Мой утешительный приз

      Впервые за мою не такую уж долгую, но честным трудом построенную карьеру сердцееда меня обвиняли в связи с женщиной незаслуженно. Я буквально обомлел от подобной лжи, вспоминая суровую сорокалетнюю женщину из комиссии с пронзительным грозным взглядом, от которого я готов был сжаться в комок, и тут же взглянул на всех танцоров в хореографическом зале под новым углом: для них я был юный мальчик с красивыми телом и лицом, добившийся своего. После моего публичного провала, наверное, нельзя было придумать ничего более правдоподобного - “попал сюда через постель”, и я разочарованно замер, буквально поник, глядя на расстроенную Мишель. Я бы хотел сказать, что на мнение обо мне других людей и их стадной способности быть ведомыми сплетнями мне глубоко было наплевать, и я настойчиво себе это твердил, но это было далеко не так. Я оказался в оппозиции против всех, и это здорово ударило по моей уверенности. Для всех окружающих я выглядел сейчас как пластиковый гадко улыбающийся кен, но моё душевное состояние рухнуло в тёмную пропасть огорчения, и кричать каждому, что я этого не делал, было бесполезно.       Не вовремя или кстати в зал торопливо ворвался мистер Купер, тот самый, неожиданно подаривший мне второй шанс, и люди тесно выстроились в подобие шахматного порядка перед сплошным блестящим зеркалом. Голоса заметно стихли, предоставляя возможность говорить преподавателю академии. Мы с Джастином расположились недалеко друг от друга, но он, расстроенный отсутствием у меня радушия по отношению к его свежеиспеченной девушке, демонстративно не смотрел в мою сторону. ― Доброе утро! Времени было предостаточно, надеюсь, все, кто торопился сегодня на наше занятие, успели. Приступим, ― мистер Купер выглядел непривычно в спортивных трико после его запечатленного мною официального образа со строгим пиджаком, но то, с каким моментальным порывом он включился в процесс, выдавало в нём профессионала с тридцатилетним стажем и страстного любителя своего дела, проводившего в хореографическом зале бессчетные дни и ночи.       Заиграла спокойная, но ритмичная музыка, эхом доносясь до дальних линий, ютившихся ближе к раздевалкам. Я видел спину Мишель, стоявшую в ближних к зеркалу рядах, и то, как вздрагивала копна её высоко собранных волос от каждого заинтересованного поворота головой. Преподаватель, не вдаваясь в глубокие объяснения, молчаливо занёс руки, придав им мягкую округлую форму, идеальную от расслабленных плеч до собранных пальцев, и проскользил поставленной стопой по натёртому канифолью полу. Его ровный корпус послушно изогнулся под строгими командами вслед контролируемым импульсам, и резко, словно выпутавшись из рыболовных сетей, он обернулся к своим смирным зрителям лицом, демонстрируя пугающее недовольство. ― Для кого я это показываю? ― суровый мужской голос прогремел пронзительно и разлетелся в каждый угол заполненного оцепеневшими танцорами зала. Тут же на ходу включаясь в работу, абитуриенты подняли заметный шум от торопливых сбивчивых шагов, и я не стал исключением, пробуя на вкус гнетущую враждебную атмосферу. Мы как стадо слепых оленей пытались успеть ухватить хоть часть от той информации, что подавал будто невзначай и без усилий мистер Купер, но в то время, когда его тело было настроено для большой сцены самым тонким образом, всё, что пародировали или выжимали из себя мы, и близко не походило на его манеру. И всё же он хищно что-то высматривал то в зеркале, то в зале среди побледневших лиц, не прерывая бесконечный поток импровизации и оценивая каждого, кто оказался в его поле зрения. Уверен, он не упустил никого.       Мы разворачивались спинами, резко оборачиваясь на мужчину, чтобы не потерять его из виду, опускались к полу, изучая поверхность ладонями под тяжестью тел, рассекали ногами и руками воздух, боясь столкнуться друг с другом от тесноты. Краем глаза я видел, как Джастин сосредоточенно высматривал мистера Купера, подзависая головой между движущихся тел; чуть поотдаль от него Изабель точёно вилась за каждым элементом, и её взгляд, которому она упорно пыталась придать спокойной мягкости, под налётом жестокой целеустремленности оголял её стервозную остроту, впиваясь в каждый объект на пути четкого механичного танца. Я видел лица и других танцоров, ядовито переглядывающихся вскользь между плавными движениями. Мишель едва было видно за непрерывно сдвигающимися к окнам вытанцовывающими людьми. Сначала я видел её профиль, без энтузиазма опущенный к полу взгляд, а потом только знал, что она танцевала за высокой девушкой в светло-жёлтых брюках.       