В компании теней. Книга 1. Ч1

Неспешные шаги эхом отдавались в пустынных коридорах учебного центра. Вот уже несколько месяцев Бойд занимался с тренером Дэвидом Накамурой. Бойд не знал, на что он подписался. Мать не снизошла до того, чтобы объяснить ему, с чем именно ему придётся иметь дело, лишь в общих чертах обозначила круг его должностных обязанностей. Бойд наивно полагал, что обучение сведётся к отработке приёмов самообороны, но занятия оказались куда более интенсивными, чем он мог себе представить. Его учили как правильно атаковать противника, как правильно обращаться с оружием, как правильно выстраивать тактику и стратегию. За всё то время, что длилась его подготовка, он ни разу не покидал стен учебного центра. В огромном многоуровневом здании было всё — от кафетерия до общежития. Комнаты были маленькие, обстановка минималистичной, а окна считались непозволительной роскошью. Из-за искусственного освещения создавалось ощущение, что время здесь остановилось. Спустя какое-то время Бойд с удивлением обнаружил, что на девятый уровень претендует здесь не только он, но и другие агенты. Но их тренировали отдельно от него. Видимо, потому, что программа его обучения была более интенсивной, чем у других. Это Бойд начинал всё с чистого листа, а другие агенты уже не первый год работали на передовой. Занятия были индивидуальными, и далеко не все из них сводились к отработке боевых навыков. Его ознакомили с целями и директивами Агентства, неоднократно акцентировав внимание на том, как конфиденциальность и успех миссии важны для общего блага, не забыв упомянуть о том, как провал миссии отразится на Агентстве. А точнее, какие последствия неудача Агентства будет иметь для агента. Его обучали хорошим манерам. Эти занятия были посвящены умению вести себя как должно и выглядеть как подобает. Агентство придавало огромное значение физическому совершенству своих сотрудников. И Бойд невольно словил себя на мысли, что, возможно, в этом крылась причина постоянных придирок матери к его внешнему виду, который не соответствовал её высоким стандартам. С умением вести себя в обществе у Бойда тоже были проблемы. Он уже несколько лет не общался ни с кем на постоянной основе. По натуре он был флегматиком; будь его воля, он бы предпочёл, чтобы его оставили в покое. Тем не менее, к своим восемнадцати годам Бойд всё же смог обзавестись некоторыми полезными навыками. Даже самые невыразительные лица для него были открытыми книгами. Взрослые частенько не следили за языками, находясь в зоне слышимости мальчишки, который редко открывал рот. Так Бойд научился сопоставлять язык тела, который они демонстрировали друг другу, с правдой, которой они делились шёпотом наедине с друзьями. И всё же львиную долю сил и времени съедали физическая подготовка и тренировки по рукопашному бою. Предполагалось, что он должен приобрести определённую физическую форму, которая повысила бы его шансы на выживание и позволила бы адекватно функционировать в качестве оперативного агента. А посему время, которое он проводил в тренажёрном зале, могло соперничать лишь с временем, которое он проводил в спаррингах с Дэвидом. После стольких лет сидячего образа жизни новый распорядок дня был слишком плотным. Но были в этом и свои плюсы. По мере того, как занятия становились всё более утомительными, на поверхность всплыло давно похороненное стремление к превосходству. Сложно отгородиться ото всех и вся, когда ты постоянно оказываешься в ситуации, где волей-неволей приходится вылезать из своей раковины и взаимодействовать с внешним миром. Плохо было то, что боевая подготовка предполагала тесный физический контакт. Чужие руки касались кожи, а чужое тело пригвождало к полу. К тому же Дэвид ещё в самом начале заметил, что Бойд шарахается от него, как от прокажённого, и, похоже, твёрдо вознамерился это исправить. Он прикасался к Бойду чаще, чем требовалось. Со свойственными дрессировщикам профессионализмом и непринуждённостью он приручал его к своим рукам. Дэвид мог невзначай взять его под руку или случайно хлопнуть по плечу, подкравшись сзади. Все эти неожиданные прикосновения пугали Бойда до чёртиков. Дэвид бил его по спине, плечу или руке, приговаривая: «Если бы это был нож или пистолет, сейчас ты был бы уже мёртв». Прошло несколько недель, прежде чем Бойд привык и перестал дёргаться, и ещё больше времени, прежде чем у него появились глаза на затылке, и он начал чувствовать, как Дэвид подкрадывается к нему исподтишка, желая застать врасплох. Бойд повернул за угол и замедлил шаг. У входа в тренировочный зал, прислонившись к стене, стояли мужчина и женщина. На них были тренировочные костюмы; мужчина смеялся и дёргал женщину за косу, а та пыталась от него отмахнуться. Появление Бойда не осталось незамеченным. — На твоём месте я бы сейчас не стала туда соваться, — предупредила женщина. — Накамура треплется по телефону с Дугом, это может длиться вечность. Ты же знаешь Дуга. Дуга, а точнее, инструктора Дугласа Фергюсона, обычно занимавшегося боевой подготовкой агентов девятого и десятого уровней, Бойд не знал. Ему сообщили лишь, что Дуглас уехал из страны, и Дэвид заменяет его, пока тот в отъезде. — Спасибо. Бойд встал у двери, скрестив руки на груди, позволяя сбитой с толку женщине себя рассмотреть. — Ты тоже на тренировку? Не помню, чтобы видела тебя здесь раньше. — У меня индивидуальная программа подготовки, поэтому я занимаюсь отдельно от остальных. Агенты переглянулись. — Вот значит