и осталась на красивом лице, та улыбается вполне искренне. Авалон вглядывается в чужое лицо из-под челки, медленно моргает и кивает в ответ. Видит как нервно подрагивает чужие пальцы, как сжимают кожу до белых полос. Улавливает слишком глубокое дыхание и учащенное биение сердце прямо под ребрами. Смотрит как Робин тянет уголки губ, но вот только глаза совсем это не касается. — Тебе страшно, — Робин всего на секунду, но вздергивает брови к верху, однако умело превращает этот жест в вежливое недоумение, — Твоё сердце стучит слишком громко. Она заканчивает говорить и перехватывает колени руками, слегка склонив голову в право. Нико на чистой интуиции понимает, что большего от этого дивного создания не добьется. — Каждый бы не переживал после такого? Встреча с адмиралом — это настоящее испытание для пирата. Робин взмахивает акуратными руками, прикрывает небесные глаза в доброй улыбке и делает как умеет — неудобные ей темы избегает и обобщает до вещей понятных каждому. Легче говорить про то что объединяет большинство и не так важно, что здесь кроются куда более личные и близкие страхи. Но говорить о таком сейчас женщина не готова. Девушка смотрит ей куда-то в висок и Робин про себя отмечает, что та совсем перестает моргать. Темными переливами мерцают чужие рубины в обрамлении черных ресниц и она готова поклясться — такого насыщенного и глубоко оттенка красного, Робин не видела за всю свою жизнь. Но менее пугающими и мертвыми они не становились. «Хорошо, что она никогда не смотрит в глаза» — мысль проскакивает невольно, и тут же забывается. — Ты хорошо говоришь, Робин. — она отворачивается и теперь глядит прямиком в крохотное окошко, из которого виднеется палуба — Я не спрашиваю тебя почему ты боишься. Это глупый вопрос. Просто прятать все внутри себя — очень больно и горько. Робин вслушивается в чужой безжизненный голос и невольно поджимает губы. — Постарайся начать доверять окружающим тебя людям. Эти, по моему мнению, этого заслуживают. Она оставляет её с такими словами и растворяется в тени корабля. Сейчас, оглядываясь назад, она улавливает некоторую иронию в том разговоре. Разворачиваясь спиной к зовущим её Чепперу и Санджи, чувствуя спиной горящие непониманием взгляды, она позволяет себе улыбнуться — горько и одиноко. Авалон говорила тогда все то, чего так страшилась реальная Нико Робин. Открываться кому-то страшно, пусть зудящее сердце и подсказывало обратное. Ныло и кровоточило. Сказать прощай было трудно, молчать тяжело и горестно. Взгляд у Авалон тухлый и погасший, говорит тогда Робин себе самой. Но чем сейчас он отличается от её?