Мой утешительный приз

      Изабель потягивала розовый, украшенный сахарным песком и ягодами, коктейль через тонкую трубочку, заметно скучая под наши диалоги и следила за новыми посетителями в приглушенной обстановке тёмного бара. Исподтишка поглядывая в её сторону, я мельком задумывался: “Если бы Джастин не помог мне увидеться сегодня с Мишель, я бы злился на него за потраченное время на свидание с Изабель вместо тренировки”. ― Странно, кому ты мог перейти дорогу? ― рука Джастина покоилась на стройной талии девушки, обтянутой ажурной просвечивающей тканью откровенного платья. В мерцающем свете красных софитов она самозабвенно наблюдала за горящим восхищением взглядом моего друга, и при виде его по-глупому самодовольного удовлетворенного выражения лица я медленно и невольно стал задумываться, что они неплохо смотрелись вместе. В непринуждённой обстановке бара Изабель выглядела куда более безобидно и даже немного расслабленно. ― Это какое-то недоразумение... Я ходил на свидание с молоденькой девушкой из приёмной комиссии, она сама ещё студентка и учится в этой академии, ― оценивая задним числом её потенциальную опасность и возможную женскую месть, я настороженно замер. ― Спать со взрослой сорокалетней женщиной - не для меня, ― лицо моё непроизвольно сморщилось, как только я ощутил чужие нежеланные прикосновения, которые мне приписывали в сплетнях. ― Если бы я не видел, как было на самом деле, я бы даже мог поверить в слухи, ― Джастин, вдоволь изласканный в объятиях своей спутницы, расслабленно обпёрся о холодный мраморный стол и заглянул в стакан в своих руках, на дне которого плескались остатки мутного алкоголя. Не оценив его откровенно злой юмор, я придал своему выражению лица напускного безразличия. ― Где там уже Мишель? ― Скоро будет на месте, ― привычным, доведённым за день до автоматизма жестом, я открыл сообщения и в очередной раз перечитал последнее в нашей переписке. Спонтанное решение танцовщицы провести с нами вечер наперекор плотному расписанию, совместному ужину с родителями и плохому настроению говорило мне о её очевидном желании забыться сегодня, и я не мог догадаться, чего ждать от сегодняшней нашей встречи, теряя остатки терпения, пока девушка опаздывала. Непредусмотрительно распрощавшись с бдительностью, я принялся размышлять вслух в продолжении нашей темы. ― Неужели, это блондинка из приёмной комиссии сочинила со злости? Ведь абитуриентам нет смысла портить мою репутацию: я и сам прекрасно с этим справился, когда облажался на прослушивании... ― Может, кто-то вспомнил тебя, твой выход на сцену и чтобы оправдать твоё присутствие, ляпнул первое пришедшее и логичное объяснение?.. ― Я тяжело выдохнул, порядком измотавшись от раздумий на этот счет, всплывавших каждый раз, как только речь заходила об академии. ― Но ты должен понимать, что и сейчас твой выход на мастер классе не оставят незамеченным. Они увидели, что ты достойный соперник...       Изабель замерла с трубочкой во рту и не удержалась от мельком изучающего меня взгляда, от чего я ощутил неизъяснимое волнение и принялся высматривать официанта, чтобы срочно заказать новую дозу жгучего крепкого алкоголя. Неожиданно для себя недалеко от входа я заметил потерянную стройную фигурку в облегающей яркой юбке и неброской кофточке, открывающей вид на обнаженные плечи и шею. Узнав врезавшийся в память силуэт, я тут же направился встречать Мишель, пока она растерянно осматривалась в поисках знакомых лиц, и замер прямо за её спиной. ― Потерялась? ― Уверенным привычным жестом я приобнял девушку за плечи, поглаживая её тёплую кожу, и опустился ладонью на талию, выжидая, как отреагирует танцовщица на откровенное нарушение её личных границ. Она вздрогнула от неожиданности, но не стала меня отталкивать, позволяя вдохнуть шоколадный запах, исходивший от её мягкой кожи и волос, бесконечно преследующий меня последнюю неделю, и обернулась. Я оказался губительно близко к её заплаканному личику, с лёгким удивлением вглядываясь в покрасневшие выразительные глаза. ― Прости, что опоздала. Молли нужно было забрать, ― брюнетка едва уловимо улыбнулась и принялась задумчиво терзать губы, мелькая взглядом по моим. Вечер в её компании только лишь начинался, но я уже успел прочувствовать то, как её несдержанные жесты отзывались в теле пронзающим возбуждением. ― Не волнуйся, ты ничего не пропустила. Ты в порядке? ― Да, да... ― она заметила Джастина, привставшего из-за стола и, уверенно схватив меня за руку и крепко её сжимая своей холодной, двинулась вглубь бара. ― Надеюсь, ты не будешь больше спрашивать о моём настроении. У меня всё прекрасно.       