Океан полыни

Ян редко, когда ошибался в своих выводах, но в этот раз был бы не прочь просчитаться. Оказывается, тот ищейка, о котором говорил Яо, искал информацию не только для Хуайсана, и Не Минцзюэ оказался прекрасно осведомлён не только в пёстрой биографии Яна, но и о его связи с семьей Цзинь за прошедший год. В принципе, Ян был готов к подобному исходу. По его расчётам, всё могло пойти по двум путям: либо Минцзюэ обратится в полицию; либо решит разобраться во всём самостоятельно. Второй исход был менее желателен, так как в этом случае Яну будет куда тяжелее — придётся применять грубую силу, а учитывая габариты главы корпорации QingHe Group — с этим будет много возни, а Ян не слишком такое любит. Он привык работать чисто. В этот раз Яну повезло. Едва заметив, что из второго авто, которое перекрыло ему дорогу, вышел никто иной, как Лань Сичэнь собственной персоной, Ян уже понял, что теперь события будут развиваться по первому сценарию. Навряд ли этот столп благочестия позволит своему лучшему другу пуститься в самосуд, а значит всё будет подчинено букве закона. Уж с чем-чем, а с этой азбукой Ян научился работать в совершенстве. Некоторую настороженность вызвало третье авто, которое подъехало уже после того, как Яна вытащили из салона. Двое вышедших из него парней Яну не удалось идентифицировать сразу, но когда Лань Сичэнь обратился к одному из них по имени — всё стало ясно. Лань Ванцзи со своим яблоком раздора, из-за которого в чопорной семье Лань произошёл раскол. Надо же, как интересно. Неужели они тоже вернулись с Лондона вместе с младшим Не — как тесен мир. Ну, это даже на руку, что они здесь. Один Лань хорошо, а два — ещё лучше… И всё-таки от взрывного характера Не Минцзюэ ждать мирной конструктивной беседы не стоило. Ян и не ждал. А потому не был удивлён, когда получил несколько хорошо поставленных ударов. Сплёвывая кровь на пыльный пол какой-то заброшенной стройки, Ян не удержался от комментария о том, что и не подозревал, насколько разнообразным видам деятельности учат отпрысков благородных семей. За что конечно же получил ещё раз. Он не стал слишком долго молчать, когда Минцзюэ задал вопрос о Хуайсане. Выражение его лица в тот момент, когда Ян спокойно обо всём рассказывал, определённо стоило того, чтобы быть запечатлённым в работах Бернини. Старший Лань смотрел с праведным ужасом, как и подобает. А судя по виду двух голубков, стоявших поодаль — для них сообщаемое не является новостью. Занятно. Как и предполагалось, от верной смерти Яна спасли «два нефрита» семьи Лань. А еще, как ни странно — Цзинь Гуанъяо — но об этом Ян узнал, лишь, когда зазноба младшего Ланя что-то беспокойно пролепетала, после чего, всё ещё злой как стая демонов, Минцзюэ умчался в неизвестном направлении. Когда шум в ушах стих, парень разобрал, что от младшего Не пришло сообщение о том, что его вызвал к себе Гуанъяо и хочет с ним о чём-то поговорить. Судя по тому, как вся эта пёстрая компания говорит о случившемся — они не всё знали о части с Гуаншанем, и теперь стараются определить, в какой мере Яо может быть опасен для бесценного младшего наследника QingHe Group. Затем старший Лань внёс предложение, в котором и заключалась вся его роль в том развитии событий, каким его видел Ян. — Я думаю, стоит вызвать полицию. Всё шло по плану. *** Всё же, Ян не считал себя неблагодарным человеком, а потому, пока все четверо ждали приезда людей в форме, он всё же решил напоследок помочь Яо — прощальный подарок, так сказать. — Надеюсь, вы не собираетесь сдать властям Цзинь Гуанъяо. Со мной в комплекте, — он попытался улыбнуться уголком губ, но рука в Минцзюэ была крепкой, а потому свежая ссадина тут же напомнила о себе резкой болью. — Почему бы и нет? — тут же подал голос самый младший из парней, которого оба Ланя именовали Вей Ином. — А потому, милый мой дружочек, что