Спонтанная хореография давалась мне тяжело. Мой несосредоточенный взгляд блуждал с отражения преподавателя в зеркале по лицам танцоров, успевающих играть с моральным давлением надо мной и многими растерявшимися совсем юными абитуриентами. Стоило обернуться в направлении девушки в светло-жёлтых брюках, я начинал непроизвольно искать копну тёмных пышных волос и атласные тонкие руки, раскрывающиеся в новой партии движений, о прикосновениях которых я только и мечтал. Сколько было возможно, я сбивался и пытался вклиниться снова в единый поток вновь и вновь, встречая взглядом среди зала таких же выпавших из процесса танцоров. Через целую пережитую вечность мистер Купер остановился, щёлкнул по кнопке стереосистемы, и каждый нашёл себя прижатым к стенам и соседям под движущимся внезапно оборвавшимся танцем, торопливо возвращаясь на свои места. ― Хорошо, с разминкой закончили, ― мужчина усмехнулся, потирая щетину, и мне стало не по себе при слове “разминка”. Мастер класс больше напоминал очередное испытание, чем обучение, и я почувствовал себя крысой в мышеловке, ещё и под прицелом уничтожающих кошачьих взглядов недоброжелателей. Первое, что требовалось от меня сейчас - наплевать на чужое мнение и сосредоточиться. ― Поговорим о том, что мы ищем в вас. Что ищу я...       Дверь со скрипом распахнулась, прерывая на полуслове мужчину, сотни глаз устремились в сторону боязливо заглядывающих в зал молодых людей с сумками наперевес. Неловкая тишина заполнила каждую частицу пространства и заодно моего тела, заставляя меня испытывать стыд за опоздавших незнакомых танцоров. Один было раскрыл рот, чтобы попросить прощения, судя по его испуганному виду... ― Убирайтесь, молодые люди! Встретимся на прослушивании, ― мистер Купер спешно подошёл к двери и безапелляционно захлопнул её перед носом парней. У меня по спине пробежали мурашки, а в груди словно что-то горячее и жгучее растеклось по стенкам лёгких. Суровый, требовательный преподаватель никак не мог ассоциироваться у меня с великодушием, которое он проявил по отношению ко мне, и от этого становилось страшно под гнётом возложенной на меня ответственности. ― Меня нельзя прерывать! Надеюсь, вы это понимаете теперь, ― он вновь обращался к нам, вернувшись на своё место у зеркала, и будничным равнодушным тоном заговорил про образ артиста, в котором жюри хотят узнать каждого, прошедшего на место в академии, словно боясь, что эта информация долетит до наших ушей.       Я слушал предельно внимательно и понимал, что где-то мне далеко до “универсала со свежим личным видением, превосходной физической подготовкой и способностью умело откликаться на музыку импровизацией в любой подходящий и неподходящий момент”, но в чём-то я чувствовал свои силы явно и самонадеянно. Этот второй шанс был необходим мне для роста, как проливной дождь для пересыхающей унывающей почвы. Мистер Купер, видимо, не любил много разговаривать, а потому быстро закончил свой богатый на эпитеты, но короткий монолог, и не дав никому опомниться, включил популярный танцевальный трек, шокируя танцоров зазвучавшим откровенным текстом в стенах академии. ― Предлагаю поимпровизировать любому, кто захочет, прямо сейчас.       Моё сердце заколотилось как молоток на наковальне: я мгновенно сорвался в его сторону, лавируя между растерявшимися, оценивающими свои силы танцорами, привлекая за собой следом недоумённые взгляды. Под резвыми размеренными шагами я давил остатки страха осуждения и возможности облажаться. Ещё десяток танцоров вышли со мной в центр, и не дожидаясь никаких лишних слов, я молча принялся раскачиваться в такт, убеждая себя, что подобные действия самые правильные после прозвучавшего предисловия про умение импровизировать в любой момент.       Прежде чем меня поглотил грубый ритм, я поймал на себе недоуменный взгляд Джастина, восхищенный, неожиданно загоревшийся Мишель и ещё сотни оценивающих взглядов в перемешку с насмешливыми по другую сторону переполненного помещения.       