Всё прекрасно. Я усадил её за столик, придвинув поближе заранее заказанный для неё коктейль, и расположился на том же диване, напротив Джастина и Изабель, не стесняясь не случайных, а буквально напористых наглых касаний, от дозволенности которых я приходил в детский восторг. Я чувствовал плечом, бедром слабое, но пробирающее тепло от оголённых участков её кожи, а она, видимо, замерзла в пути, и без лишней застенчивости прижималась плотнее. ― Мишель, это Джастин и его девушка - Изабель, ― на фоне моего приветливого друга брюнетка сдержанно натянула самую поверхностную и неестественную ухмылку в её арсенале, защищаясь от непрошенного знакомства в крепких объятиях своего парня. Мишель растерянно улыбнулась, вероятно, чувствуя себя немного неловко, и я поторопился завязать с ней беседу, чтобы наконец-то узнать как можно больше о её жизни. Мы откинулись на спинку диванчика, и я притянул её к себе, потирая замерзшее хрупкое плечико. ― Молли - это твоя сестра? Про неё ты сегодня мне писала? ― надеясь выведать причины её сегодняшних слёз, я рассчитывал разговорить её под градусом крепких напитков, пока Мишель смело отпивала из стакана. Мы шептались, словно информация, которую она мне доверяла взамен моих вопросов, была слишком секретной и откровенной для посторонних ушей. ― Да. Представь себе, она ещё не ходит в школу, но уже выполняет все хореографические классические позиции, ― то, с какой гордостью она говорила о сестре, заставило меня со слабой доброй завистью поразмыслить на тему того, как повезло Молли уже в юном возрасте обучиться тонкостям академического танца. Изабель и Джастин о чём-то увлечённо тихо начали переговариваться, и я словил на себе острый беглый взгляд девушки напротив. ― Я уверен, она похожа на тебя, ― Мишель одобрительно закивала наперекор грустному неумело скрываемому настроению, и я понял, что прозвучавшие слова были лучшим для неё комплиментом. Я довольно ухмыльнулся, пытаясь сосредоточить всё своё внимание на пепельно-серых глазах, и сжал сильнее её прохладную кожу под своей тёплой ладонью. ― У тебя есть братья или сестры? ― девушка приподнялась и заинтересованно взглянула на меня, одним простым вопросом пробуждая череду болезненных неприятных мыслей о матери, с которой я не поддерживал контакт, и нашей разрушенной семье на фоне её, собирающейся за совместным будничным ужином после учебы и работы. ― Нет, у меня - нет, ― танцовщица допила свой коктейль, всё ещё выжидающе рассматривая моё лицо со слишком близкого расстояния и заученную хитрую ухмылку на губах, обезоруживая меня до лёгкого волнения своей реакцией. ― Так значит, танцы у вас - семейное? ― немного помедлив, она, будто недовольная моим сдержанным ответом, не охотно поддержала сменившуюся тему. ― Мама отвела меня в своё время на занятия, мне тогда было пять лет. А Молли сейчас повторяет мою судьбу. Правда, надеюсь, ей удастся поступить с первого раза в отличие от меня... ― Мишель насмешливо и нервно хохотнула над самой собой. ― Тяжело добиться уважения к своему труду, когда без образования тебя считают достойным разве что выходов на сцену борделя... Я долго привыкала к тому, как меня сравнивали со стриптизершами.       Всем своим видом источая ядовитое недовольство и надменность я “понимающе” кивнул: не без раздражения я натолкнулся на принципы танцовщицы. Можно было бы подумать, что Мишель ― блевотно правильная девочка до мозга костей, если бы только не её вальяжная расслабленность на прослушивании и выходка в фойе академии. Интересно, стала бы она говорить так мне в лицо, если бы знала, чем я промышляю на жизнь? ― Я так понимаю, танцы для тебя важны также, как и для меня, ― девушка очевидно хотела подвести нас к диалогу, где я не мог бы отвечать односложно, заискивающе разглядывая моё задумчивое лицо под тенью грубой насмешки. ― Уверена, что не больше? ― Может, и больше. Ты сегодня один из немногих, кто сумел отличиться, ― я покосился в сторону Джастина, одобрительно улыбающегося при виде Мишель в моих объятиях. Они не слышали, о чём мы разговариваем, как и мы не слышали его диалога с Изабель. ― И перебить негативное первое впечатление дорогого стоит. ― Спасибо ещё раз, это больше твоя заслуга.       