Falling in

Макарена вдохнула и выдохнула, наполняя воздух серым дымом. Она нашла травку в ящике стола; вещь была жесткой и черной; она не помнила, как это делать, но она свернула косяк без колебаний. Последний раз, когда она курила один из них, она выбросила его довольно быстро, ей никогда не нравилось размытое ощущение, которое принесла ей конопля, но теперь она с радостью приняла его. В прошлом году у них все шло хорошо, ничего идеального, но они нашли общий язык, чтобы жить вместе. Все изменилось три дня назад, когда Зулема трахнула ее. Она должна была знать что все именно так и будет, но в то время Макарена только прислушивалась к нуждам своего тела. Она бы не возражала, если бы все было так, как есть, простой секс на одну ночь, но Зулема все усложняла. Ее партнер будет отсутствовать весь день, вернется домой вечером, проверит ее в постели, а затем снова будет отсутствовать. Они никогда не говорили о том, что случилось... они вообще не разговаривали, если честно. Она вздохнула и подняла руки, играя с дымом. Может быть, их время закончилось. Зулема перешла черту той ночью, и Макарена не могла справиться с грязным чувством, которое она оставила на своей коже. Они спорили, угрожали друг другу, но никогда не переступали эту черту, потому что были достаточно умны, чтобы понимать, какая это может быть катастрофа. Ну что ж, Макарена верила в это, но Зулема изменила правила игры той ночью и, казалось, намеренно игнорировала их, когда ее молчание свидетельствовало об этом. Самое худшее? Макарена не могла пожалеть о том, что произошло, потому что это был чертовски замечательный секс. Она закрыла глаза, пока ее затуманенный разум прокручивал всю ночь, поцелуи, прикосновения, звуки...и то, как Зулема бросила ее, когда она закончила свои дела. Что они натворили? Что они, блядь, натворили? Она проснулась одна в фургоне, Зулема вернулась домой в полночь, и так продолжалось еще два дня. Что она вообще делала в течение дня? Искала новых друзей? Любовников? Блондинка фыркнула. Присоединилась к Зулеме, потому что искала лучшей жизни, и стала жалкой ревнивой женщиной. Она впилась взглядом в косяк, разве это не должно было ее успокоить? Она выбросила его, оставив на полу. Внезапно ей в голову пришла мысль, что это было мелко и, возможно, жалко, но она курила косяк, так что у нее был предлог, верно? Она схватила свой телефон на стойке и набрала один из 6 контактов, которые у нее были. Зулема ответила сразу же. —Что? —У нас возникла проблема. А теперь возвращайся домой. Она тут же повесила трубку, не дав Зулеме времени ответить. Она села перед часами и стала считать минуты с довольной улыбкой на лице. Ровно через двадцать четыре минуты Зулема торопливо открыла дверь с обеспокоенным выражением на лице. Макарена внимательно смотрела на нее, Заир хорошо выглядела в последнее время, всегда принарядившись и накрасившись, иногда она задавалась вопросом, есть ли у нее в городе любовник. Конечно, это не ее дело, но все же, подумала она. Макарена не разговаривала ни с кем снаружи, ни с друзьями, ни с Суэйном, центром жизни была Зулема, и в этом, вероятно, была проблема всего. —И в чем проблема?—спросила Зулема. Феррейро молчала, может быть, выглядела как сумасшедшая, сидя на стуле лицом к стене, с непроницаемым выражением на нем. Она хотела рассказать Зулеме все, что было у нее на уме, но трава мешала ей думать. Только одна мысль отозвалась эхом:” Да пошла она". Не очень ей на руку сейчас, но она всегда восхищалась тем, какой Зулема была сообразительной и сдержанной. Мака не обладала такой способностью. В тюрьме все изменилось, ты всегда должен был подумать, прежде чем открыть рот, если только не жаждал получить нож в живот. Она подумала о том, что скажет Зулеме, когда та вернется, и изначально планировалось что-то короткое, но, поднявшись, чтобы посмотреть на женщину, блондинка забыла об этом. Она открыла рот, чтобы сказать слова, о которых не думала уже много лет. —Ты украла мою жизнь. Зулема хлопнула ладонями по столешнице и глубоко вздохнула. —Ты позвонила мне, чтобы сказать это? Мака холодно улыбнулась. Она не торопилась с ответом, наслаждаясь явным гневом, формирующимся в теле Зулемы. Часть ее души всегда получала удовольствие, проталкиваясь сквозь ледяной разум женщины. Даже будучи новичком в тюрьме, она наслаждалась этим, Зулема Захир, так называемый эльф гребаного ада, избитый словами. —Нет. Я позвонила, потому что мне скучно. Я думала, что мой блестящий друг будет развлекать меня.