Ощутив себя постепенно комфортно и расслабленно в своём ходовом жанре, я вступил с быстрым темпом под популярную клубную песню, не стесняясь изучать пространство вокруг себя, поверхность станка и пола, быстро прощаясь с любыми общепринятыми академическими нормами и желанием угодить грозному жюри. Я начал танцевать так, словно меня никто не видел, полностью отгородившись от завязавшегося взаимодействия нескольких таких же бесстрашных танцоров, и как позже заметил, неплохо сумел оттянуть на себя часть внимания оценивающего зала. Мистер Купер сложил руки на груди и со скептической усмешкой наблюдал за амбициозными абитуриентами.       Предоставленная свобода легко могла выдать во мне пошлые нотки, приобретённые в процессе нашего с Джастином несерьезного, время от времени необходимого заработка на жизнь, от которых я пытался избавиться на период поступления в академию, и хоть я здорово нарушал сдержанные обозначенные рамки, умудрялся балансировать на грани приличия и собственной индивидуальности. Ладони проскальзывали по корпусу, вились за станком, приподнимая тело, а следом натянутые ноги; через мгновение стопами я ощущал пол и имел смелость опускаться на колени под косящимися взглядами, склонялся локтями и запястьями к холодному паркету, заныривал головой и приподнимал таз, чтобы закрутить тело в недоступном для многих присутствующих впечатляющем трюке. Возможно, после такого обо мне думали ещё хуже.       Буквально чувствуя кожей сжигающий посторонний взгляд, я мысленно гадал, кому он может принадлежать. Провернувшись под раскрытыми руками и обернувшись лицом к публике я вынужден был подвинуться от влетевшего на импровизированную сцену светловолосого парня. Как только он сорвался с места, пришедшие в себя танцоры напротив нас принялись включаться в трек прямо со своих мест, понимая, что сдвинуться им больше некуда, и моя минута славы подошла к концу.       В его внешности я узнал знакомые черты парня, обнимавшего Мишель в коридоре главного корпуса, и поспешил найти её личико среди толпы, но так и не смог убедиться в правильности своих догадок, потому что зародившуюся танцевальную вакханалию быстро прервал мистер Купер. ― Достаточно, ― музыка стихла, и каждый замер на случайных местах. ― Я увидел всё, что мне было нужно, благодарю. Можете вернуться в линии.       В груди у меня затрепетало от того, что мне удалось успешно проявить свою инициативу, но оценку самого танца преподаватель умалчивал, от чего становилось до холода дурно. Я понятия не имел, как выглядел со стороны, но от самоедства и рассуждений тут же пришлось отказаться, включаясь в новое задание.       Оставшееся основное время незаметно пролетело под джазовый трек, пока мистер Купер раскрывал нам верхушку айсберга танцевальных секретов в сложной замысловатой хореографии. Непрерывное её повторение было сродни силовым упражнениям в спортивном зале со штангой, и я мог только догадываться, какого было девушкам на сегодняшнем мастер классе, какого было Мишель.       Склоняясь к полу и выталкивая одними руками корпус, чтобы опуститься грудью, а потом бёдрами на твёрдую поверхность, я раз за разом ощущал болезненное жжение в мышцах и вымученно отвлекался на танцоров перед собой, сравнивая женские накачанные задницы, мелькающие перед глазами. И почему-то каждый раз зад Мишель оказывался для меня наиболее привлекательным, хотя я не мог понять особого её отличия от других девушек. По голове и лицу сбегали дорожки пота, и как только мужчина сообщил, что занятие окончено, и торопливо вышел из хореографического зала, оставляя абитуриентов наедине с мышечной болью, я убито припал к полу, покорно принимая все насыщенные события сегодняшнего дня и вслушиваясь в ноющие стоны, наполнившие помещение. ― Чёрт возьми, он просто изверг, ― Джастин распластался по полу на расстоянии вытянутой руки и обернулся одной головой, впервые контактируя со мной после утреннего знакомства с Изабель. Он виновато осмотрел моё лицо, не зная, как начать диалог. ― Ну ты даешь, не ожидал, что ты выйдешь... ― Сам не ожидал, ― я шумно выдохнул и прикрыл глаза, пытаясь успокоить колотящееся от больших нагрузок в груди сердце. Мне было слышно, как к Джастину подошла Изабель, но я, будто в забытье, не понимал, о чём они разговаривают, лишь её чужой посмеивающийся голос напоминал, что я разлёгся не дома в кровати, приводя в настороженное осознание, и я вдруг остро понял, что мне пора поторопиться, чтобы не упустить в очередной раз темноволосую танцовщицу из первых рядов.

