Мой утешительный приз

      Глотку жгло от залпом опустошённого стакана виски, а передо мной расплывался вид на собственную, лишенную света квартиру, в которой я наблюдал также плохо ориентирующуюся в пространстве брюнетку. На лицо Мишель спадали мокрые шёлковые пряди, её смявшаяся юбка задралась до уровня, провоцирующего меня на неспокойное сбивчивое дыхание, нарушающее шипение дождя, заполняющее спальню. Она послушно забралась на кровать, не сразу сумев избавить себя от туфлей, громко рухнувших на паркет, и оперлась локтями о мягкий матрас, едва не заваливаясь на спину под моим весом: прижав ее ноги бедрами, я с трудом находил опору в руках, склонившись над девушкой.       Губами я ласкал её влажную кожу на шее, ключицах, наблюдая, как соскальзывают с обнажённых плеч распущенные спутавшиеся волосы, закрадывался языком в ухо, прислушиваясь к хриплым грудным стонам, и в забытье следил за её руками, очерчивающими мою холодную вздымающуюся от дыхания грудь. Мишель цеплялась за воротник насквозь промокшей футболки, поддевая его и поглаживая кожу, а потом оказалась прижатой к кровати, нетерпеливо пытаясь сорвать с меня прилипающую майку. ─ Давай помогу, ─ я спешно стянул мокрую тряпку, желая припасть к её теплому, но дрожащему телу и ощутить кожей, всё это время находившейся под одеждой, какова она на ощупь. Мишель попыталась приподняться и оказалась в моих цепких руках, когда я подхватил её, накрывая нас холодным плотным одеялом, вздрагивая от пробирающего озноба. Поддев край пышной блузки, я высвободил девушку из преграждающей соприкосновение наших тел влажной ткани, и опустился поверх, прижимаясь к оголённому плоскому животику, сократившемуся, как только я дотронулся до ее выступающих ребер.       Не до конца отдавая себе отчёт в реалистичности происходящего, я подметил, что такие недвусмысленные действия бесповоротно приводили нас в состояние слишком интимной близости, уже при первой встрече обнажив мою болезненную никчемную уязвимость в глазах посторонней девушки. Всё происходящее значило слишком много, и я старался избегать прямых взглядов в её глубокие пепельно-серые глаза, которые блестели сквозь мрак комнаты, боясь увязнуть в несвойственной для меня нежности от одного её судорожного состояния.       Струи дождя растекались по стеклам, пока я на некоторое время терял связь с внешним миром в объятиях танцовщицы и алкогольного опьянения: ее руки оглаживали мою спину, исследуя ее наощупь, пальчики касались позвоночника и головы, растрепывая волосы. Мое заведенное состояние компенсировалось гипнотическим трансом от её нежности; мне было так хорошо, что я готов был потерять сознание. Ощутив на шее жадный болезненный поцелуй, я словно пробудился от приятной дремоты и приподнялся над хрупким телом, поглаживая Мишель от ключиц до низа живота, принуждая следовать изгибами за моей ладонью. Губами я потянулся к её приоткрытым, впиваясь в них, словно рассасывая приторный сахарный леденец, не давая девушке продохнуть. Горечь от алкоголя смешивалась со вкусом её алого жаркого рта, и всякая способность анализировать или понимать происходящее терялась на фоне её подрагивающих ресниц и припухших губ, которые я поглаживал и оттягивал поцелуями. В моих руках танцовщица так распалилась, что начала тереться об меня, приподнимая таз, от чего мне становилось слишком твёрдо между ног, и я не понимал, в какой момент звучали её тихие гудящие стоны, а в какой момент – мои. ─ Согрелась? ─ я с трудом бормотал слова, чувствуя, как язык привык к глубокому напряженному противостоянию, и опалил дыханием её подбородок, прошёлся губами по скулам, одной рукой стягивая с Мишель узкую юбку вместе с трусиками. ─ Рядом с тобой очень жарко, ─ она говорила так неподдельно честно, будто устала на самом деле от летней снедающей жары, попутно пальчиками щупая ремень на поясе джинсов и случайно дотрагиваясь до моего горячего низа живота. А мне становилось жарко от одних лишь её откровенных фраз; я исходился самодовольством, ещё лишь слабо понимая, что именно Мишель лежит в моей постели, но от её касаний мне едва ли не сводило мышцы.       