как? Странно всё это. Не припомню, чтобы видела тебя раньше, да и на вид ты ещё ребёнок. — На следующей неделе мне исполняется девятнадцать, — выдержав паузу, ответил Бойд, задумчиво разглядывая двух агентов перед собой. — А почему вы спрашиваете? В каком возрасте они обычно начинают вербовать людей? — Зависит от обстоятельств, — ответил парень. — К примеру, новобранцев из числа военных и правительственных служащих обычно вербуют до двадцати пяти. Они любят свежее мясцо. А вот если вербуют кого-то из зэков или гражданских, у которых есть нужные им качества, то на возраст никто и не взглянет. Оторвут с руками и ногами. — Я слышала, что научных сотрудников и аналитиков вербуют довольно рано, — добавила девушка. — В основном потому, что в большинстве своём, они — гении. Должно быть, как только они проходят тестирование на IQ или Mensa, у Агентства срабатывает маячок, и они спускают своих собак с цепи, чтобы те бежали вербовать им новых ботаников. Бойд кивнул. Это вписывалось в общую картину работы Агентства, какой он себе её представлял. Но не проливало свет на то, как Маршалу удалось получить опеку над несовершеннолетними, завербованными «довольно рано». Что-то подсказывало ему, что сделано это было в обход закона. — Кстати, меня зовут Сесилия. А это Довер. А тебя как зовут и какой у тебя уровень? — Бойд. Не уверен, что у меня есть какой-то уровень. Довер нахмурился. — Это офигеть, как странно, чувак. Ты стажёр, что ли? Стажёрами называли агентов на испытательном сроке, этот термин Бойд быстро выучил. Старшие агенты испытывали нечто сродни наслаждению, без конца напоминая новичкам о том, чем они от них отличались. — Я тренируюсь всего лишь три месяца. Думаю, мне присвоят уровень по окончании обучения. По всей видимости, этот довод Довера не удовлетворил, потому как на этом допрос не закончился. — Иногда уровень присваивают, основываясь на прошлых достижениях агента. Признавайся, откуда ты такой взялся? На кой ты им сдался? — Да в общем-то ниоткуда, — признался Бойд. — Они подыскивали потенциального напарника для агента Синь Лю Вега, я просто пришёл на собеседование и попал в список вероятных кандидатов. Полагаю, официальный уровень мне присвоят лишь в том случае, если я успешно пройду обучение, потому как никаких выдающихся достижений в моём прошлом нет. Довер подозрительно прищурился. — Хрена с два! Никакая индивидуальная программа не сделает из неподготовленного новичка напарника для Веги. Большинству смертных просто не дано дотянуться до его уровня! — Чушь какая-то, — вмешалась Сесилия, не слишком-то довольная таким поворотом событий. — Ты это серьёзно? Тебя готовят в напарники тому самому Монстру? — Ну да. Они были предельно конкретны во время интервью. К тому же моя мать в общих чертах обрисовала мне детали, так что сомнений быть не может. — Твоя мать? — спросил совершенно сбитый с толку Довер. — И кто у нас мать? — Вивьен Болье. Агенты презрительно скривились, а Сесилия даже сделала шаг назад, заметно напрягшись. — Ах вот оно что, — усмехнулся Довер. — Теперь всё стало на свои места. Перемена в их поведении была столь разительной, что Бойд насторожился, лицо его по умолчанию приняло привычное нейтральное выражение. — В каком смысле? — В том смысле, что какой-то желторотый гражданский без всякой подготовки заявился с улицы, и они сразу же бросились обучать его на агента девятого уровня! — возмущённо воскликнула Сесилия. — Ты хоть представляешь, сколько мы вкалывали, чтобы получить этот шанс? Довер покачал головой. — Не бери в голову, Сесилия. Это того не стоит. Она делает всё, что пожелает. — Но это несправедливо! — настаивала Сесилия, срываясь на крик. — Даже не знаю, что вам сказать на это, — развёл руками Бойд. — Я всего лишь делаю, что прикажут. Возможно, вам стоит поговорить об этом с кем-нибудь из начальства. — Ага, — съязвила Сесилия. — Займусь этим прямо сейчас. Хотя постой, твоя мать ведь заместитель директора Агентства, и плевать она хотела на протокол, на то, что я горбачусь уже шестой год, чтобы заработать право обучаться на агента девятого уровня, но даже если я получу его, это не гарантирует мне продвижение по служебной лестнице. Куда тупой шлюшке из пиара это понять? Она ведь просто говорящая голова на ножках. Довер огляделся по сторонам, как будто испугался того, что её могут услышать. — Ладно, ладно… Давай просто забудем об этом и всё. — Шесть лет, — с нажимом повторила Сесилия, глядя Бойду прямо в глаза, — мне приходится прилагать в два раза больше усилий, чем мужчинам, прыгать в три раза выше головы, а ты просто пришёл из ниоткуда и вот так сходу получишь девятый уровень. Ума не приложу, как такое вообще возможно! Довер схватил Сесилию за руку и оттащил в сторону. — Не будь дурой. Закрой свой чёртов рот, пока щенок не побежал жаловаться своей мамочке. Просто выброси это из головы. Бойда прошило раздражением. — Я ничего ей не скажу. У нас с ней в венах течёт одна кровь, но это единственное, что нас связывает. — Конечно. Поэтому она расстаралась, чтобы её мальчик стоял на голову выше девяноста процентов оперативников Агентства, — прорычала Сесилия. — Должно быть, здорово сразу прийти на всё готовенькое — и тебе высокая зарплата, и допуск к секретной информации. Скажи, а у тебя есть ещё братья или сёстры, которых она собирается сюда пропихнуть? Может быть, следующего своего щенка она возведёт в капитаны?! Довер схватил её за локоть и потащил по коридору. — В любом случае, он не протянет и пару