в таком случае вы будете полнейшими идиотами. — О чём ты? — каменным тоном произнёс младший из братьев, у которого за всё короткое, но надо признаться богатое на события, знакомство можно было заметить одно единственное выражение лица — ни дать, ни взять нефритовая статуя, которая проявляла хоть какие-то задатки эмоций лишь, когда смотрела на это несуразное нечто с красными прядями в лохматых волосах и шилом в одном месте. — И всё-таки — идиоты, — с деланным сожалением вздохнул Ян, от чего тут же кольнуло где-то в груди. Что-то он не помнит, чтобы его по рёбрам били, хотя… — А вы не думали, что если такой публичный человек, как свежеиспечённый наследник LLCG, окажется за решёткой — СМИ тут же сойдут с ума в попытке докопаться до истины. Даже если его будут судить по делу организации и содействия в убийстве старика Цзинь Гуаншаня. Можете ли вы быть до конца уверены в том, что никто из ушлых журналюг не окажется настолько упорен и не узнает о небольшом секретике малыша А-Сана? — Ты сейчас угрожаешь? — в отличии от двух других, этот Вей Ин явно не отличался ангельским спокойствием. — Ни в коем разе. Наш великий дипломат Не Минцзюэ мне довольно доступно объяснил, что мне не стоит этого делать, — он снова дёрнул уголком разбитых губ. — Да и, со своей стороны, я уже довольно давно зачистил все хвосты по этому делу. Но не могу за это ручаться от имени безвременно почившего Гуаншаня. Без его руководства все его шестёрки, конечно, пошли на дно, но отрицать их наличие просто глупо. Кто знает, вдруг найдётся некий гений журналистики… После этих слов старший Лань быстро побарабанил тонкими пальцами по экрану и принялся кому-то звонить. «Да-да, звони нашему дорогому Минцзюэ, — подумал Ян, наблюдая за его действиями, — Вот только…» — Он не берёт трубку, — нахмурился мужчина, смотря на парней. — Езжай к нему, скорее всего Не Минцзюэ только доехал туда, вряд ли он успел ещё что-то предпринять, — всё с тем же лицом античной статуи проговорил Ванцзи. Сичэнь согласно кивнул, а после короткой лекции младшеньким о том, как стоит себя вести с опасными дядьками — укатил на своём белом Audi по известному адресу. «Скука, — снова подумал Ян, с интересом наблюдая за двумя этими попугайчиками-неразлучниками, что не сводили с него настороженных взглядов. — Не беспокойтесь, детишки, сбегать я не собираюсь… От вас по крайней мере…» Оказавшись в руках блюстителей порядка, Ян не спешил переходить к следующей части плана. Он ожидал визитёра, который, впрочем, не замедлил появиться, едва только за парнем лязгнула кованая решётка. Ян не стал придумывать для подоспевшего Не Минцзюэ что-то новое, лишь откатал ту же программу, что и чуть больше получаса назад для обоих Ланей и Вей Ина. На этот раз обошлось даже без рукоприкладства, всё же госучреждение, как-никак. Когда же глава QingHe Group выплыл из камеры, метая гром и молнии, Ян решил изъявить желание позвонить своему адвокату. Уже спустя несколько часов он покидал полицейский участок, наперёд уже зная, что завтра в новостях появится куча презанятных статей, в которых старательные корреспонденты будут информировать народные массы о следующем: полицейская машина попала в аварию при транспортировании преступника, имя которого неизвестно, выживших нет, свидетели — несколько ранних прохожих, которые хорошо запомнили происходящие. И только узкий круг людей мог узнать личность погибшего — и этими самыми людьми конечно же будут славные отпрыски благородный семей Не, Цзинь и Лань, а также некий Вей Ин. Вот так вот и исчезнет со всех радаров наёмный убийца Сюэ Ян. Бесславно попадёт в автомобильную аварию, оставшись неузнанным для всего мира. Но, ведь смерть — просто очередное перерождение, разве нет? *** Он прекрасно знал, что Минцзюэ не поверит сразу, а подключит все возможные связи, чтобы докопаться до истины. Увы, но