Наша мокрая от дождя, под который мы попали по короткому пути из такси до дома, одежда небрежно отправилась на пол, и я расстегнул последний атрибут белья девушки, обезоруживая её под своим жадным сжирающим взглядом, желая, чтобы она смущалась. Танцовщица лишь соблазнительно выгнулась мне навстречу, демонстрируя, как затвердели соски на упругой налитой груди. Мишель была голая передо мной, словно тающий на пару шоколад, и это стало последним мгновением, когда я мог прислушиваться к отстукивающим крупным каплям дождя, заостряя всё своё внимание лишь на ней, на её громких отрывистых стонах.       Сквозь намокшую от выделившейся смазки ткань белья, она обхватила член, ощупывая его по всей длине, от чего я тяжело выдохнул ей в грудь, покрывшуюся частыми мурашками, переходя на томные пощипывающие поцелуи. Ее твёрдые соски я зажимал между губ, всасывая и поглаживая языком, от чего ладонь девушки с силой сжималась на органе, вызывая накатывающую ноющую истому и пульсацию между ног. Кожа девушки, где я касался ее своим ртом, горела и розовела, пока я с несдерживаемым удовольствием украшал женскую грудь засосами, ощущая, как и моё лицо начинает гореть от внутреннего жара, а уши от её молящих стонов. ─ Не боишься близости с парнем, который попал в академию через постель? ─ Я приподнял голову, чувствуя лицом контрастный холод комнаты, рассматривая пылающие щёки и пряди волос, спадающие на едва приоткрытые дрожащие веки девушки. Мишель рвано выдохнула, словно от озноба, и слегка довольно улыбнулась. ─ Нет. Вообще-то у меня будет близость с парнем, который попал в академию через танец со мной...        Пока я довольно посмеивался над её метким заявлением, брюнетка приподнялась на колени, заставляя и меня оказаться с ней лицом к лицу, и бережно обернула нас одеялом, положив мне на плечи свои ладони, в которых сжимала края пододеяльника. Оценив, насколько странно ощущать ее узкую талию в своих широких руках, одной я спустился к ягодицам, аккуратно раздвигая пальчиками набухшие половые губы, а второй обнял Мишель, прижимая к себе для поцелуя. Она подалась бедрами, пытаясь насадиться на пальцы, просяще проскулив, но я оставался на уровне малых половых губ, входя лишь подушечками, и размазывал ее влагу по промежности, пока брюнетка прижималась голой грудью к моему торсу и выгибала спину. Девушка тяжело выдохнула мне в губы, когда вторая моя рука опустилась на клитор, и принялась суетливо приспускать боксеры. Я в миг ощутил, как кожа натянулась, оголяя головку, и сдавленно простонал от крепких уверенных движений по оголенному члену, ускоряясь рукой под накатившим импульсом возбуждения.       Мы ласкали друг друга между ног не разрывая мокрый чавкающий поцелуй, и я точно знал, что острое удовольствие, получаемое от физического влечения и смелых прикосновений, усиливалось во много раз от одного лишь вида растрёпанной раскрасневшейся Мишель: я подмечал каждый ее глубокий вздох, доносившийся из приоткрытых влажных губ, то, как блестели её светлые глаза; мне начинало казаться, что самое приятное, что я мог испытывать - наслаждение при виде её лица, на котором отражалось блаженство от приближающейся разрядки.       