Мой утешительный приз

      Брюнетка сплела наши руки, вознося над головами, и осторожно подступила ближе, чуть прислоняясь к бедру гибким телом, волнующее тепло которого передавалось мне сквозь одежду. Я ощупывал её тонкие пальцы, всматриваясь в бездну между нитевидных узоров на радужках счастливых пепельно-серых глаз в тени нависших над нами расслабленных рук, и, побаиваясь лёгкого внезапного головокружения, следил за тем, как на милом личике замирает предвкушение.       Под пристальным взглядом я стал поверженный; шагнул навстречу, спускаясь одной ладонью к лопаткам, и слегка прижал её к груди, увлекая в неторопливый размеренный шаг. Поглаживая узкое хрупкое запястье девушки, я требовательно вынудил её прокрутиться, чтобы проверить, насколько она послушна: танцовщица обернулась горячей спиной, не смея ослушаться, плотно прижалась и тут же, найдя во мне опору, вскинула стройные полусогнутые ножки, одним изящным взмахом раскрывая их и перебрасывая в сторону. С невинным удовольствием наблюдая, как моё бедро оказалось между её ног, я испытал лёгкое приятное удивление, когда она смело и крепко обернула меня вокруг торса, сжимая ладонями ткань на плечах, слегка задевая кожу. Одним плавным толчком я ощутил, как её невесомое тело замерло над моим лицом, будто создана танцовщица не из плоти и крови, а из воздуха, а потом свободно устремилось к твёрдому полу. Всецело доверяя моим заботливым бережным объятиям, в которых я задержал её, наверное, чуть дольше нужного, девушка встретилась натянутыми ступнями с каменной поверхностью и упорхала за мной в центр просторного холла.       Она избирательно зеркалила каждый прозрачный оттенок потаённой обиды и разочарования сквозь партии эмоциональных изгибов тела, выдающиеся чересчур для меня откровенными, будто проникая мне в душу, и между извивающихся вскинутых рук я высматривал её наполненные одобрением глубокие и ясные пепельно-серые глаза. Мне становилось страшно быть прочтённым и искренним в такие мимолетные мгновения нашего пылкого танца, а потому я принялся сокращать расстояние между распаленных тел и заодно усложнять возможность наблюдать за мной со стороны.       Хищно приблизившись к ней со спины, пока девушка выписывала свой силуэт в свете тусклых ламп, играя с пляшущими на полу тенями, я скользнул ладонью под женской грудью и сжал кожу на рёбрах сквозь плотную ткань майки поверх концертного боди. Лицо моё приникло к обнажённой шее дрогнувшей танцовщицы, и я смог вдохнуть уже знакомый сильный запах будто растопленного сливочного шоколада. Она плавно качнулась, приводя наши чувствительные тела в заметное интенсивное взаимодействие, и мы заполнили пространство фойе плавными изгибами рук и их теней, оберегая уязвимый под нарастающей страстью невинный контакт.       Настороженно наблюдая за в миг пробудившимися в теле тянущими ощущениями от живого и чувственного танца с темноволосой, малознакомой, но такой близкой по духу, девушкой, я мысленно усмехнулся: кажется, будто нет никаких чёртовых сил, чтобы терпеть жгучий стыд и жестокое в себе разочарование после потраченных в пустую моральных и физических ресурсов, бессчетного количества дней, чтобы пройти этот путь, но тут же, в это самое мгновение так приятно чувствовать себя необходимым в её ласковых успокаивающих прикосновениях, окутывающих плечи и торс. Будто и не мне это нужно в первую очередь...       Если это радость от наконец-то пройденного этапа высвобождается в раскрепощенном пленительном танце, то почему она разделяет её со мной? Увидела внешне привлекательного парня, распластавшегося по стенке, в толпе изнеможденных танцоров и опрометчиво прилетела опалить свои ломкие крылышки... Это так странно и немного нелепо, но совсем не в том ключе, что я развивал на обозрении комиссии: всё по-настоящему, прочувствованно, только танцуем мы на проходной престижной академии. Но мне определенно становилось легче. ― Это, конечно же, лучшая терапия в моей жизни, но зачем ты это делаешь, ― под озадаченный ошеломлённый взгляд старого охранника, выпустившего из рук шуршащие листы черно-белой газеты, и растерянный немигающий Джастина, мы скользили по сверкающему каменному полу под шелест ткани нашей одежды, умело сталкивая тела в продолжении обоюдного притяжения. ― Я не просил меня жалеть... ― А у меня и нет к тебе жалости! ― словно обтекаемая прозрачной густой жидкостью, девушка оседала на холодный каменный пол, утягивая меня за собой в гибких извивающихся движениях. Если эта обжигающая нежная теплота в купе с пристальными внимательными взглядами - не жалость, то что? Наши горячие спины коснулись ледяных плит, и одним умелым замахом ног мы синхронно проскользили ступнями, как стрелки часов вычерчивают окружность на циферблате, над головами, и развернулись друг к другу лицами, вглядываясь в расплывающиеся в тусклом освещении глаза, запрокинув головы. ― Жалость и сострадание - вещи разные, ― брюнетка протянула навстречу мне тонкую руку, поглаживая теплыми подушечками пальцев плечо из-под приспустившейся майки, а потом глубоко прогнулась, поднимая корпус над полом на крепких напрягшихся ногах и руках. ― Какая разница? ― я аккуратно пронырнул под изгибами её стройного тела и ухватил на руки, ощущая, как мышцы её полностью расслабляются, и танцовщица бесстрашно и беспрепятственно позволяет властвовать над собой, пока я наслаждаюсь секундным контролем и закручиваю её. ― Я просто тебя понимаю, вот и всё.       