Я честно думаю, в танце с Мишель мог смотреться выигрышно практически каждый парень, ведь она так умело подстраивалась и отзеркаливала любые намёки на едва зародившуюся идею, что рядом с ней можно было почувствовать себя особенным и понятым. Её наглое смелое признание в том, что она понимает меня, совсем незнакомого и проблемного в простом человеческом общении парня, могло бы отпугнуть любого замкнутого незнакомца, но меня почему-то так тянуло видеть и чувствовать на себе любое проявление откровений с ее стороны; любой ее взгляд и прикосновения были заманчивы для меня в гораздо большей степени, чем ласки других девушек. Даже когда Мишель пыталась смотреть глубже поверхностных ответов, так уверенно и просто вторгаясь в тщательно оберегаемое мной личное пространство... Но ведь как бы танцовщица не пыталась мне помочь, облегчить свою боль самостоятельно она была не способна. ― Все эти светские разговоры не помогают мне понять, что с тобой происходит... ― брюнетка недовольно и настороженно свела брови, заставляя меня усомниться в том, что я смогу добиться от нее откровенности по поводу ее заплаканного вида и заявления, что всё прекрасно. Но я видел, как покраснели белки серых пепельных глаз и припухли веки, и отвлеченные разговоры не могли сгладить её расстроенный облик. ― Я просто хочу знать. Этот парень, что всё время был рядом с тобой... Ты назвала его Чарльз. Вы расстались?       Подбородок Мишель моментально дрогнул, вызывая в моем солнечном сплетении тянущий отклик, растекшийся по организму неприятной неуверенной дрожью. Стоило себя подготовить к очевидной несдержанной реакции девушки на нескромный вопрос, но она лишь опустила взгляд на пустой стакан и горько ухмыльнулась. ― Это так очевидно? Я, честно говоря, не хотела рассказывать об этом. И даже предупредила тебя, но ты действительно не из робких, ― Мишель с укором и нескрываемым унынием взглянула на меня, на секундочку демонстрируя свою полную подавленность, а потом снова оказалась в моих крепких окутывающих объятиях, незаметно для остальных подрагивая от сдерживаемых удушающих слёз. Из меня плохой психолог или друг... ― Тише, лапуля. Ты не одна, ― пряча её влажное лицо за своей ладонью и прижимая к груди, я следил за взглядами пары напротив, недоумевающих по поводу беспричинно расклеившейся девушки, и рассчитывал, что смогу успокоить Мишель до момента, когда меня самого начнёт сжирать жалость, хотя она подступала каждый раз при виде её заплаканного личика... ― Тебе нравится "лапуля"? ― Она сильно закивала, улыбаясь сквозь тихие всхлипы, пуская всю свою сдержанность на самотёк, отчего я ощутил себя таким важным, оказывая ей поддержку, но таким бесполезным на фоне её свежей душевной боли. ― Мы всегда танцевали вместе... ― с обреченностью ожидая эмоциональный рассказ и одновременно побаиваясь негативного осадка, возникающего от подробностей, я чуть замер, но Мишель принялась глубоко размеренно дышать, утирая влажные дорожки, растекающиеся по щекам, и успокаиваться. ― Ну ничего, переживу. ― Хочешь напиться? ― я, как можно нежнее, провел ладонью ей по волосам, убирая со лба прилипшие пряди. ― Я здесь именно за этим. ― Ах вот, значит, как, лапуля... Мне казалось, ты здесь из-за меня, ― девушка то ли растерянно, то ли недовольно из-за неуместных шуток опустила взгляд, а потом резко подняла голову на Изабель, уже довольно долго рассматривающую ее испытующе и с любопытством. ― Я помогу тебе забыться, ведь я - твой должник, ― мне захотелось оградить танцовщицу от посторонних интересующихся взглядов, спрятав всю её в своих руках, но Мишель неловко выпуталась и отстранилась. ― Договорились, Брэндон, ― она склонилась над столом, призывая и Изабель нагнуться поближе. ― Нам нужна текила... ― Малышка, ты собралась заливать свое горе? ― Брюнетка не вызывала во мне никакого доверия, играя роль отзывчивой ласковой подружки, с удовольствием поддерживающую Мишель; а я вёл себя точно также. Неужели так и выглядит доброта?       