Мишель не боялась обнажиться передо мной: в танце, в спальне и даже душой. Её доверие обманули, а боль слишком свежа, но она вновь открылась малознакомому человеку, не жалея свои чувства, словно и не думая совсем, чем это может для неё закончиться. Может, для неё предложение остаться у меня стало окончательно губительным, может, ей просто хотелось испортить всё до основания в отношениях со своим бывшим бойфрендом, и зная глубину её горьких переживаний, высказанных за изрядной порцией текилы, я всё равно видел, какое наслаждение ей приносит секс со мной. Танцовщица мне доверяла, доверяла с самой первой нашей встречи, и я не мог не думать об этом, когда она прокричала "Брэндон", стоило мне войти в неё до предела двумя пальцами. Теперь я готов был сделать всё, о чём только могла попросить меня Мишель, лишь бы только слышать, как она произносит моё имя ещё и ещё. ─ Лапуля, ─ она так судорожно трепыхалась, что я с трудом поймал её рот, обхватив губами язык и кивая головой в такт её рваным движениям. Одной рукой она всё ещё дрочила мне, умело натягивая кожу на головку с чавкающим звуком, от чего внизу живота ныло, и я не удержался, одним рывком притянув её к себе.       Девушка приподнялась, резко насаживаясь на каменный от возбуждения член, а потом замерла, уткнувшись мне в шею с молящим поцелуем быть медленнее. Я обнял её, почти удерживая на весу за ягодицы, и принялся плавно раскачиваться тазом, ощущая, как брюнетка прикусывает мою кожу. Внутри она такая тесная, влажная: я хрипло простонал, целуя Мишель в висок. Одеяло присползло на кровать, и нас обдало прохладой, закравшейся в квартиру вместе с обрушившимся на город ливнем. С шипением капель, разбивающихся об оконные рамы, стали слышны хлопки влажных тел, отзывавшихся острым удовольствием на каждый толчок.       Алкоголь будто растворился в крови, уступая место отчетливой ясности: я входил в Мишель, чувствуя, как она податливо принимает меня и обхватывает мышцами ствол, как она с усердием вжимается в меня, цепляясь тонкими пальцами за шею. Наши приоткрытые губы встречались в промежутках между тем, как я ласкал её скулы, подбородок, угождая гудящим от стонов поцелуем под рваные толчки, чтобы вдохнуть друг в друга порцию удушающего воздуха. Мишель отбрасывала влажные волосы за спину, пластично выгибалась, не оставляя и малейшего расстояния между наших тел: я с наслаждением наблюдал за её почти что танцем, который она исполняла, сидя на мне и истекая смазкой, и чувствовал на коже испарину от пробирающего жара.       Я ошибался. Именно эта терапия была лучшей в моей жизни, потому что я снова столкнулся с её прямым взглядом и чуть не потерял равновесие, пытаясь всмотреться сквозь темноту в бездну пепельно-серых глаз. Впервые механическое занятие с целью плотских утех доставляло мне душевное удовольствие: с ней я был таким законченным, словно никогда таким не был, даже когда жил детской неомраченной жизнью в полной счастливой семье; больше я не мог отвести взгляд от её раскрасневшегося лица, тая от восторга, рассматривая её изящные черты, словно не занимался до этого момента сексом по-настоящему...       Разглядывая её лицо и тело, я двигался в ней и желал лишь, чтобы этот момент не заканчивался как можно дольше, будто это сделает меня немного счастливее, и самое худшее, о чем можно было задуматься в этот момент, так это о том, что ждёт нас на следующий день. ─ Я не могла подумать, что ты такой нежный... ─ эта с трудом выговоренная фраза немного отрезвила меня, вынуждая припрятать подальше сопливые чувства, чтобы не выдавать своей слабости или случайно не обнадежить девушку в том, в чём я и сам не был уверен до конца: Мишель прекрасная танцовщица и должна понимать, что прежде всего свободное время должно уходить именно на танцы, а его остатки, возможно, и на взаимоотношения, но лишь непродолжительные, ведь доверие - опасная штука, которую мы не можем себе позволить. Сегодня вы можете быть вместе, но рано или поздно тебя покинут, не расплатившись с тобой за кредит этого самого доверия.       Вновь ухватив её за сочную задницу, я повалил нас на подушки и принялся усердно доводить девушку до пика. Пальцы скользнули ей между ног, растирая смазкой набухший клитор. Волосы брюнетки растрепались по подушке; уперевшись локтем, я не удержался, чтобы схватить её за копну, притягивая к лицу и оставляя засос на нежной шее. Мишель обессиленно стонала, подавалась бёдрами мне навстречу, едва успевая в ускорившийся ритм, и пыталась уловить снова мой прямой откровенный взгляд, но я лишь утыкался ей в шею, в губы, настойчиво выпрашивая поцелуй. Приятная тянущая ломота, разнесшаяся по низу живота, пояснице, жаром расходилась по спине и предвещала близкий финал, а я мысленно твердил себе зачем-то, что никогда мне ещё не было так хорошо...       