месяцев. Сдохнет раньше, чем ты оглянуться успеешь. Поверить не могу, что ты так разошлась из-за какого-то маленького женоподобного. … Они скрылись за углом, и его голос стих. На душе было гадко, разочарование тяжким камнем лежало на сердце, скрутив желудок в бараний рог. Хотелось сбежать к себе в комнату, закрыться на замок и стать невидимкой, чтобы мир забыл о его существовании. Бойд несколько недель общался только с тренерским составом. Похоже, это было к лучшему. Он и не догадывался, как сильно презирали его мать, и он ничего не мог с этим поделать, как не мог изменить их отношение к себе. Они воспринимали его через призму их мнения о Вивьен, которая с трудом переносила своего сына, и тем не менее факт их родства вызывал в других отвращение. Впрочем, как и он сам. Стиснув зубы, Бойд заставил себя не думать об этом и вошёл в тренировочный зал. К тому времени Дэвид уже закончил разговаривать по телефону и повернулся лицом к открывающейся двери. Японец, чуть за сорок, невысокого роста, спортивного телосложения, он относился к тренировкам со всей серьёзностью, что, впрочем, не мешало ему щеголять улыбкой. — Вот не думал, что ты можешь быть таким злым, — заметил Дэвид, с интересом наблюдая за тем, как Бойд подошёл к оружейной стойке и взял с неё пару удлинённых тонф. Бойд не ответил, поднял тонфу, защищая руки, и принял боевую стойку. Дэвид смерил его беглым взглядом. — Прости, но должен тебя разочаровать, малыш, ты не можешь игнорировать своего тренера только потому, что тебе не хочется говорить, — он кивнул на тонфы в руках Бойда. — Верни их на место. Сегодня мы будем драться врукопашную. Бойд перевернул тонфы и поймал их за концы, прежде чем переложить в одну руку. Он наклонился, чтобы вернуть их на стойку, и именно этот момент Дэвид выбрал, чтобы нанести удар. Бойд потерял равновесие и рухнул на спину, у него перехватило дыхание. Дэвид хотел прижать его к полу, но Бойд опомнился, ужом вывернулся из его хватки и встал в стойку. Бойд танцевал, не сводя глаз с лежащих на полу тонф, но прежде чем он успел до них дотянуться, Дэвид подцепил тонфы кончиками пальцев и отбросил их на другой конец комнаты. Спарринг продолжился. Дэвид бил сильно и быстро, снова и снова опрокидывая Бойда на ковёр. И хотя он постоянно одерживал верх, Бойд не мог не признать, что стал быстрее и легче вырываться из захватов Дэвида. Бойд попытался сосредоточиться на своих сильных сторонах, используя скорость и худощавое телосложение как преимущество, и всё бы ничего, но Дэвид решил поболтать прямо во время спарринга. — Что тебя так разозлило? — Я не зол, — Бойд блокировал удар, нацелившийся ему в грудь, и отскочил в сторону. — Слабо кроешь, — а в ответ тишина. И лишь топот ног по циновкам да хриплое дыхание. — Это как-то связано с теми двумя, что стояли за дверью? Бойд вложил в удар больше силы, чем обычно, и Дэвид ловко блокировал удар. — Нет. C минуту они мутузили друг друга, попутно уворачиваясь от ударов. Дэвид молчал, размышляя над чем-то. — Позволь дать тебе совет. Дэвид нырнул вниз и сбил Бойда с ног. Бойд рухнул на мат, а уже через несколько секунд оказался вдавлен в пол. В глазах Дэвида горел огонь, который при желании мог сжечь дотла. — Ошибка стажёров номер один: позволяешь эмоциям взять верх над разумом, а это автоматически превращает тебя в лёгкую добычу, — Дэвид был тяжёлым. Значительно тяжелее Бойда. — Думаешь, враг не заметит твой промах? Думаешь, то, что ты притворяешься бесстрастным трупом, делает тебя таковым? Враг может тебя прочитать. Враг может обернуть твою слабость против тебя. Ты мог погибнуть сейчас из-за того, что думал о какой-то ерунде. Когда речь идёт о жизни и смерти, ни одна проблема не стоит того, чтобы из-за неё умирать. Бойд попытался стряхнуть с себя Дэвида, но тот стиснул пальцы на его запястьях, без особого труда удерживая трепыхавшегося под ним мальчишку на месте. — В чём дело? Хочешь, чтобы я тебя отпустил? Сердце набатом зачастило в груди. — Слезь с меня. Дэвид не ослабил хватку, напротив, его пальцы ещё сильнее сжались на запястьях Бойда. Казалось, чужое тело с каждой минутой становилось ещё тяжелее и жёстче. Лишённый всякой возможности на побег, Бойд чувствовал, как паника острыми когтями впивается в его горло, заставляя сердце колотиться о рёбра так сильно, что глухие удары эхом отдавались внизу живота. — Твоё главное преимущество в стремлении всеми способами избежать контакта с противником, — сказал Дэвид. — Но сдаётся мне, на то есть причина. Ты боишься оказаться там, где находишься сейчас. Бойду пришлось стиснуть зубы, чтобы не издать ни звука. Он зажмурился и откинул голову назад, заставляя себя успокоиться. Мыслить трезво, расслабиться и дышать. Но это не помогло. Это никогда не помогало. Дэвид был тяжёлым, слишком тяжёлым, он не мог сбросить его с себя, не мог пошевелиться, не мог сбежать… — Почему? — услышал он голос на задворках сознания. Бойд не слышал, как тяжело сопел, не понимал, когда поддался слепой панике, не помнил, как яростно вырывался из стальной хватки Дэвида, крича и царапаясь. Эти мгновения стёрлись из его памяти. Очнулся он в нескольких футах от Дэвида. Тяжело дыша, он корчился на полу. Дэвид, казалось, был ничуть не удивлён. — Ошибка стажёров номер два: идя на поводу у эмоций, ты показываешь противнику своё слабое место. Бойд не ответил. Из-за выброса адреналина его пульс участился, а тело пробирала дрожь. Дэвид нахмурился. — Перерыв пять минут, а потом мы продолжим с оружием. В