—ответила она голосом, который прозвучал слишком слащаво даже для ее ушей. Зулема пристально посмотрела на косяк на полу, затем повернулась, чтобы окинуть ее беглым взглядом. Она сжала губы вместе, как будто обдумывая, что сказать. Мака могла рассмеяться или вскинуть кулаки в воздух. Она наконец сделала это, Зулема не знала, что ей ответить. —Давай, развлеки меня. Расскажи мне о своем дне, дорогая.—добавила Феррейро, подойдя к ней поближе, и их тела оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. —Чего ты хочешь, Мака? По-быстрому? Вот почему ты позвонила? Она отвесила Захир пощечину. Злая сторона ее натуры получала удовольствие, когда кровь появлялась на верхних губах Зулемы. Другая ее часть хотела бы, чтобы все было по-другому, но она проигнорировала это. —ДА ПОШЛА ТЫ, Зулема. Зулема стояла неподвижно, изучая ее лицо, а затем усмехнулась. Гнев бурлил в ее животе жарко и неудержимо, как пылающий ад, который хотел сжечь его изнутри. Она хотела только одного: чтобы Зулема перестала ухмыляться. Она с такой силой толкнула ее в стену, что Зулема споткнулась и чуть не упала на пол. —Ты украла мою гребаную жизнь.—закричала она. —Я ничего не украла, а ты была рада избавиться от своей скучной жизни. Зулема попыталась схватить ее за горло, но Мака заметила это и схватила ее за руки. Она оттащила ее от стены, когда Зулема попыталась ударить ее ногами. Они оба потеряли равновесие и упали на кровать, Макарена - на Зулему. —Ты уверена, что не звонила мне, чтобы трахнуться?—сказала Зулема с ядом в глазах. Макарена изучала ее лицо, гнев медленно сменился чем-то другим, и на ее лице появилась ухмылка. Она обхватывает обеими руками запястья Зулемы, удерживая ее в ловушке. —Это то, чего ты хочешь, не так ли? Почему ты не сопротивляешься? Нет ответа. —Ты хочешь знать почему, Зулема? Потому что ты боишься меня. Зулема фыркнула, но Макарена не дала ей времени ответить. —Ты же не любишь терять контроль, верно?—она улыбнулась и наклонилась, чтобы прошептать ей на ухо. —Но со мной было бы легко потерять контроль. Ты же этого хочешь. Вот почему ты спасла мне жизнь много лет назад, или вот почему ты попросила меня присоединиться к тебе. С тех пор как умерла твоя дочь, ты жаждешь чувствовать хоть что-то, и я заставляю тебя чувствовать что-то, верно? Мака отвернулась, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. Их носы соприкоснулись. Она слышала тяжелое дыхание Зулемы, все еще зажатой в ее руках. Наступила гнетущая тишина, и они несколько секунд смотрели друг на друга. Зулема на этот раз была открытой книгой, и Макарена увидела в ее темных глазах все, что ей было нужно. Сомнение, гнев, страх и желание. Все эти эмоции характеризовали их хорошо, они жили с ними в течение этого года, но Мака уже устала от этого. Это дерьмо становилось старым. Жестокий смех нарушил тишину. —Ты действительно в это веришь? Я трахнула тебя однажды ночью и теперь ты думаешь ... что? Что у меня есть чувства к тебе? Мака присоединилась к ее хихиканью, ледяная улыбка приклеилась к ее лицу. —Чувства ко мне? Например, любовь? Нет, я не думаю, что ты способна на это,—блондинка остановилась на мгновение и наклонилась вперед, так близко, что ее губы коснулись губ Зулемы, когда она прошептала, —Но желание? ДА. Ты хочешь меня. Ты притворяешься, что та ночь была игрой, потому что легче солгать, чем признать это. Но я не знаю почему. Твой мир рушится, потому что ты хочешь меня? Обе ее руки обхватили грудь Зулемы, в результате чего женщина резко выдохнула. —Неужели наступит конец света, если ты позволишь себе на одну ночь потерять контроль?—она закончила фразу, запустив одну руку под рубашку и поглаживая кожу на животе. Зулема закрыла глаза, что заставило ее улыбнуться, чувство победы медленно набирало силу в ее венах. —Правила... - прошептал Заир. Макарена ухмыльнулась и замурлыкала, медленно приподнимая рубашку, чтобы оставить влажные поцелуи на животе. —Конечно. Какие у тебя?—рассеянно спросила она. —Никаких чувств, это только для удовольствия. Никаких дурацких объятий, обещаний ебаной любви или чего-то еще. На самом деле, никаких разговоров. Я не хочу ничего слышать от тебя. Днем мы никогда об этом не говорим. —Кажется, справедливо.—ответила она, облизывая кожу под грудью. Она уставилась на лифчик со злым взглядом, эта вещь должна была уйти. Она подтолкнула руки Зулемы, чтобы помочь ей снять рубашку. Сделав это, она попыталась расстегнуть лифчик, но руки схватили ее за горло. —И просто для ясности: у тебя есть контроль только на сегодняшний вечер. —Это мы еще посмотрим. С усмешкой она умело расстегнула лифчик и, не давая женщине времени ответить, взяла в рот ее соски. Из горла Зулемы вырвался стон, и Макарена почти заплакала, потому что именно этого ей хотелось долгие годы. Чтобы услышать от нее слова отчаяния. Внезапно, руки схватили ее за задницу и притянули ближе к чужому телу. —Твои правила?