В компании теней. Книга 1. Ч1

— Сина забрали на Четвёртый, — выпалил Бойд, едва успев переступить порог кабинета Кархарта. — Как нам его оттуда вытащить? Кархарт взглянул на него исподлобья, очевидные признаки недавних увечий не скрылись от его проницательного взгляда. — С того момента, как мы расстались, прошло всего два часа. Когда ты умудрился найти приключения на свою пятую точку? — Не важно. Проблема в том, что Син… — отмахнулся от расспросов Бойд и умолк, натолкнувшись на вымораживающе спокойный взгляд Кархарта. Он даже не шелохнулся, сидел в своём кресле, как будто то была обыденная ситуация, а не вопрос жизни и смерти, как будто он уже обо всём знал и теперь хотел услышать его версию событий. В животе Бойда разверзлась чёрная дыра, желудок болезненно сжался от перспективы объясняться перед человеком, которого он уважал. — Гарри Трумэн, — Бойд практически выплюнул это имя, — охранник, у него есть друзья на Четвёртом. Он одержим… был одержим Сином. Однажды я увидел, как он пристаёт к Сину, и донёс на него его начальству. По всей видимости, сегодня ему сообщили, что его на время отстранили от работы и лишили жалованья, и он разозлился на меня. Я писал отчёт в библиотеке, когда он на меня натолкнулся. Он стал обвинять меня и… Бойд мельком взглянул на Кархарта, но у того даже мускул на лице не дрогнул. Бойд сглотнул ком в горле и продолжил: — Мы подрались, и он пытался… меня изнасиловать, но не успел, Син сломал ему шею. Он защищал меня, своего напарника, делал то, что должен делать хороший напарник. Но даже если не брать это в расчёт, Гарри и раньше на него нападал. Сину не место на Четвёртом. Это не его вина. Если уж на то пошло, это моя вина, потому что он защищал меня. Кархарт молчал, и Бойд продолжил гнуть свою линию, пытаясь убедить Генерала в том, что это несправедливо. — Син говорил мне держаться от Гарри подальше. Он предупреждал, что если я подам рапорт, будет только хуже. Син предупреждал меня, что нечто подобное может произойти, но я не послушал. И теперь он заперт в той коробке из-за меня! На последних словах голос Бойда дрогнул, и маска Генерала, наконец, расползлась трещинками, выдавая его усталость. Буквально на глазах Кархарт состарился. — К сожалению, это не от меня зависит. Не думаю, что Коннорс будет столь великодушен, чтобы помочь Сину после того, что произошло прошлой ночью. Бойд подошёл к его столу вплотную. — Это я должен нести ответственность за то, что случилось прошлой ночью, сэр. Это моя вина. Прошлая ночь — целиком и полностью моя вина. Я напишу это в отчёте. Кархарт вздохнул. — А сегодня? — Что? — Коннорс считает, что я не объективен, когда дело касается Сина. Я не могу подать официальный рапорт об инциденте, пока не получу копию записи с видеокамер, но неофициальная версия уже гуляет по компаунду. У Бойда сердце ушло в пятки. Каждое слово, брошенное в его адрес, все те ужасные вещи, которые Гарри бормотал сегодня, сложились воедино — Бойд знал, что говорили люди. Тем не менее он спросил: — Это какая? — МакНиколс утверждает, что с тех пор, как ты стал свидетелем разногласия, возникшего между Гарри и Сином, ты объявил ему личную вендетту, оболгал в рапорте, преследовал. Он говорит, что видел запись, и ты намеренно спровоцировал Гарри, чтобы у Сина появился повод его убить. Бойд знал, как люди в компаунде к нему относятся, знал он и то, что Кархарт подвергал эту версию истории цензуре. Так или иначе, со слов МакНиколса выходило, что Бойд сам был не прочь перепихнуться с Гарри, а когда на горизонте появился Син, начал кричать, что его насилуют. — Это ложь! — Я это знаю, но другие — нет. Охранникам Гарри нравился, а ты и Син — нет. Ты не хуже меня знаешь, что вас двоих особенно сильно ненавидят. Поэтому мне нужно это видео, чтобы доказать, что он лжёт, а ты — нет. — И как нам ускорить этот процесс? Подать петицию… Маршалу? Кархарт наклонился вперёд и опёрся локтями о столешницу. — Почему ты так рвёшься ему помогать? Я был уверен, что ваше партнёрство себя исчерпало. Неожиданный и весьма прискорбный факт, и тем не менее сейчас ты из кожи вон