Falling in

Прошло два года. Клише, конечно, но это было ужасно, как быстро летит время. Проходили дни, и все выглядело одинаково. Она думала, что жизнь грабителя будет насыщенной событиями, всегда в бегах, как в кино, но реальность, как всегда, отличалась от вымысла. Или, может быть, она и Зулема создали этот прекрасный образ жизни, в конце концов, они не были типичными ворами. Конечно же, Аль Капоне не жил в фургоне у черта на куличках. Она долго называла это место "фургон", но теперь она думала, что это просто дом. Однажды Мака прочитала, что дом - это место, где рождаются любовь, надежда и мечты. Так вот что случилось здесь, в пустыне Андалусии? Она открыла для себя, что такое свобода, согласно словам Зулемы. Это означало жить без страха. Они ничем не владели, ни от чего не зависели и ни в чем не нуждались. Спустя долгое время она поняла, что Зулеме наплевать на эти грабежи, та воспринимала деньги только как роскошь. Она грабила драгоценности, банки, казино, потому что могла. По словам Зулемы, это была свобода. Прошло два года, и все, что потребовалось Макарене, чтобы влюбиться в эту идею свободы было у нее. Иногда она жаждала нормальной жизни, с семьей, друзьями, мужем, детьми, собаками... но прошло два года, и однажды попробовав такую свободу, она уже не смогла вернуться. В каком-то смысле она снова оказалась в тюрьме, но на этот раз тюрьма была тем пузырем, в котором они с Зулемой жили. Она не помнила, как должна была выглядеть ее жизнь без Зулемы Заир. Может быть, это был план женщины с самого начала, чтобы заразить ее, пока она не сможет уйти. Для человека, который утверждал, что он одинок, Зулема всегда в своей жизни полагалась на кого-то. Она вспомнила, как однажды посмеялась Сарай, сказав, что та украла ее дружбу с Зулемой. Взгляни на них сейчас, Сарай продолжала жить своей жизнью, вырастила дочь и забыла о тюремном заключении, в то время как Макарена жила в бегах вместе с Зулемой. Роли должны поменяться, Макарена должна быть с ребенком, а Сарай с Зулемой. Однако она никак не сможет заменить их роли. Именно это она и имела в виду, когда говорила, что попала в ловушку. Она узнала это вчера, после ссоры с женщиной. Они сидели в своей машине, ожидая контакта Зулемы, который должен был доставить им оружие для следующей работы. В самом центре Севильи. Макарена устала от контактов Зулемы, они все казались ей глупыми, и почему женщина согласилась на эти глупые условия, было выше ее понимания. — А что ты будешь делать, если я умру?— спросила Макарена скучающим голосом. Зулема внимательно осмотрела свои ногти, и у нее вырвалось фырканье. — Найду себе новую наивную блондинку, готовую пожертвовать своей жизнью. — Смешно. Будет ли у меня вообще похороны или ты просто бросишь мое тело в мусорное ведро? Зулема раздраженно вздохнула и повернула голову, чтобы посмотреть на нее ледяным взглядом. — Чего ты хочешь, Мака? — Чего мы ждем от твоего глупого друга? Нам больше не нужны деньги, я не понимаю, почему мы все еще рискуем своими жизнями. Мы могли бы провести остаток наших жизней в безопасности на вилле, почему мы все еще делаем это? — Потому что я умру от скуки. — Ну, это отличная причина, спасибо. На несколько минут в машине воцарилось молчание. Именно Зулема нарушила его. — Мы бессмертные блондиночка. Когда-нибудь маленькие девочки будут мечтать быть нами. Когда учителя спросят их, кем они хотят быть, когда вырастут, знаешь, что они скажут?— на ее лице появилась ленивая улыбка.