Все те вещи, которые она говорила. Все те вещи, которые она не говорила. Все это — у нее в голове. Всегда.

Лифт гудит. Кира опирается плечом о зеркальную стенку, разглядывает себя: глаза красные, тушь немного размазана, губы кривятся в усмешке, которую она не чувствует. «Сделай одолжение, Егорова, не позорься». Но пальцы уже нажимают кнопку звонка. Дверь открывается сразу. Слишком быстро. Будто она ждала. — Ты пьяна, — не спрашивает, констатирует Александра.

В груди что-то не ударило, а упало. Без касания. Без счета. Проигрыш, который не запишут в протокол.

Когда это началось? Макарена задумчиво смотрит на толпу людей в столовой. Аппетит совершенно пропал, поэтому, когда Ризос тянется за ее порцией, блондинка лишь улыбается и кивает. Встретившись взглядом с брюнеткой за дальним столиком, она решительно встает. Подойдя достаточно близко к женщине, Макарена с громким треском бьет ее чьим-то подносом точно по голове. — Получи, сука!

— Гребаная блондиночка— пробормотала Зулема, открывая шкафчик, чтобы взять кофе. И тут она услышала тихий стон, доносящийся с кровати. Ее рука замерла, когда она повернула голову так быстро, словно получила удар хлыстом. Макарена не шевелилась, все еще лежа в той же позе. Зулема подождала одну, две, три секунды, а затем вернулась к приготовлению кофе. — Зу..лема... Зулема со звоном уронила ложку и заморгала.