два часа у тебя назначена встреча. Поскольку сегодня нам придётся закончить пораньше, я жду, что ты будешь прилагать несколько больше усилий, чем обычно. Бойд попытался кивнуть, но едва мог пошевелиться. Дождавшись, когда Дэвид уйдёт на другой конец зала, он поднялся с корточек и сел на пол. Бойд притянул дрожащие ноги к груди, упёрся локтями в колени и зарылся пальцами в волосы. — Блядь! Он сосредоточился на своём дыхании: вдох-выдох, выдох-вдох. Спустя какое-то время паника отступила, принеся желанный покой, и уступила место благодатному забвению, забравшему непрошеные воспоминания. Бойд встал и подошёл к Дэвиду. В этот раз он не позволил эмоциям вырваться наружу. Он атаковал Дэвида с целеустремлённой сосредоточенностью и остановился лишь тогда, когда тот поднял руку, давая понять, что спарринг закончен. Лишь тогда до него дошло, что прошёл целый час, а в зале помимо них есть кто-то ещё. — А, это ты, Люк, — крикнул Дэвид через всю комнату. У него даже дыхание не сбилось. — Я тебя не заметил. Мы закончили на сегодня. Дай ему минуту, чтобы переодеться. Молодой человек в форме взглянул на часы. У него были волосы пшеничного цвета и честное лицо, в отличие от прочих сотрудников Агентства, которых Бойд уже имел неудовольствие повстречать. — Если только минуту. Бойд зашёл в раздевалку, быстро переоделся, швырнул грязную форму в спортивную сумку и присоединился к Люку. После месяцев, проведённых в кондиционированных помещениях тренировочного центра, колючий ноябрьский ветер застал его врасплох. Людей вокруг было немного. Он уже встречал их раньше, в тот день, когда впервые переступил порог этого странного места. И так же, как и тогда, все они поднимались либо спускались на тридцать второй этаж Башни — самое оживлённое место во всём центре, если не считать жилых строений. — Куда мы идём? — На Четвёртый, — ответил Люк. — Я не уверен, но думаю, это как-то связано с агентом Вега. — А что там, на Четвёртом? — об этом месте Бойд знал только то, что туда лучше не попадать. — Центр временного содержания. Там очень высокий уровень безопасности, сам ты туда попасть не сможешь. — Это там держат Вега? — Да. Раньше его держали в камере строгого режима, а теперь перевели в обычную. До тех пор, пока не решат, что с ним делать дальше. Меры предосторожности показались Бойду чрезмерными. Но если верить слухам, Син был человеком непредсказуемым. — Если он так опасен, как все о нём говорят, почему его выпускают? — Если честно, понятия не имею, — поразмыслив с минуту, ответил Люк. — Он жуткий тип. Должно быть, он и впрямь профи, раз они пошли на этот шаг. Бойд взглянул на него с интересом. Дэвид не опровергал и не подтверждал ходившие о Сине слухи, но и в защиту его не проронил ни слова. Остальные называли его не иначе как Монстр. Люк был первым человеком, которого он встретил в компаунде, кто не говорил о Сине с пренебрежением. — Ты видел что-то, что заставило тебя усомниться в правдивости тех слухов, которые о нём ходят, — догадался Бойд. — Что-то вроде того. Не стану утверждать, что он нормальный, потому что, поверь мне на слово, это не так. Видел я эти его психические припадки, и в результате охранники, пытавшиеся привести его в чувство, оказывались мертвы. Но недавно я разговаривал с ним, и в тот раз он не выглядел неадекватным. Он показался мне относительно… нормальным. Мне кажется, из себя его выводят люди, и вот тогда дело принимает опасный оборот. И это та причина, по которой ему не стоит возвращаться к оперативной работе, — Люк замолчал, вперившись в Бойда настороженным взглядом. — Зря я тебе всё это говорю, да? — Есть какое-то негласное правило, запрещающее тебе разглашать эту информацию? — повёл плечом Бойд. — Я пытался задавать вопросы, но вот ответа не получил ни разу. То ли потому, что это место засекречено, то ли потому, что это как-то связано с его должностью. — Полагаю, второе. Если большинство сотрудников Агентства предвзято относится к Веге из-за всех этих слухов, то ты — чистый лист. Должно быть, руководство хочет, чтобы так оно и оставалось. Бойд не видел в этом смысла, но надеялся, что предстоящая встреча даст ответы на мучившие его вопросы, раз и навсегда положив конец одолевавшему его раздражению. Отсутствие достоверной информации о реальном положении дел бесило, он бы предпочёл узнать не сплетни, а подробности из надёжного источника. До входа в Башню молодые люди дошли молча. Миновав главный лифт, они проследовали по коридору к двери стального цвета. Бойд бы так и стоял возле неё, гадая, как попасть внутрь, если бы Люк не активировал скрытую панель, проведя по ней ключ-картой. Дверь, оказавшаяся очередным лифтом, отъехала в сторону. — Доступ на этаж строго ограничен, — догадался Бойд. — Подняться на Четвёртый на одном из главных лифтов, впрочем как и по главным лестницам, нельзя. Все входы на Четвёртый, за исключением этого, заблокированы. Без специальной карты доступа туда не попасть. Войдя внутрь, Люк снова приложил карту к сканеру, чтобы подняться на Четвёртый. Дверь с шумом закрылась, и лифт заскользил вверх. — Если постояльцы настолько опасны, не разумнее было бы разместить их отдельно, а не в главном здании? И почему именно на четвёртом этаже? Люк пожал плечами. — Понятия не имею. Здесь ведь и вправду когда-то размещался один из филиалов «Джонсонс Фармасьютикалз», говорят, в этом небоскрёбе было полным-полно тайных лабораторий. Возможно, одна из них была на четвёртом этаже, и Агентству приглянулись