— Они скажут, что хотят стать теми сучками, которые воровали из всех этих банков. Это то наследие, которое мы оставляем после себя. — Я уже не маленькая девочка. Я устала Зулема, и честно говоря даже у тебя должно быть не осталось идей, мы ограбили половину региона. Я просто больше не вижу в этом смысла. Зулема пожевала губами, ее взгляд был холодным. — Тогда иди. Я тебя не останавливаю. Возвращайся к своей скучной жизни, с чего бы мне волноваться. — Может быть, я так и сделаю.— отрезала блондинка и, не дожидаясь ответа, вышла из машины. Весь день Феррейро провела в Севилье, сердитая и смущенная их предыдущим разговором. Она остановилась в баре и на одну ночь, позволила себе быть просто нормальной девушкой. — Эй, ты здесь одна?— она услышала голос позади себя. Мака обернулась. Какой-то мужчина смотрел на нее с надеждой. Он был красив: черные волосы, голубые глаза, уверенная улыбка. Типичный. Она ответила ему улыбкой. — Да, я недавно в этом городе. Он сел на стул перед ней. Это было самонадеянно. Ей это не понравилось. Но предполагалось, что у нее будет нормальная ночь, поэтому она молчала. — Вот отстой. А как тебя зовут? Она ответила, и они провели один час в беседе. Это было неприятно, но она заставила себя оценить их беседу. После нескольких кружек пива он предложил ей продолжить вечер в его квартире, и она согласилась. Утром она проснулась с ужасным ощущением в животе. Отчасти из-за алкоголя, который она пила, но главная причина была в том, что она не чувствовала себя хорошо в этой постели. Матрас был отвратительным, подушка дурацкой, тело, спящее рядом с ней, тоже было не таким. Женщина быстро оделась и вышла из его квартиры, не оборачиваясь. Она села на скамейку рядом с автобусной остановкой. Макарена достала свой телефон и посмотрела, нет ли у нее новых сообщений. Ноль. Конечно. Она сделала движение, чтобы выключить его, когда ее глаза заметили сегодняшнее число. И вот так Феррейро вновь стояла перед фургоном. Она планировала вернуться раньше, но автобус прибыл с опозданием. Была уже ночь; она не видела Зулему с тех пор, как они поссорились. Она глубоко вздохнула и вошла в их дом. Она заметила на кровати Захир, которая курила сигарету. Она подняла на нее глаза, но ничего не сказала. Возможно, самым логичным было бы попросить прощения им обоим. Однако их отношения складывались совсем не так. Они никогда больше не будут говорить об этом споре. Макарена подошла к ней и с робкой улыбкой нарушила молчание. — С днем рождения. Зулема закатила глаза, но не смогла скрыть мимолетной улыбки, появившейся на ее лице. Макарена села на кровать рядом с ней. Их кровать. Два года назад они с ужасом обнаружили, что здесь может поместиться только одна кровать. Макарена ухмыльнулась, подумав о том, что они уже много раз делали на этой кровати. Она полезла в карман за бумажником и достала маленькую коробочку, грубо завернутую в дешевую подарочную упаковку. Она молча положила его на простыню. Тяжелая тишина заполнила пьесу, пока Зулема изучала настоящее. Тиканье часов на кухне подчеркивало напряженность в комнате. То, что было внутри подарка, не имело значения, простой факт, что Мака предложила ей что-то, означал, что еще одна линия пересеклась. Зулема вздохнула, но все же потянулась за подарком. И точно так же, гораздо более комфортная атмосфера заменила предыдущее напряжение. Теплее. Мягче. Опасный. Она смотрела, как Зулема разворачивает коробку. Захир усмехнулась, когда увидела, что было внутри. Цепочка для ключей в виде скорпиона, которую она нашла в каком-то табачном магазине. Кассир заверил ее, что это не статуэтка, а настоящий мертвый скорпион, запертый в стекле. Ей это показалось отвратительным. Макарена без колебаний заплатила за это семь евро. — Это, должно быть, самый плохой подарок, который кто-то когда-либо делал мне, - сказала Зулема, когда ее пальцы нежно коснулись скорпиона. — Всегда пожалуйста. Макарена