Ян в прошлый раз просто поддался. Если он хотел остаться незамеченным — вряд ли кто-то мог его найти. Было забавно наблюдать за сими метаниями, но это довольно быстро прискучило. Когда адреналин в крови наконец улёгся, вернулось ощущение нехватки чего-то важного. Не то, чтобы оно куда-то исчезало всё это время — вовсе нет, оно лишь приглушалось острым привкусом риска и опасности, от которых он успел отвыкнуть. Но сейчас, когда всё улеглось… Синчэня хотелось видеть немедленно. Срочно вдохнуть запах волос цвета горького шоколада, заглянуть в медовую глубину, прижаться к мягким губам. Он едва ли смог высидеть на месте несколько дней. Когда же горизонт очистился — он наконец сел за руль только пригнанной из салона Bugatti Chiron и отправился по адресу, который мог бы найти даже с завязанными глазами. Он знал, что в это время ни Сун Ланя, ни его надоедливой сестрички не должно быть дома, а потому предвкушал застать Сина одного. Радость предстоящей встречи была столь сильной, что её не мог испортить ни извечный упадок окружающей обстановки, ни хриплый клёкот дверного звонка, что явно доживал свои последние дни. Дверь не открывалась довольно продолжительное время, хотя Ян определённо слышал, что в квартире кто-то есть. Он собирался уже позвонить мужчине телефоном, когда дверь немного приоткрылась и звякнула цепочка замка, хотя раньше Ян ничего подобного не помнил. — Кто там? — голос Синчэня был хриплым, будто простуженным. — Син, ты что опять заболел? И как ты умудряешься? Лето же на улице! — весело проговорил Ян, заглядывая в небольшой зазор между стеной и дверью. То, что он увидел там — ему совершенно не понравилось. Тот, кто находился за дверью был больше похож на тусклую тень Сяо Синчэня, которого он оставил несколько дней назад. Бледное лицо. Покрасневшие опухшие глаза, будто от продолжительного плача. Заострённые, будто посеревшие черты знакомого лица, подёрнутые болезненным румянцем. Ян порывисто дёрнул дверь на себя, отчего хлипкая цепочка жалобно звякнула и сорвалась с креплений. — Син, что произошло?! Но мужчина ничего не ответил, опасливо пятясь назад, а затем, неуклюже развернувшись, бросился вглубь квартиры, то и дело, ударяясь о стены и немногочисленные предметы, попадающиеся ему по пути. Ян стоял в недоумении несколько секунд, стараясь понять суть происходящего, но мозг будто превратился в тянучку, не желая нормально работать. Он быстро проследовал за убежавшим, огибая устроенным им беспорядок. Дверь спальни Синчэня ожидаемо оказалась запертой изнутри. Яну не составило бы особого труда взломать и этот нехитрый замок, но он всё же здраво сообразил, что это не выход. Он негромко постучал, но не получив никакого отклика, заговорил сам. — Син, что случилось? Объясни мне, пожалуйста! Я же ничего не понимаю! Да, я пропал на несколько дней, я виноват, но ведь я могу всё объяснить! Я… — Попал в аварию? — послышалось едва слышное из-за двери, и Ян осёкся, ведь именно это он и хотел сказать. — Откуда ты… Ему ничего не ответили, лишь в узкую щель под дверью просунулась сложенная пополам газета, а затем Син сказал негромким ломким голосом: — Сун Лань мне прочитал, сам я, ты знаешь, не могу… Ян с недоумение поднял измятые листы, разворачивая их и всматриваясь в статью, что занимала почти всю страницу. «ВЫСШАЯ МЕРА! Убийца по вызову взорвался по дороге на допрос прямо в везущем его автомобиле!» Гласил заголовок, горящий ядовито-красными буквами. Под ним, красочная биография самого Яна, вместе с несколькими прикреплёнными фото. Ян неверяще смотрел на ровные колонки текста. Глаза то и дело вырывали из текста отдельные слова, смысл которых почему-то терялся, путал и будто убивал своей достоверностью и честностью. «Многочисленные жертвы». «Организация несчастных случаев». «Изнасилования». «Контрабанды наркотиков». «Шантаж» … — У этой газеты