лезешь, чтобы его вытащить. Почему сейчас? Что случилось? Бойд не был уверен, что даже он сам знает ответ на этот вопрос. Всё завертелось так стремительно, что у него тупо не было времени, чтобы подумать обо всём как следует. — Син — мой напарник. Я прикрыл ему спину в той ситуации с Гарри, а теперь он прикрыл мою. Каковы бы ни были последствия из-за смерти Гарри, из-за провала миссии, из-за чего бы то ни было ещё… Я замешан в этом не меньше Сина. Это неправильно, если он будет отвечать за всё в одиночку. Если уж кто-то и должен за это расплачиваться, то не он, а я. Я просто хочу всё исправить. Кархарт долго изучал его задумчивым взглядом, барабаня пальцем по столу. Время тянулось мучительно медленно, но Бойд знал, что прошло всего несколько секунд. Но даже это было слишком долго, когда Син был заперт там, в коробке, без сознания, во власти дружков Гарри. — Жди здесь, — строго приказал Кархарт. — Ни с кем не разговаривай, ничего не делай. Чем меньше ты сейчас на виду, тем лучше. Бойд кивнул, но сидеть сложа руки не мог. Когда Кархарт ушёл, он заметался по кабинету, изредка останавливаясь, чтобы помедитировать с высоты птичьего полёта на линию горизонта Лексингтона. Был ещё только полдень, а небо уже потемнело, разве что редкая вспышка молнии вспыхивала на чёрном фоне. Когда по окну забарабанили тяжёлые капли, Бойд сел на пол, прислонился забинтованной головой к окну и представил, как тонкий барьер исчезает, а он падает во внутренний двор, тёмной точкой маячивший далеко-далеко внизу. Картинка в голове была такой реальной, что Бойд невольно отпрянул, ошеломлённый. На секунду ему показалось, что он и в самом деле падает вниз. Прижав ладони к глазам, Бойд попытался унять растущее внутри волнение, которое так и норовило вырваться наружу и лишить его остатков самообладания. Всего два часа назад он желал лишь одного — провалиться в забытье. Сейчас же единственное, о чём он мог думать — это Син, бьющийся в конвульсиях на полу, молча умоляющий его не вмешиваться. И ещё это выражение, промелькнувшее на его лице за секунду до того, как в библиотеку ворвались охранники… Всего на мгновение лицо Сина было открытой книгой, и Бойд мог бы поклясться, что прочёл сожаление, вину и ужас в его изумрудных глазах, расслышал тихое признание в его прерывистом дыхании. Или ему это всё только померещилось? Дверь резко распахнулась настежь, и Бойд вскочил на ноги. — Что?.. — Бесполезно, — отрезал Кархарт. — Запись уже у Коннорса, и он заявил, что посмотрит её, когда у него будет время. Син останется там, где он есть, пока Коннорс не решит иначе. Или пока у него не появится достаточно веское основание его освободить. Бойд непонимающе заморгал, и Генерал процедил сквозь зубы: — Важное задание. — Но мы должны вытащить его оттуда! — Бойд потёр запястье, царапнув ногтем кожу сквозь тонкую ткань рубашки, и заметался по кабинету. — Это неправильно! — Я больше ничего не могу сделать, Бойд. Когда дело касается Сина, правила не действуют. Почему, по-твоему, Коннорс от него не избавился, хотя все в компаунде считают его монстром? Маршалу прекрасно известно, что у каждого инцидента был триггер. Он просто не желает об этом распространяться во всеуслышание, потому что ему нравится держать Сина в изоляции, желательно за решёткой. Смерть Гарри не добавит Сину популярности среди сотрудников компаунда, а его имя обрастёт новыми мифами. — Но… Но прямо сейчас… Кархарт выглядел так, как будто он стоит на краю пропасти. Он покачал головой, теряя терпение. — Придётся ждать, а иначе есть риск усугубить ситуацию. Не зли Коннорса, будет только хуже. — Да насрать мне на… — вспылил Бойд и резко себя одёрнул, заставил проглотить слова, рвущиеся с языка, унять взбесившееся тело. Он глубоко вдохнул, пытаясь выровнять дыхание, пытаясь убедить себя, что этим он никак не поможет делу. Это не поможет вытащить Сина из коробки. Всё, что сейчас имело значение — это Син. Бойд втянул ноздрями воздух, пытаясь пробиться сквозь непрекращающуюся боль длиною в двадцать четыре часа и найти в этом океане отчаяния хотя бы каплю покоя. — Понял.