обстановка и расположение. Но, если говорить начистоту, с точки зрения безопасности этот центр не слишком удачно спроектирован. Слышал, в перспективе они собираются перебраться в какое-то более подходящее место, хотя кто знает, когда это будет? Лифт остановился, почти не вздрогнув, и дверь открылась. — У кого ещё есть доступ на этот этаж? Они вошли в пустой коридор, стены и полы которого были выложены белой плиткой. Из-за искусственного освещения люминесцентных ламп это место напомнило Бойду больницу. Он невольно поёжился и скрестил руки на животе. Не успели они выйти из лифта, как в него вошли два охранника. Люк поморщился, не утруждая себя приветствием. Дождавшись, когда дверь лифта закроется, Люк ответил: — У офицеров, врачей, агентов спецназначения, которые работают на Агентство, и ещё у охранников, отвечающих за безопасность этого этажа, — Люк постучал пальцем по своему карт-ключу. — Нас не так уж много. Эти двое, Гарри Трумэн и Дэннис МакНиколс, здесь дольше всех. Кадровые перестановки в службе безопасности Четвёртого — редкость. Бойд подумал, что с точки зрения соображений безопасности это имело смысл. — Не отставай, — предупредил Люк. — Заблудиться здесь проще простого. Каждое крыло выглядит точь-в-точь как предыдущее. Тем не менее, чтобы добраться до места назначения, много времени не потребовалось. Люк распахнул одну из одинаковых дверей и впустил Бойда в совершенно непримечательную крошечную комнатушку. Внутри его уже дожидался человек, которого Бойд никогда прежде не видел. На вид он был моложе Дэвида, светловолосый, с небесно-голубыми глазами, красивый и хорошо сложённый. Он выглядел как мальчишка. В первое мгновение Бойд было даже решил, что это один из кандидатов, пока Люк не вытянулся перед незнакомцем в струнку и не отдал ему честь. Тот обменялся с Люком одними лишь им понятными взглядами, после чего Люк вышел, на прощание ободряюще улыбнувшись Бойду. Бойд замешкался, не зная, чего ждать. — Здравствуй, Бойд, — сказал мужчина. Бойд замер у двери настороженным сусликом. — Здравствуйте. — Я Генерал Кархарт. Можно сказать, я тот, кто курирует этот проект. Я бы представился раньше, но, принимая во внимание твой плотный график, я счёл разумным отложить наше знакомство до более подходящего момента. — О, — ответил Бойд, и, поразмыслив, вежливо добавил: — Рад знакомству. — Агент Блейк подойдёт с минуты на минуту. На этой встрече должны присутствовать вы оба. Бойд удивился, он не ожидал, что всё зайдёт настолько далеко. — И много заявок было подано? — Дело было не столько в том, чтобы подать заявку, сколько в том, чтобы быть выбранным, — как бы между делом заметил Кархарт. — Поскольку выбор пал на тебя и на агента Блейка, тот из вас, кто успешно пройдёт испытание, станет напарником Сина, второй останется в резерве, на тот случай, если первый кандидат погибнет. Учитывая, каким будничным тоном Кархарт говорил о возможной гибели потенциального кандидата в напарники Сина, Бойд понял, что такой исход Генерала бы нисколько не удивил. — А по каким критериям оценивается успешность прохождения испытания? Нас будут тестировать? — Нет, — Кархарт указал на двустороннее зеркало, по другую сторону которого была комната, напоминавшая допросную. — Цель этого проекта — найти кого-то, кто сможет сработаться с агентом Вега. Он представляет большую ценность для Агентства, но вот его поведение доставляет Агентству одни лишь проблемы. Поэтому нам нужен кто-то, к кому он… не сможет залезть в голову. Кто-то достаточно умный, чтобы справиться с ним и с задачами, которые он выполнить не в состоянии. — То есть вам нужен посредник? — Да, но ты сам скоро убедишься, что наша работа в меньшей степени предполагает переговоры с повстанцами и террористами. Чаще всего вы будете иметь дело с информаторами, двойными агентами и решать задачи, для выполнения которых потребуется работать под прикрытием. Это то, в чём Син не силён. Он — смертоносное оружие во плоти. Проблема в том, что мне нужно и то, и другое. — Понимаю. Этот разговор мало соответствовал той реальности, в которой существовал Бойд. Казалось, он читает шпионский роман, где главного героя приняли в секретное агентство лишь потому, что ему по душе шпионские игры. — Значит, вы будете моим начальником? — Командиром, — поправил его Кархарт. — Ты будешь работать в вверенном мне подразделении под моим началом. С какой целью было создано это подразделение, ты узнаешь, если тебя выберут напарником Сина или если выбор падёт на Блейка и он погибнет. — А куда отправят меня, если выберут Блейка? Агентство мне выделит какую-то должность, пока я не понадоблюсь? Кархарт кивнул. — Подготовка действующего оперативного агента девятого уровня во сто крат превосходит те навыки, которыми обладаешь ты, несмотря на всю интенсивность твоего обучения. За пределами моего подразделения отсутствие у тебя необходимой подготовки стало бы проблемой. Но напарнику Сина в моём подразделении будет отведена особая роль, поэтому для тех задач, которые он будет выполнять, это приемлемо. Если выберут Блейка, то тебе подыщут какую-нибудь номинальную должность в Агентстве, не требующую особой квалификации, пока в тебе не возникнет необходимость. Если, конечно, ты не решишь посвятить эти годы надлежащей подготовке, чтобы стать настоящим агентом. Не сказать, чтобы Бойд был особо удивлён. — Мне сказали, я смогу взглянуть на Сина одним глазком. — Возможно, даже двумя. Дверь открылась, впуская в комнату оперативника девятого