есть ещё свой канал. Хочешь дам послушать тот репортаж? Я его до дыр заслушал, — послышался из-за двери нервный смешок, после которого отчётливо можно было разобрать сдавленный всхлип, — А знаешь, что хуже всего? — продолжил Синчэнь после короткого молчания. — Всё это время я думал не обо всех этих ужасных словах, что там написаны, а о том, что ты действительно умер… Я идиот, который несколько дней оплакивал убийцу стольких человек! — голос говорившего сорвался. А Ян всё не находил слов. Что он мог сказать? Оправдаться? Утешить? Сказать, что всё это неправда? Что это лишь глупая ошибка? Просто совпадение? Бред… Бред, чёрт возьми! Что он должен сделать? Как объясниться? Он лишь до хруста сжал пальцы, бездумно комкая бумагу в руках. Неужели всё так просто разрушено? Какой абсурд, это не может быть так! Но вот она реальность: он попался на собственную удочку. На то, что говорил Лань Сичэню всего несколько дней назад. Неужели он оказался настолько невнимательным, что упустил из виду тот факт, что какой-то корреспондент сумел каким-то образом узнать о том, кого же должны были перевозить в взорвавшемся автомобиле? Какой глупый просчёт. Снова. Ян прижался лбом к холодному дереву двери, говоря только два слова: — Син, прости… В ответ — ничего лишь едва различимое отрывистое дыхание и, кажется, всхлипы. — Уходи, — снова едва слышно, но в образовавшейся тишине — отчётливо и словно приговор. Стук молотка по крышке гроба, — Уходи! Ян бессильно скрипнул зубами, со злостью ударяя ещё не зажившими костяшками по окрашенному дереву. И правда, чего он ждёт? На что надеется? Что Синчэнь сейчас откроет дверь с прежней тёплой улыбкой и простит всё на свете, точно также как делал всю свою жизнь. Как глупо. Можно ли простить то, что он сделал? Нет. Крови на его руках слишком много, чтобы даже такой человек, как Сяо Синчэнь мог закрыть на это глаза. Какой глупый каламбур. Ещё одно тихое «прости» потонуло в очередной просьбе-крике уйти. Ян медленно закрыл за собой дверь квартиры, в которой, как ему казалось, он нашёл всё счастье. Но он ошибся. Судьба лишь жестоко посмеялась над ним, дав почувствовать каково это — жить нормальной жизнью. И лишь затем, чтобы потом ударить побольнее. Дать почувствовать себя точно так же, как те многие, кого он отправил на тот свет. Вот как это, быть мёртвым. Пустота. Холод. Абсолютное ничего, от которого никуда не деться. Ян не помнил, как оказался за городом. Он гнал машину вперёд и вперёд, пока не закончилось топливо и мотор просто на просто не замолчал. Ян бесцельно смотрел перед собой, сжимая и разжимая пальцы на мягкой коже руля, а затем вышел из авто, усаживаясь прямо прогретый за день асфальт и опираясь о переднее колесо — ещё горячее от длительной гонки с попутным ветром. Дорога была пустой. Лишь где-то вдали шумел и ворчал засыпающий город, всё больше зарываясь в пушистое одеяло сумерек. Ян опустил голову на скрещенные руки, стараясь унять резкую головную боль. Но виски противно ныли, а в пульсирующем мозгу то и дело звучало тихое «уходи». Отчаянное. Надрывное. Убивающее. Хотелось бежать. Как можно дальше вперёд, лишь бы спрятаться от этого больного сорванного голоса, в котором боли ничуть не меньше чем горечи. «Всё это время я думал не о всех этих ужасных словах, что там написано, а о том, что ты действительно умер…» «Прости…» Он просидел так почти до самого утра, наблюдая пустыми глазами за тем, как небо постепенно всё гуще тонет в чернилах, хаотично зажигая тусклые точки бледных звёзд — совершенно бесполезных, холодных и далёких. Лишь, когда далёкий чёрный горизонт разделился надвое неясной полосой рассвета, Ян наконец поднялся со своего места. Во взгляде — отчаянная, лихорадочная решимость. В руках — холодная гладь телефона. Раз уж быть негодяем, так до самого конца… Кто так говорил? Впрочем, разве это столь важно?