(c ͡|Q ͜ʖ ͡o)╦╤─

Прошло четыре дня. Всё это время Бойд слонялся по дому и ждал. Он это ненавидел. Каждую секунду промедления. Син страдал, и это была его вина. Бойд не рискнул покинуть дом из страха, что не сможет сдержаться — ворвётся в компаунд и потребует, чтобы Маршал немедленно освободил Сина. Ждать было непросто, особенно, когда ты в ловушке в собственном доме. Нападение Гарри и задушенное в зародыше желание свести счёты с жизнью воскресили вещи, которые ворошить не стоило. Но в этом доме воспоминания были повсюду и теперь они всплывали на поверхность, как трупы утопленников по весне. Бойд перебрался на второй этаж, где призраки прошлого не могли копнуть так глубоко. Он обходил стороной свою спальню, не решаясь туда войти, и без конца теребил рукава рубашки, осознавая это лишь тогда, когда раздирал ногтями запястья до мяса. Каждый раз, когда он понимал, что делает, его переполняло чувство стыда, его тошнило от самого себя. Поначалу он концентрировался на дыхании и старался не думать о проблеме. Отрицание — единственное лекарство, которое всегда спасало его от боли. На второй день Бойд взглянул на проблему с другого ракурса. С тех пор, как Сина взяли за убийство Гарри, личная миссия Бойда отошла на задний план. Теперь вместо планирования самоубийства он ломал голову над тем, как скостить Сину срок, на случай если Коннорс решит запереть его на Четвёртом на неопределённый период времени. Каждый день, когда Коннорс затягивал рассмотрение этого дела, перспектива длительного заключения становилась всё более реальной, убеждая Бойда в том, что именно этого Маршал и добивается. На третий день Бойд обсудил по телефону сложившуюся ситуацию с Райаном. Когда он повесил трубку, в его голове родился чёткий план. На четвёртый день, не получив от Кархарта долгожданной весточки, Бойд решил, что дал ему достаточно времени. Он не мог сидеть сложа руки вечно. Пришло время плана «Б». На исходе пятого дня Бойд начал действовать. Он приехал в Агентство, активировал «режим туннельного зрения» и направился прямиком к Башне, проигнорировав взгляды, которые на него бросали. Не все из них были враждебными, но на всякий случай Бойд избегал встречаться взглядом с кем бы то ни было. Особенно с охранниками. Он поднялся по лестнице на верхний этаж. Удивительно, но его карт-ключ всё ещё не заблокировали. Сэмюэль Голдберг — так звали помощника Коннорса. Он улыбнулся Бойду, когда тот подошёл к его стеклянному столу, и с абсолютным равнодушием скользнул по нему взглядом. Будь на его месте андроид, Бойд не заметил бы никакой разницы. — Добрый вечер, мистер Болье. — Я бы хотел записаться на приём к Маршалу Коннорсу. Вы не подскажите, когда у него есть свободное окно? — По поводу? — Заключение под стражу Синя Лю Вега, имевшее место ранее на этой неделе. — Ах, это, — Сэмюэль опустил глаза на голографический интерфейс своего компьютера. — Говорите, вы хотите записаться на приём к Маршалу? — Да. На ближайшую свободную дату. — Давайте посмотрим… Пятнадцатое августа две тысячи двадцатого года. Семь утра вас устроит? Губы Бойда сжались в тонкую линию. — Должно быть, Маршал Коннорс очень занятой человек, раз попасть к нему на приём можно только через шесть месяцев. Он собирается в отпуск? — Не понимаю, какое вам до этого дело, мистер Болье. Маршал Коннорс — глава этой организации. Не думаете же вы в самом деле, что он станет отменять важные встречи ради того, чтобы обсудить с вами заключение под стражу печально известного нарушителя спокойствия. Если вы хотите записаться к нему на приём в августе, советую поспешить. Это окно скоро закроется. — Я бы сказал, что эта встреча не менее важна, учитывая обстоятельства. — Мистер Болье, — улыбка Сэмюэля была откровенно снисходительной. — У вас очень ограниченное мировоззрение, если вы полагаете, что заключение под стражу вашего напарника важнее, чем работа Агентства. Но факт остается фактом: до августа окна не будет. Взгляните сами. Сэмюэль щёлкнул указательным пальцем по всплывающему