уровня Адама Блейка. Он перевёл взгляд с Бойда на Кархарта. На обычно каменном лице читалось удивление. — Я опоздал, сэр? — Нет, — Кархарт кивком указал на стулья. — Присаживайтесь. Вы станете свидетелями сеанса Сина с психиатром Агентства. Это аттестация. Вы — отнюдь не единственные, кого будут подвергать серьёзным испытаниям в течение нескольких следующих месяцев. Бойд не ожидал, что окажется на сеансе психоанализа, но в этом определённо был смысл, поскольку ожидалось, что кандидат должен адаптироваться к неуживчивой личности Сина. Но его не покидала мысль: что произойдёт в том случае, если тест провалит Син, а не они? Ожидание заняло несколько минут. Кархарт разговаривал с кем-то по коммуникатору, Бойд молчал, а Адам вёл себя так, словно Бойд был пустым местом. Создавалось впечатление, что какую бы задачу перед ним не поставили, он постоянно был чем-то недоволен, но, судя по тому, что видел Бойд, справлялся он с ними чётко и эффективно. Через десять минут Кархарт выключил свет, и дверь по другую сторону зеркала открылась. Син оказался совсем не таким, каким представлял его себе Бойд. После того, как в течение нескольких месяцев его кормили жуткими слухами о Монстре, скрывавшимся под личиной агента Вега, Син представлялся ему кем-то постарше и посвирепее. Бойд ожидал увидеть перед собой дикаря, заросшего и матёрого преступника, но настоящий Син оказался довольно высоким парнем, выше шести футов, слишком худощавым для своего роста. Поношенные брюки-карго держались на узких бёдрах на честном слове, зато под футболкой без рукавов скрывались скульптурные руки. Судя по всему, Син состоял сплошь из одних мускулов. Тонкий металлический ошейник, предназначение которого было для Бойда загадкой, плотно прилегал к его шее. То, как он двигался, лишь подчёркивало незаурядный контроль, коим этот человек обладал над своим телом. Каждое движение было отточенным и в то же время хищным. По мнению Бойда, именно так и должен был двигаться тот, кого называли смертоносным оружием во плоти. Син сел и уставился в зеркало, давая понять, что знает о том, что за ним наблюдают. Возможно, он даже знал кто. Когда Бойд невольно встретился с Сином взглядом, то поймал себя на мысли, что тот обладает привлекательной, но весьма противоречивой внешностью. Высокие скулы, прямой нос, возвышавшийся над идеально очерченными полными губами, и, конечно, глаза, — миндалевидные, с тяжёлыми веками, сиявшие, как два нефрита — именно они делали его внешность поистине выдающейся. Цвет этих кошачьих глаз резко контрастировал с оливковым цветом лица их обладателя. С первого взгляда и не определишь, кем он был по национальности, хотя по логике вещей фамилия Вега должна была принадлежать выходцу из Латинской Америки или Испании. Бойд не ожидал, что окажется настолько заинтригован внешностью предполагаемого напарника, но ничего не мог с собой поделать. Когда-то он любил рисовать, и как художник, пусть даже и в прошлом, не мог не оценить такое противоречивое лицо. Противоречия рождали вопросы. Бойду захотелось узнать больше о прошлом человека, который сидел перед ним; о том, как это возможно, источать такую силу, имея такую заурядную комплекцию; как кто-то такой молодой и красивый мог заработать репутацию монстра? С другой стороны, лучшие серийные маньяки тоже казались вполне здравомыслящими людьми, а ещё очаровательными и привлекательными. Словно прочитав его мысли, Син усмехнулся. Взгляд его стал зловещим. — Не тяни резину! В темноте раздался сдавленный смех Генерала. Син не отвёл взгляд от зеркала даже тогда, когда в допросную вошёл психиатр, представившийся доктором Осландом. На вид ему было около сорока пяти, выглядел он весьма солидно. В большинстве своём, если сравнивать их с гражданскими, сотрудники Агентства были напрочь лишены эмоций, утратившими вкус к работе. На первый взгляд казалось, что доктор Осланд как нельзя лучше вписывается в общепринятую модель поведения, но более пристальное наблюдение выявило, что всё не так однозначно. Тень отвращения промелькнула на лице доктора, когда он расположился в кресле напротив Сина. Аттестация началась с общих вопросов, благодаря чему Бойд узнал, что история пребывания Сина в тюремном заключении может потягаться лишь с историей его психологических обследований. Осланд ясно дал понять, что поставить диагноз Сину не представляется возможным ввиду категорического отказа пациента от помощи в решении тех проблем, с которыми он безуспешно пытался справиться самостоятельно. Син безучастно взирал на психиатра, во всём с ним соглашаясь. — Может, уже перейдём к делу? — нетерпеливо предложил он. Доктор поджал губы. — Меня это вполне устраивает. — Так ноги в руки и бегом! Осланд провёл большим пальцем по планшету. — Значительную часть своей карьеры вы провели взаперти на Четвёртом. Если быть точным, то четыре года, начиная с две тысячи двенадцатого, и почти весь этот год. — Ваши навыки слежения не имеют себе равных, доктор. — Первый раз вы оказались в изоляторе временного содержания на Четвёртом после инцидента две тысячи двенадцатого… Син, нахмурившись, уставился в зеркало. — …и провели в заключении почти два года. По окончании этого срока вас направили на интенсивную психиатрическую терапию к доктору Лидии Коннорс в надежде, что ваше состояние стабилизируется, и вы сможете вернуться к оперативной работе, где вы смогли бы в полной мере реализовать ваши таланты, — последняя часть фразы прозвучала довольно забавно. — Однако