смотрела, как Зулема достает из кармана ключи и прикрепляет к ним брелок. Их глаза встретились, и время остановилось. Дело в том, что подарок не имел значения, Макарена могла бы предложить ей грязную тряпку, результат был бы тот же. Теперь Зулема несла на своей связке ключей что-то, что ей дала Макарена. Это было то, что они всегда отказывались делать, никаких подарков, никаких привязанностей. Но прошло два года, и они нарушили все правила, не так ли? Было время, когда единственным, что она видела в глазах Зулемы, была смерть. Ее смерть, смерть ее ребенка, смерть ее семьи. Теперь, когда она смотрела в карие глаза, она могла видеть будущее. Надежда. Семья. Зулема чувствовала себя как дома. Интересно, когда это случилось? Наверное, когда они начали спать вместе. Всю ночь они играли в русскую рулетку. В то время пули были только ненавистью и сексом, но все усложнялось, когда кто-то добавлял чувства в пистолет. Макарена поняла это слишком поздно, и она была почти уверена, что Зулема тоже почувствовала перемену в их отношениях. Иногда она задавалась вопросом, кто упадет первым, может быть, они оба упали одновременно, что объяснило бы, как они позволили этому случиться. Однако Макарена была воровкой и, как следствие, любила играть в азартные игры. Зевок сорвался с ее губ. Зулема отвернулась и потянулась за своей курткой. — Ложись спать, я заступлю на первую вахту. Мака закатила глаза и схватила женщину за руки, чтобы остановить. — Да ладно тебе, ты же засыпала еще до того, как я вошла. Давай обе пойдем спать, ты же знаешь, что нам не нужно дежурить. Зулема окинула ее взглядом, и она увидела, как в ее голове крутятся колесики. Макарена нежно погладила ее запястье, ожидая, пока та примет решение. Она услышала вздох и улыбнулась - это был знак того, что Зулема сдается. Иногда какая-то порочная часть ее души испытывала злое удовольствие, видя, что Зулема слабеет, когда она рядом. Почти испугалась той связи, которую они разделяли. Однако сейчас ей не хотелось злорадствовать, хотелось только спать. Она потянула Зулему обратно на матрас, приглашая ее наклониться. Она не встретила никакого сопротивления, они обе лежали на спине, уставившись в потолок. — У меня все еще много планов. Хотя, возможно, нам придется двигаться дальше в другом регионе.— сказала Зулема. За этими словами скрывался вопрос, и Макарена поняла его. Может ты хочешь уйти? По правде говоря, она и сама этого не знала. Сердце велело ей остаться, разум-уехать. Она нуждалась в чем-то, что Зулема не могла ей дать. Она перевернулась на спину и посмотрела на Зулему. Ее глаза были открыты, честны и мягки. Это была та сторона ее натуры, которую она редко замечала. Она медленно подняла палец, чтобы погладить слезу, сделанную тушью для ресниц. Что-то сломалось в ее партнере в тот день, когда Фатима умерла. Она знала, что если бы этого не случилось, Зулема никогда бы не пришла предложить ей партнерство. Как будто что-то сломалось в ней в тот день, когда она потеряла обоих своих родителей. Время не лечит раны, а люди лечат, и именно это они делали последние два года. Исцеляя друг друга. Она не хотела думать о будущем прямо сейчас, потому что оно не обещало ей счастливого конца. Их мгновений нежности было недостаточно. Сегодня они собирались остаться, но когда-нибудь, может быть завтра, может быть через десять лет, они оставят друг друга. Потому что свобода на языке Зулемы означает жить без страха. И каждый день они чувствовали страх друг перед другом и тем, кем они могли бы быть. Она закрыла глаза и убрала руку с лица Зулемы. — Ладно, поговорим об этом завтра.— прошептала она. Зулема понимающе кивнула и протянула руки к ночному столику, чтобы выключить свет.