Нет же, у Изабель есть какие-то свои личные цели. И у меня ведь тоже... ― Нет, я собираюсь веселиться, ― её ладонь легла мне на колено, осторожно поглаживая и не доходя до бедра - ни чуть не пошло, но обнадёживающе, и я не удержался от нетерпеливого гулкого вздоха, пряча его в фоновой музыке бара. Чёрт возьми, я готов был повеселиться с Мишель в любом смысле, даже просто выпив с ней на пару, но узнать, какая она в постели было бы лучшим завершением вечера. Если в моих руках она так доверчива и нежна, поддерживая любую инициативу в танце, то насколько она податлива в мужских направляющих объятиях, ведущих её к пику физического удовольствия?       Джастин подозвал официанта, и мгновением позже мы неплохо переключились на непринуждённые темы, разбавляя их нелепыми тостами за будущее и стирая с лица Мишель остатки печали по её прошлому хотя бы на этот вечер. Она неплохо отвлекалась, а я просто надеялся затмить все проблемы, связанные с болезненными воспоминаниями, своим своевременным появлением в её жизни и отвлечь девушку приятным времяпрепровождением.       "Лапуля" здорово ей подходила: аккуратная, нежная, немного противная. Я и подумать не мог, что в такой самостоятельной, казалось бы, развязной девушке могут уживаться строгие принципы и непоколебимые высокие цели. В её речи так и сквозило презрение к "пошлому танцевальному жанру", она раз за разом возвращалась к этой теме, боясь показаться не достаточно серьезной; рассказывала про поступление, свою семью, сестру, а я просто видел, какие мы разные: наше воспитание, взгляды на жизнь, устремления. По моим меркам она была самой настоящей занудой и маленькой девочкой, не знавшей настоящих серьёзных проблем, а я по её ― воплощением безрассудства. Но я тщательно это скрывал, а поэтому Мишель пока ещё не догадывалась. У нас совсем ничего общего, кроме танцев.       И сумасшедшего притяжения тел. Я настолько сходил с ума от ожидания оказаться с ней в одной компании и узнать ближе, чувствовать вживую её запах, тепло, что мне начинало казаться, что дело даже не в желании: несмотря на моё стремление быть и без того по несчастливой жизни не обремененным лишней ответственностью за людей, и несмотря на врождённую у Мишель способность найти подход к любому на её пути, я всё же чувствовал, что ей это удаётся в отношении меня как никому другому. Это склоняло меня к неприятным пугающим мыслям, которые я ни за что не хотел брать в расчёт.       Любая серьёзность, глубина были излишни между нами, когда она, такая пьяная, с жалостью к себе и прошлому зализывающая душевные раны, танцевала напротив, временами находя во мне защиту от падения. От любого мимолётного прикосновения по телу пробегал отрезвляющий распаляющий жар, а уж от смелых взаимодействий я готов был схватить её за ткань одежды, впечатывая как можно ближе в своё тело. Мне было хорошо рядом с ней, но не спокойно: Мишель взмахивала руками к высокому тёмному потолку, встряхивая разлетающуюся по сторонам копну густых волос, я видел, как сотрясалась её грудь, как по оголённым участкам кожи пробегают красные лучи софитов, и с самым настоящим неподдельным наслаждением следил за её танцем, как и за разрастающейся тревогой от того, что я беру слишком много на себя в отношении чужой малознакомой девушки. Стоит ли поступать с ней также, как с очередными другими, если ей так плохо из-за расставания со своим давним другом?       Но ведь она сама сказала, что хочет забыться. Умопомрачительный секс должен быть частью этого торжества по поводу её новой свободной жизни... ― Ты в порядке? Не хочешь отдохнуть? ― Среди немногочисленных людей на танцполе мы здорово задавали ритм, пересматриваясь с Джастином и Изабель, отправившихся не так давно за столик. ― Я почти протрезвела, и дико хочу танцевать! ― Под сменившийся ритмичный трек брюнетка поднырнула мне под руки, крепко обхватив своими мой торс, и стала покалывать острыми ноготками в миг напрягшуюся спину. ― Спасибо, что поддержал. Мне как будто бы лучше... ― Лапуля, тебя нельзя оставлять один на один с твоими проблемами. Ты не переживешь трагедии со своими устаревшими принципами, ― она непонимающе поморщила нос, приводя меня своим жестом в легкое умиление. ― О чём ты