—спросила Зулема, убирая одну руку с задницы, чтобы зарыться ею в волосы. —Только одно.—она почувствовала давление на свои волосы и поняла, чего хочет эта женщина. Она опустила лицо, глядя на ширинку штанов Зулемы. —Не притворяйся, что тебе это не нравится.—она расстегнула брюки, но не сделала ни малейшего движения, чтобы снять их. Внезапно Макарена взяла лицо Зулемы в свои ладони и поцеловала ее. Пометила ее. Взяла все, потому что сегодня вечером Зулема позволила ей отдать все, что у нее было. Эти стоны? Они принадлежали ей. Эти косматые вздохи? Ее. Эти заметные укусы на ее шее? Ее. Ее. Ее. Эндорфин и дофамин затуманивали ее разум, контролировали движения. Она никогда не чувствовала себя так высоко раньше и была уверена, что косяк, который она курила ранее, не имел к этому никакого отношения. Причина была под ней, задыхаясь и нуждаясь. Как же она не поняла этого раньше? Зависимость, вот что их связывало. Зулема открыла гребаный ящик Пандоры, приведя их отношения к сексу. Они нуждались друг в друге для поиска их счастья в жизни, но теперь все стало личным. Чего бы Зулема ни хотела от правил, секс всегда все усложняет. Она положила руки на ногу своей партнерши и начала снимать с нее брюки. Кусочек ткани исчез дюйм за дюймом, ее нижняя губа задрожала от этого видения, и, не дожидаясь ни секунды, она поцеловала ее в верхнюю часть бедра. Только черные трусики остались на теле Зулемы, Макарена могла продолжать это поддразнивание, она наслаждалась каждым вздохом своего партнера, но руки вернулись на ее голову и болезненно потянули ее за волосы. Она зашипела, пытаясь вырваться из рук Зулемы, но хватка была слишком сильной. Она подняла голову, чтобы посмотреть ей в глаза, темные, утопающие в похоти и желании. —Отпусти. —Нет. Она вскинула брови и вдруг впилась ногтями в бедро, оставив красные царапины. Победная улыбка застыла на ее лице, когда руки отпустили ее, и, не теряя ни секунды, она сняла нижнее белье. Ее горло сжалось при виде обнаженной Зулемы на их кровати. Женщина, которая поклялась, что однажды убьет ее, теперь полностью покоилась в ее руках. Она осторожно скользит руками по клитору, проверяя ее чувствительность. То, как бедра Зулемы дернулись под ее пальцем, и то, что она почувствовала влагу, сказало ей достаточно. Сегодня вечером она поклялась, что возьмет все, и собиралась сдержать свое обещание. Она убрала руку, не обращая внимания на жалобный звук, который издала Зулема, и встала на колени, не сводя с нее глаз. Много лет она гадала, как эта женщина будет выглядеть, когда окажется в таком положение. Она опустила голову, схватилась за бедро и высунула язык. Они обе вспотели, стоны и всхлипы наслаждения свидетельствовали об этом, и все же вместе они создали гребаный шедевр. Макарена потеряла счет времени, может быть, прошли минуты, а может быть, и годы, но ей было все равно, потому что она могла думать только о большем, большем, большем. Зулема никогда не жаловалась. Она попросила ее отказаться от контроля на одну ночь, и это именно то, что произошло. Скорпион, эльф гребаного ада, кошмар испанских копов громко произнес имя Макарены. Три раза. После ее последнего оргазма, Макарена поцеловала ее, чтобы показать доказательство ее удовольствия, но Зулема воспользовалась этим, чтобы перевернуть их. Макарена давным-давно забыла, что ей полагается держать себя в руках и не позволять ей делать со своим телом все, что той заблагорассудится. Ночь тянулась вот так, они обнаружили каждую частичку тела друг друга. Наконец, изнеможение настигло их, и полностью истощенные тела, они легли на кровать. Обе молча смотрели в потолок, пытаясь понять, что делать и как быть честным с собой. Макарена вспомнила, что она сказала раньше “рухнет ли мир из-за Зулемы Заир?”. А может быть, так оно и было, потому что сегодня вечером все ее убеждения рухнули. Мака думала, что это будет всего лишь гневный секс, месть за то, как Зулема обошлась с ней прошлой ночью, но это было не так. Это было похоже на прощение. —Может быть, ты уже примешь душ?—спросила она ленивым голосом. —Я же сказала, никаких разговоров блондиночка. Она пожала плечами, потерла глаза и перевернулась на другой бок, чтобы уснуть. Она ожидала, что Зулема пойдет и сделает то, что та делала каждую ночь, но удивление застало ее, когда она услышала, что Зулема выключила свет.Феррейро должна чувствовать себя уютно, они не были такими любовниками, чтобы засыпать вместе после секса, но удивительно, что именно это произошло. Макарена засыпает со звуками мягкого дыхания, исходящего от Зулемы с слабой улыбкой на губах.