терапия не помогла, вы снова встали на тропу насилия… — У вас не хватило мозгов просмотреть материалы дела до того, как сюда припереться? Доктор продолжил как ни в чём не бывало: — …и оказались за решёткой ещё на два года. Когда Агентству снова понадобились ваши таланты, вы прошли аттестацию и вернулись к оперативной работе. Но не прошло и двух лет, как вы опять оказались в изоляторе, потому что четверо агентов, ваши бывшие напарники, погибли. На этот раз Син насмешливо улыбнулся, хотя его взгляд обещал психиатру насильственную кончину. Осланд замолчал, засунул руку в карман спортивной куртки и вытащил пульт дистанционного управления. — Что изменилось? В прошлый раз вы ясно дали понять, что отказываетесь сотрудничать с врачами и продолжите и дальше вести асоциальный бесконтрольный образ жизни. — Я не говорил, что что-то изменилось. Мой гениальный план заключался вовсе не в этом, если вы ещё не догадались. — Но вы ведь не хотите возвращаться на Четвёртый, так ведь? — Син не удостоил его ответом, и доктор продолжил: — Значит, кое-что всё-таки изменилось. Полагаю, дабы избежать вышеупомянутых последствий, которые постигнут вас в случае неудачного прохождения аттестации, вы постараетесь приложить больше усилий. Они уставились друг на друга: доктор — с покровительственным снисхождением, Син — с плохо скрытой неприязнью. — Ваши бывшие напарники, — с присущей ему невозмутимостью Осланд вернулся к тому, на чём остановился. — Давайте поговорим о том, что с ними произошло. Губы Сина скривились в язвительной ухмылке. Казалось, она въелась в них навечно. — Разве у вас нигде не завалялось досье с этой информацией, доктор? Вместе со снимками их трупов? Ну тех… которых смогли собрать по кусочкам. — Конечно, — без промедления ответил Осланд. — Но я хотел бы, чтобы вы сами рассказали мне о том, что с ними стало. Что-то кроме того, что все ваши напарники были убиты вами в целях самообороны. — Я убил не всех. Некоторые погибли по собственной глупости. — Вы находите это забавным? — А если и так, это всё равно ничего не меняет. Перестаньте ломать комедию, всё это не важно. — В каком смысле? — В прямом. Это театр одного актёра. Даже если я скажу, что порубил их на кусочки тупым ножом перед тем, как помочиться на их тела, это ничего не изменит. Я зачем-то нужен Коннорсу, и он меня получит. Осланд положил планшет на стол и улыбнулся. — Агент Вега, в вашем нынешнем состоянии вы — пустая трата ресурсов. Существо, которое нужно кормить и о котором нужно заботиться несмотря на то, что оно не приносит Агентству никакой пользы. Если я скажу, что вы отказываетесь сотрудничать и поставите миссию под удар, Маршал Коннорс ко мне прислушается. В комнате повисла тишина; поза, в которой сидел Син, выдавала растущее в нём напряжение: прямая спина, руки на столе, плотно сжатые губы и ястребиный взгляд, медленно скользивший по доктору. Бойд неожиданно осознал, что Син напоминает хищника, изучающего свою жертву перед тем, как нанести смертельный удар. Почуяв его настроение, Кархарт подошёл к двери и приказал охраннику быть наготове. Но Син ничего не сделал, просто снова уставился в зеркало. — Эван и Мишлен полагали, что я их домашний питомец, а не напарник. Лорел же, напротив, была слишком глупа, чтобы её спасать. Она пыталась вести переговоры, размахивая пушкой перед носом повстанцев. Как бы вам не хотелось приплести меня к этому колоссальному провалу, я здесь совершенно не при чём. Она погибла не от моей руки, а на задании. Я просто не стал её спасать. Кстати, Коралл был ничуть не лучше. А ведь он был агентом девятого уровня. Не знаю, кто ему его присвоил, но во время штурма он показал себя полным неудачником. Составил какой-то нелепый план, за что и поплатился. — Вы не пытались указать ему на его ошибки? Син усмехнулся. — А должен был? — Предполагалось, что вы с ним были в одной команде. — Да ладно вам, о какой команде может идти речь, если мой напарник не воспринимал меня как старшего и более опытного агента и ни на йоту меня не уважал? Срать я хотел на такую команду. Если его целью было погибнуть на баррикадах, то это его выбор, а не мой. Уж простите, но я не собираюсь подыхать из-за того, что мой напарник — полный идиот. На этом сотрудничеству Сина пришёл конец, но, по мнению Бойда, этот краткий обмен мнениями был самым важным моментом за всю беседу. Создавалось впечатление, что Син никогда и ничего не делал без причины. Что никак не вязалось с двумя тюремными сроками и «психотическим» поведением, которое он демонстрировал на публике. Его можно было назвать хладнокровным и бессердечным. Замкнутым. Но дураком и психом он точно не был. Аттестация закончилась, и Кархарт включил свет. — Вопросы? — Это правда, что он психически неуравновешен? — в голосе Адама прозвучало сомнение. — Мне он показался нормальным. Может быть, жестоким и вспыльчивым, но уж точно не съехавшим с катушек, как все о нём говорят. Кархарт кивнул. — Да, обычно он ведёт себя как вполне нормальный человек, но иногда у него случаются срывы. И в такие моменты он склонен к насилию и психотическому поведению. — А обстоятельства, предшествующие его психотическим припадкам, всегда имеют схожие черты? — спросил Бойд. — Нет. Причины всегда разные. В одном случае срыв спровоцировала угроза, которая даже не была адресована ему, а в другом триггером послужило оскорбление со стороны охранника. Адам встал. — Любопытно. Чем руководствуется Агентство, поручая выполнение миссии такому неуравновешенному