говоришь?.. ― Тебе нужно быть проще. Расставание и предательства - очень частая вещь, нужно быть всегда готовым к этому, ― “будь проще” - был самый популярный совет в моей жизни, который я только и слышал от Джастина последнее время, но глядя на Мишель со стороны, так и хотелось с ней поделиться очевидными вещами. ― Рассуждаешь так, как будто тебя тоже предали, ― словно одухотворённая намеком на откровенность, девушка, до этого смотрящая мне за спину, вцепилась в меня прямым вопросительным взглядом, заставляя поёжиться, но я поспешил её разочаровать долгим напряжённым молчанием. Танцовщица опустила свои ладони в мои, делая пару шагов назад, оценивающе осматривая мой внешний вид, а потом снова ненадолго приблизилась к лицу. ― Не хочешь - не говори, ― мы продолжали танцевать, пока Мишель боролась со своим любопытством и очевидной лёгкой обидой.       Наша компания находилась в баре уже четвертый час, и единственное, о чём я хотел говорить, это о скором пути по направлению дома. Моего дома. ― Позвони своим родителям и скажи, что останешься ночевать у подружки. ― А на самом деле, где я останусь на ночь? ― Будто действительно не понимая, брюнетка настороженно замедлилась в движениях. ― У меня, конечно. Зачем тебе появляться в родительском доме в таком состоянии? ― Упорно убеждая Мишель на ходу в верности такого решения, я увидел её сомнение и то, как она погрузилась в раздумья. ― Разве ты не хочешь воспользоваться моим предложением? ― Как бы ты мной не воспользовался... ― Брюнетка по-доброму заулыбалась, демонстрируя то, как плохо её слушаются мышцы лица. ― Я хочу тебя.       Притягивая Мишель к себе, я заскользил ладонями по её оголённым плечам и спустился на ткань тонкой блузки, сжимая её и поглаживая поясницу. Моя нервная дрожь будто бы передалась девушке, от чего она неконтролируемо часто задышала и прижалась ещё ближе, явно ощутив бедром в паху отвердевший орган. ― О Боже... ― Мы были совсем как на ладони среди полупустого танцпола, и пытаясь замаскировать бешеное возбуждение от посторонних глаз, я вовлёк Мишель в тесный неторопливый танец, ощущая, как её пальцы сомкнулись в замок у меня за спиной. ― Это как-то неправильно... Но я должна быть проще? ― Ты никому ничего не должна, но если хочешь... ― Сердце гулко колотилось от предвкушения, ведь я видел, как этого действительно хочет Мишель, и готов был идти на любые хитрости; и всё же каждой своей репликой честно признавался в своих легкомысленных намерениях. Девушка тихо млела в моих руках, и в плотных объятиях я мог чувствовать как вздымается её грудь и теряется контроль над опорой в стройных ножках. В паху стянуло напряжением так, что там оказался центр моего возбужденного тела, откликающийся на любой её томительный вздох.       Я прикрыл глаза от мучительного удовольствия, растекающегося по организму горячей кровью, и неожиданно ощутил горьковато-сладкий привкус алкогольного напитка во рту: её язык оглаживал мой, нежно проскальзывая между губ, и не сразу придя в себя от прокатившейся по телу волны приятного удивления, я занырнул ладонью в её шёлковые волосы, заставляя девушку отпустить контроль над влажным несдержанным поцелуем. Не в состоянии оторваться от её губ, я остановился, прекращая всякие попытки покачиваться в такт звучавшей песни.       Мне хотелось пробовать её на вкус бесконечно, прервавшись разве что на то, чтобы стянуть бесполезные тряпки и оказаться глубоко внутри неё. Мишель задыхалась от требовательного продолжительного поцелуя, пытаясь зацепиться пальцами за мои напряженные плечи, но всякий раз будто теряла сознание от прикосновений наших губ и языков, выдавая своё лихорадочное возбуждение жалобными протяжными стонами. Поцелуй с ней приносил мне такую наполненность, которую я пытался найти в танцах, деньгах и беспорядочных половых связях, что внутренне я опешил, на деле продолжая впиваться в её припухлые губы. Я посасывал их и втягивал в рот до тех пор, пока танцовщица окончательно не обмякла в моих объятиях, слабо и невпопад отвечая на терзающие ласки. ― Мне нужно отойти, ― Её голос превратился в низкий, хрипящий и доносился из груди вместе с тёплым воздухом, опаляя мою щеку. ― Вызовешь такси? ― Да, ― я и сам был едва ли способен на односложные ответы, пытаясь отдышаться.