изображению, и оно повернулось к Бойду. Расписание Коннорса на следующие несколько месяцев было перед ним как на ладони, он пробежался по нему глазами, пытаясь запомнить как можно больше. Через минуту Сэмюэль раздражённо кликнул по клавише, перевернув изображение на свою сторону стола. — Видите, это единственное свободное окно. — Неужели он не может выкроить даже несколько минут между совещаниями? Ему же только и нужно, что спуститься с одного этажа на другой, разве нет? — Вообще-то нет, — каким-то образом тон Сэмюэля умудрялся балансировать на грани между насмешкой и вежливостью. — Вы идиот, если думаете, что все дела решаются в стенах этого здания. Во вторник Маршал улетает в Европу. — Окей, тогда как насчёт разговора по телефону? Вежливый фасад Сэмюэля как ветром сдуло. — Это неприемлемо! Либо вы записываетесь на август, либо не записываетесь вовсе. Иного не дано, если только Маршал Коннорс лично не попросит меня сделать для вас исключение. — Понятно, — Бойд отошёл на шаг назад от стола. — Тогда запишите меня на август. Спасибо. Сэмюэль не удостоил его взглядом, но напечатал что-то, заканчивавшееся особенно сильным ударом по клавише. Выехав за ворота компаунда и дождавшись, когда тот скроется из виду, Бойд набрал личный номер Райана. — Бойд, — раздалось на другом конце провода буквально через секунду. — Есть новости? — И да, и нет, — Бойд подъехал к стоп-линии у светофора и заглушил мотор. — Думаю, у меня есть план. Но мне нужна твоя помощь. — Конечно! — Мне нужен личный номер мобильника одного охранника. — Я могу поискать в справочнике. Кто тебе нужен? — Люк Герант.

ᕕ╏ ͡ᵔ ‸ ͡ᵔ ╏و︻̷┻̿═━一

— Какого чёрта ты здесь делаешь? Тебе запрещено здесь находиться! Бойд, уверенно шагавший по коридору центра временного содержания на Четвёртом, остановился. Преградившая ему дорогу женщина смерила его подозрительным взглядом, но враждебности, которую он ожидал увидеть от охранника с Четвёртого, в нём не было. Карт-ключ сработал как по волшебству, без труда проведя его через все автоматические контрольно-пропускные пункты. Имя волшебника, обеспечившего Бойда временным расширенным допуском — Райан Фридман. Оставалось надеяться, что подделывать документы он умел не хуже. — У меня есть временное разрешение. Вытащив из кармана планшет размером с ладонь, Бойд провёл по нему большим пальцем, на экране появилась мини-голограмма документа. Женщина выхватила планшет у него из рук и внимательно посмотрела на голограмму. Сквозь слабый свет синих линий Бойд различил имя на её бейдже — Кэндрис. Стоило ей увидеть подпись Маршала внизу документа, как она перевернула изображение на сто восемьдесят градусов и щёлкнула пальцем по бледному цифровому водяному знаку на официальном документе, увеличивая масштаб. Бросив на Бойда скептический взгляд, она скрупулёзно прочитала каждую строчку. — И что это, чёрт возьми, значит? — Там же написано, это разрешение даёт мне право… — Освободить агента Вега из тюремного заключения и отвести его в его апартаменты. Угу, держи карман шире, мне уже не пять лет. Приказы поступают к нам по цепочке от нашего командования, а не от шныряющих туда-сюда агентов со специальным разрешением от самого Маршала. Бойд невозмутимо пожал плечами. — Я просто следую приказу. — И почему этот приказ отдали тебе, а не лейтенанту Тейлору? — Мне почём знать? Возможно, протокол агентов отличается от протокола охранников. А так как Вега — агент… Кэндрис вперилась взглядом в голограмму. — Я доложу об этом моему начальству. — Валяй, звони Генералу Кархарту или Маршалу Коннорсу. Вот только Маршал улетел с деловым визитом за границу на пару дней, а Генералу Кархарту… нездоровится. — Неужели, как удобно, не правда ли? — Не особенно, потому что будь они сейчас здесь, мне не пришлось бы иметь дело с тобой, и в моей заднице стало бы на одну большую занозу меньше, — Бойд переступил с ноги на ногу и взглянул на горевшее внизу голограммы время. — Слушай, может, уже начнёшь шевелиться, а? Не знаю, как у