Её пышные волосы разлетались в стороны и окутывали шелком мои руки, пока я смотрел на её расслабленное умиротворенное личико. Я прокрутил её чуть дольше, чем, наверное, было необходимо, потом замедлился и вовсе остановился, удерживая до тех пор, пока пальчиками она не коснулись пола, и танцовщица плавно опустилась передо мной, внимательно заглядывая в глаза. ― Браво! ― мы вздрогнули от громких одиночных аплодисментов и одновременно обернулись на эхом разносящиеся по полупустому пространству гулкие хлопки, выныривая из пронизывающего тела остаточного летящего чувства. От неожиданности я расцепил наши руки. ― Напомни, как тебя...       Мужчина в терракотовом пиджаке поправил свои очки, натягивая их впритык к изучающим темным глазам, которые с такого близкого расстояния теперь были различимы. Опешив при виде одного из членов комиссии с рабочим кейсом, продетым на руку, я остолбенел в ужасе от устроенного нами беспорядка в холле на глазах строгого жюри и не сразу понял, что обращается он именно ко мне. Лицо его отражало все оттенки рассерженности, усталости и глубокого удивления. ― Ну что ты застыл! Я не помню твоего имени! Но если бы ты так станцевал на сцене, ты бы был в их числе, ― мужчина бегло осмотрел мою напарницу и Джастина, замеревшего в безмолвном изумлении. Рот мой непроизвольно раскрылся, а голос предательски застрял в глотке вместе с удушающим комом, и я сдавленно закашлялся. ― Брэндон его зовут, ― парень подскочил на ноги, переминаясь и с непонятной надеждой и воодушевлением всматриваясь то на меня, то на члена комиссии. ― А твой застенчивый друг всегда цепенеет в самые неподходящие моменты? ― мою ладонь кто-то до боли сильно сжал, и я поймал на себе пронзительный взгляд пепельно-серых глаз, что отрезвило меня молниеносно и окончательно. ― Нет, я вообще ненавижу скромность! ― Теперь ненавижу. ― Это не про меня, ― мужчина вымученно улыбнулся с лёгким удивлением и одной рукой озадаченно схватился за лоб. ― Что же с тобой будешь делать... ― он глянул на часы, потом на меня и проследил за всё это время искренне недоумевающим охранником, с интересом перегибающегося через стойку. ― Брэндон, ты везучий. Я бы никогда не дал кому-либо второй шанс после такого провала, но ведь ты смог затмить первое впечатление... Просто благодари бога и свою талантливую подружку... И занеси завтра обратно свои документы, посмотрим, на что ты ещё способен, ― тёплые женские руки с силой сомкнулись на моём торсе, крадя у меня глубокое дыхание. ― Танцевать будешь с ним, ― Джастин одобряюще закивал, соглашаясь на любые предложенные условия. ― Потому что выделить отдельное время для такого дерзкого и неоднозначного танцора - слишком невероятная удача, которую я не могу допустить в твоём случае! Заодно проверим, как твой друг умеет работать в тандеме. Взаимодействовать с другими людьми - то ещё искусство, ― он наградил девушку одобрительным кивком, стирая с лица последние нотки восхищения, и направился к стойке, перебирая в руках звенящие ключи. Сердце моё отстукивало где-то в горле, бешеным ритмом разгоняя кровь по телу, в ужасе возвращая меня мыслями в момент, когда я потерял, как мне казалось, последний шанс, и тут же выстреливая в груди сумасшедшей радостью. Неужели так может быть... ― Спасибо! Я вас не подведу! ― мужчина больше не смотрел в нашу сторону, погружаясь, видимо, в свои глубокие тягучие мысли, попрощался с охранником и учтиво извинился перед ним за наше поведение, а потом торопливо скрылся в полуоткрытых дверях академии, словно боясь передумать и забрать свои вылетевшие слова, за считанные секунды перевернувшие вверх дном весь мой внутренний мир и душевное состояние. ― Это нереально! Просто нереально! ― Джастин подлетел ко мне и принялся трепать за голову, придушивая в мужских объятиях, а я не верил. ― Разве бывают такие случайности?       Пока друг портил мой внешний вид без всякого сопротивления в радостной эйфории, я испытывал медленно заполняющее каждую частицу тела безграничное облегчение и смотрел вслед спешно покидающей академию танцовщице. Действительно, разве бывают такие случайности? ― Стой! Подожди, ― брюнетка задержалась в дверях, придерживая створку, и нехотя обернулась. ― Ты пригласила меня танцевать... Потому что знала, что он придет? ― на лице моём замерла недоверчивая, но восхищённая ухмылка, и чем дольше зависала пауза, тем более торжествующе я следил за блестящим взглядом девушки. ― А если бы я не согласился... ― Ну согласился же! ― она довольно усмехнулась и осмотрела меня напоследок с ног до головы. ― Брэндон, мне пора, ― танцовщица едва ли не выплыла между створок двери, но я стремительно влетел на выход вместе с ней, удерживая её за хрупкие плечи. ― Стой же ты! Как тебя зовут? ― девушка насмешливо улыбнулась и заглянула куда-то слишком глубоко мне в глаза, заставляя вздрогнуть. ― Мишель. Мне пора, правда, ― она увернулась из преграждающих ей путь объятий и проскользнула на улицу, промелькнув в окне академии.