человеку? Как можно доверять напарнику, у которого в любой момент может сорвать чеку? — Никак, — просто сказал Кархарт. — И это та причина, по которой вы оба сейчас здесь находитесь. Его навыки представляют для Агентства слишком большую ценность, чтобы не использовать их по назначению, несмотря на очевидные недостатки в его поведении. Поэтому нам нужен тот, чьи достоинства смогут сгладить его недостатки. Нам нужен тот, кто будет контролировать ситуацию и следить за тем, чтобы агент Вега действовал в рамках поставленной задачи. Нам нужен тот, кто будет держать руку на пульсе, так сказать. — Как мы должны контролировать того, кто явно превосходит нас в физическом плане? Адам смерил Бойда хмурым взглядом, явно недовольный тем, что тот поставил его боевые навыки на одну планку со своими сомнительными достижениями, но, насколько Бойду было известно, мастерство Сина не имело себе равных. Кархарт стоял у двери, наблюдая за ними. — Агентство предприняло некоторые меры, чтобы у вас был шанс себя защитить. Во-первых, ошейник на его шее — это не только мощный электрошокер, но ещё и устройство слежения. Он приводится в действие пультом дистанционного управления и выводит агента Вега из строя в считанные секунды. Ошейник — не гарант вашей неприкосновенности, ваша жизнь целиком и полностью в ваших руках. Буквально. Успеете вы использовать пульт по назначению до того, как он успеет его у вас отобрать, или нет, зависит только от вас. На мгновение воцарилась оглушительная тишина. — Доктор, кажется, что-то упоминал о том, что у Вега есть веская причина не желать возвращения в клетку. Почему? — Условия его заключения изменились в худшую сторону. Ему они пришлись не по душе. — А поконкретнее? Выражение лица Кархарта являло собой образчик бесстрастности. Если бы разговор не касался орудий пыток, оно было бы к месту. — У агента Вега есть слабость, которую они не преминут использовать и обратить против него, если он снова угодит за решётку. Так что в его же интересах никогда не возвращаться на Четвёртый. — Могу я задать вам вопрос, Генерал? — спросил Адам. — Для того я и здесь. — Вы довольно хорошо его знаете. Как думаете, чего ещё нам стоит опасаться, кроме перспективы погибнуть от его рук во время одного из этих его… припадков? — Да, я хорошо его знаю. И лучшее, что я могу вам порекомендовать — никогда не делайте того, что он от вас ждёт. Взгляд Генерала скользнул по пустой комнате, как будто Син был всё ещё там, по ту сторону зеркала. — Он будет вас провоцировать, каждый раз находя новый способ вас задеть, и он никогда не повторяется. Он использует на вас весь свой арсенал — сарказм, жестокость, запугивание. Он никому не доверяет и всегда будет держаться с вами настороже, ожидая от вас только самого худшего. Он привык к физическим и словесным оскорблениям со стороны сотрудников Агентства. Он привык к тому, что к нему относятся со снисхождением, как к человеку, обделённому интеллектом. Он привык, что с его мнением никто не считается. Он привык, что все вокруг его презирают. И того же он будет ждать от вас. Если хоть на долю секунды он усомнится, что вы ничем не отличаетесь от всех прочих, он будет реагировать на вас ровно так же, как реагирует на всех вокруг. Ваша задача — не позволить этому случиться. На Адама его слова не произвели должного впечатления. — Вы, конечно, можете тешить себя иллюзиями, что он не сможет забраться вам под кожу, — пожал плечами Кархарт, — но вас ждёт сюрприз. Вопрос лишь в том, что произойдёт после того, как он добьётся своего. Это определит дальнейший ход игры.

¯¯¯'̿''̿'̿)̿) '\\

После аттестации Сина жизнь Бойда вошла в привычную колею. Следующие несколько месяцев он только и делал, что тренировался, и времени на то, чтобы думать о человеке, который может стать, а может и не стать его напарником, не оставалось. Бойд вернулся к изнурительной рутине дней и беспокойным ночам, с головой погрузившись в процесс, потеряв счёт дням, неделям и даже месяцам. Поэтому, когда через три месяца ему было приказано явиться к Генералу Кархарту в Башню, он искренне удивился. В то утро, изнурённый многочасовыми спаррингами, он едва ли понимал, куда и зачем его ведут. Опомнился он уже в кабинете Генерала. — Бойд, — поприветствовал его Кархарт. — Генерал Кархарт. — Похоже, не судьба тебе отсидеться на скамейке запасных. Бойд никак не отреагировал. — С Адамом Блейком что-то случилось? Кажется, Кархарта не особенно удивил его вопрос, но в его голосе присутствовала доля презрения, когда он ответил: — Агент Блейк решил не завершать обучение, он потерял к нему интерес. Своё решение он обосновал тем, что овчинка не стоит выделки. — Вот как, — не нашёлся, что ответить на это Бойд. Кархарт молчал, видимо, ожидая от него какой-то реакции, и Бойд спросил: — Когда приступать? — Реинтеграция Сина почти завершена, а твоё обучение начнётся в марте. Примерно в это время вас обоих переведут в моё подразделение, и вы наконец-то встретитесь. — Ладно. Бойд пытался разглядеть какие-нибудь признаки недовольства или разочарования на лице Генерала, догадываясь, что, будь на то его воля, какой-то тощий неопытный подросток ни за что не оказался бы в его элитном подразделении. Он бы предпочёл кого-то более опытного, кого-то, кто знал, что делает, кого-то, у кого за плечами были годы специальной подготовки, а не несколько жалких месяцев. Но Кархарт оказался добрее большинства сотрудников Агентства. Облекать свои мысли в словесную форму он не стал.