***

      Джастин и Изабель ждали меня у выхода, а я тревожно бродил по знакомому фойе, где выписывал будто вчера очертания рук в свете зажжённых ламп вместе со смелой и малознакомой мне Мишель. Пока я заглядывал в чужие женские лица, проплывающие мимо в сторону беспрерывно раскрывающихся дверей, я всё думал, чем могла бы для меня обернуться несостоявшаяся сегодняшняя встреча. Что если я пропустил её или не успел вовремя выйти из зала, и Мишель ушла раньше?       Мне стало казаться, что я могу сойти с ума, или я уже медленно скатываюсь по наклонной в сторону неадекватного маниакального желания знать об этой девушке как можно больше и чаще. Кругом одни сногсшибательные танцовщицы в прекрасной физической форме, но лишь одна самонадеянная и добродушная нарушила ход моей жизни, заинтересовавшись душевным состоянием глубже, чем из вежливости к постороннему человеку. “Я просто тебя понимаю, вот и всё”. Её фраза уже который день звенела в моих ушах, и я с горечью отматывал в памяти наше утреннее столкновение взглядами: разочарованная, потерянная. Но неужели из-за злых слухов? Ведь кто, как не она должна знать, что эти сплетни - полный абсурд.       А ещё этот светловолосый крепкий юноша, внезапно нашедший в себе силы ворваться в смелую импровизацию... В отличие от меня ему явно было легкодоступно общение с брюнеткой, и мне становилось тошнотворно неприятно от осознания упущенного времени, ведь они явно познакомились на первом прослушивании, а я как последний придурок упустил Мишель, даже не спросив номер телефона. Теперь я готов был загрызть себя до костей: в груди гадко растекалось бессильное сожаление.       Маясь по проходной среди толп молодых людей, я чуть не упустил из виду копну тёмных пышных волос, содрогающуюся из-за торопливых шагов. Снова заметив девушку уже в дверях, я одёрнул её за запястье и вынудил остановиться. Мишель вздрогнула и боязливо обернулась. ― Чарльз, я не... ― Услышав чужое имя, я моментально растерялся, словно попал на праздник без приглашения, и едва заметно погладив тыльную сторону её ладони, отпустил руку. Моя дрогнувшая улыбка, я чувствовал, окончательно пропала с лица. ― Брэндон? ― Вы выходите? Или так и будете стоять в дверях? ― я отшатнулся от сборища людей, позволяя им выйти, и Мишель вдруг просочилась в холл. Несколько секунд растерянно осматривая друг друга, мы всё-таки отошли в сторону окна, и девушка опустила на пол свою набитую вещами сумку. Боже, она помнила моё имя... ― Ты так восхитительно танцевал, было невозможно оторваться, ― белки её глаз были красные, видимо от слёз, а взгляд потускневший, задумчивый. Серьёзный вид никак не вязался с непринуждённым разговором, который затеяла Мишель. ― Спасибо, но это твоя заслуга. Ты не представляешь, как я тебе благодарен... ― больше всего я бы хотел наброситься на неё с объятиями, но та малая часть информации, которой я владел, о практически незнакомой девушке не позволяла нарушить её границы. ― Ничего такого, просто совпадение и инициатива, которую, прежде всего, поддержал ты сам, ― брюнетка смущенно отмахнулась от благодарностей, словно не умела их вовсе принимать, и я запнулся от переизбытка мелькающих мыслей: я должен был столько всего спросить... ― Мишель! ― из-под моих ног чуть не ушла земля, когда я понял, что наш разговор прервали, но я быстро пришёл в себя, узнав в мужском голосе знакомый тембр. ― Так ведь тебя зовут? ― девушка обернулась, и Джастин, рассмотрев её очевидно заплаканное лицо, кинул на меня вопросительный взгляд. ― Я просто хотел позвать тебя вместе с Брэндоном в бар сегодня в десять... Всё в порядке? ― Да, всё путём... ― Мишель из последних сил сдерживала слёзы, и мельком осмотрев моё лицо, поняла, что я пристально за ней наблюдаю и опустила взгляд в пол. ― В бар не пойду, поздно. ― Брось, Брэндон тебя проводит. Там можно будет расслабиться и потанцевать, ― Джастин аккуратно настаивал, и я немного удивился его желанию помочь мне завоевать девушку, несмотря на то, что я не по-дружески отнёсся к его пассии и обидел его своим поведением. ― Нет же, не могу. Я занята, спасибо за приглашение, ― Мишель утёрла слезу, и скрестила руки на груди, не желая больше ничего слышать про танцы и алкоголь, но не решалась закончить разговор, заглядывая мне в глаза. ― Если у тебя что-то случилось, то, может, стоит отвлечься? Я проведу тебя до дома, не волнуйся... ― свой глупый ненавящивый аргумент я подкреплял снисходительным пристальным взглядом, рассчитывая, что девушка согласится провести в моей компании вечер, а может быть и ночь. За секунду представив её обнажённое нежное тело в своих руках и тут же избавляясь от непрошенных мыслей, я напомнил себе, что думать об этом на глазах заплаканной Мишель сейчас не время и даже немного кощунно. Брюнетка забегала взглядом по моим губам, провоцируя в теле мучительное томление от ожидания и неопределенности, а потом тяжело вздохнула. ― Ну хорошо, какой адрес?