Мне захотелось шептать её имя, пока я добивал её пластичное тело резкими глубокими толчками. Мишель совсем обмякла подо мной, не имея сил цепляться за спину, и лишь беспорядочно поглаживала меня, пока я улавливал, как она с наслаждением прикрывает глаза, как подрагивают ресницы и раскрываются её губы. ─ Мишель, ─ упругие мышцы между её ног вплотную обхватили член, и я вжался влажным телом в её, проталкиваясь напоследок торопливо и резко, чувствуя, как она втягивает меня. Танцовщица изогнулась, громко задыхаясь от удовольствия; я скользил в её мокрое лоно, истекающее жидкостью по бедрам, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не излиться внутрь неё, пока Мишель теряла остатки сил и сознания под моим давящим весом. Как только она едва осела на подушки, я незамедлительно вышел, позволяя себе отпустить контроль над снедающей тело наполненностью, и кончил ей на живот, размазывая сперму головкой. Тут же испытав неимоверную лёгкость и удовлетворение от близости с танцовщицей, я рухнул рядом, прислонившись мокрой головой к её, и нашёл в смявшемся одеяле хрупкую женскую ладонь.       Наверное, я уснул. Голову накрыла неизъяснимая лёгкость и пустота, перед глазами мелькали картинки последних дней, но эти мысли были поверхностные, спокойные и даже приятные. Впервые за этот период мне действительно довелось стать проще и расслабиться в объятиях девушки, запах и тесные прикосновения которой доставляли мне отдельный сорт морального удовольствия. Краешком души я предчувствовал, что захочу большего рядом с ней, но под пеленой дремоты эта идея растворялась в запечатлевшихся взглядах и ощущениях тела от касаний её голой влажной кожи, тревога не могла найти пути к моим беззаботным снам.       Непонятно, сколько прошло времени, когда я стал отчетливо чувствовать её сердцебиение и тёплое глубокое дыхание на своей груди, но глаза раскрылись с такой ясностью, словно сна не бывало вовсе. В комнате светало, а за окном капли дождя скапливались, словно испарина, на запотевшем стекле, пропуская немного раннего утреннего света. На прикроватной тумбочке лежал её телефон, экран которого загорелся от громко пришедшего уведомления, но Мишель лишь глубоко вздохнула сквозь сладкий сон, крепче сомкнув руки на моем торсе.       Ещё несколько сообщений, чередой атаковавших телефон девушки, и я не удержался, чтобы приподняться за надоедливым мобильником. Танцовщица всё также голая и крепко спящая, прижималась ко мне, не пробуждаясь от того, как я потянулся к тумбочке.        4:52 Неизвестный.       Ну ты и шлюха.       От неожиданно пронзившей тело злости я подскочил, от чего девушка сползла на соседнюю подушку, и торопливо раскрыл диалог с неизвестным номером, не с первой попытки попадая по нужным кнопкам. В солнечном сплетении закипало от неизъяснимой молчаливой ярости: это мог быть лишь её бывший...       Я раскрыл вложенный файл над последним пришедшим сообщением и перед глазами появилась фотография, где мы целуемся с закрытыми глазами на тёмном танцполе в тесных объятиях. Красный свет выстилает наши лица, её оголённые плечи и руки, обернувшиеся вокруг моей шеи. Фотография, сделанная сегодня ночью. В груди стало невыносимо туго, словно на меня опустили свинцовый груз. Телефон провибрировал прямо в руках, вызывая в теле гадкую дрожь.       4:52 Неизвестный.       Он трахал жюри, а теперь ебёт тебя!       Едва ли не подавившись слюной от смятения и тревоги, я открыл ряд уведомлений, которые не слышал раннее сквозь сон, и просмотрел череду скверных и агрессивных угроз с одной прилагающейся фотографией в каждом диалоге с неизвестных номеров.