вас, охранников, принято, и что у вас там написано в вашем протоколе, но у агентов вообще-то полным-полно работы. Нам платят не за то, чтобы мы целыми днями протирали штаны и перекладывали бумажки с места на место. Возможно, задайся мы целью стать секретарями года, тогда да — мы бы действовали и мыслили в соответствии с вашими шаблонами. Лицо Кэндрис потемнело, она кивнула на синяки и царапины на лице Бойда. — Я слышала, от кого тебе достались эти украшения. Бойд напрягся, заставив себя никак не реагировать на её слова. — Лично я считаю, что Трумэн попутал берега с Вега, я много всякого-разного слышала о том, что произошло в тот день. Говорят, он пытался сделать с тобой то же, что вытворял с ним. Если дело в этом, то он получил по заслугам, — она хлопнула Бойда планшетом по груди. В свете голограммы её рука казалась обрубком. — Но сейчас, когда я тебя увидела, я понимаю, почему у него так чесались руки разукрасить твою рожу. Вы, агенты, вечно мните себя лучше нас, но у меня есть для вас новость: мы контролируем компаунд, не вы. Поэтому на вашем месте я бы не стала нам хамить. А теперь исчезни с глаз моих долой! Кэндрис приложила свой карт-ключ к двери и отступила в сторону. Бойд протиснулся мимо неё, не удостоив её ни единым взглядом, и процедил: — С удовольствием. По пути его останавливали ещё трижды, но ни один из охранников не изучал его липовые бумажки так дотошно, как Кэндрис. Он достаточно быстро добрался до камеры Сина, но к тому времени его сердце уже готово было выскочить из груди. У входа в камеру стоял Люк с ещё одним охранником, они тихо переговаривались друг с другом, пытаясь что-то разглядеть сквозь толстое пуленепробиваемое стекло. У Бойда желудок скрутило в бараний рог, когда он увидел выражение на лице Люка, но он не стал спрашивать, что случилось или почему тот выглядел таким встревоженным. Для его же блага никто не должен был знать, что они знакомы. — Охрана, — сказал Бойд, — у меня приказ освободить агента Вега. Люк отшатнулся, становясь похожим на своих коллег, взбешённых появлением агента на Четвёртом. — Это ещё как понимать?! Обычно приказ об освобождении заключённого поступает к нам напрямую от руководства. Второй охранник с опаской косился то на Люка, то на Бойда. — Что ещё за агент Вега? Люк смерил юношу, по всей видимости, новичка, уничижительным взглядом. — Вега — фамилия Сина, — пояснил Бойд. — Я понимаю, должно быть, это необычно, но я всего лишь следую приказу. Я уже показывал разрешение вашим коллегам, и они изучили его вдоль и поперёк, — Бойд вытянул планшет из кармана и протянул Люку, — но если вы хотите на него взглянуть, — по пятому кругу — милости прошу. — Хочу. Люк взял планшет из его руки и включил его. Он повернулся спиной к камере, загораживая новичку обзор, но Бойд знал, что Люк сделал это только для того, чтобы его действия попали в поле видимости видеокамер. Постановочный номер в его исполнении занял порядком пяти минут, он даже с серьёзным видом сверил подделку с оригиналом. К концу спектакля Бойда чуть не вывернуло наизнанку. Он не мог отвести глаз от коробки. Это было даже ужаснее, чем он себе представлял. Коробка — буквально! — была такой маленькой… Когда Син говорил, что сделает что угодно, чтобы не оказаться в ней снова, Бойд и подумать не мог, что это будет так. Даже животных содержали в лучших условиях. — Это первый прецедент в моей практике, но документы в порядке, — сказал новичку Люк. — Когда заключённого освобождают из-под стражи, то приказ поступает к нам напрямую от лейтенанта Тейлора. Но если лейтенанта, Маршала Коннорса или Генерала Кархара нет на месте, то их доверенное лицо должно иметь при себе вот такой документ. Когда проверяешь документы, убедись, что на нём есть подпись Маршала и водяной знак, иначе документ недействителен. В этом случае следует немедленно вызывать подкрепление и доставить подозрительную личность в изолятор. — Самое подходящее время для инструктажа, — съязвил Бойд. — Может, принести вам чаю с плюшками? А я тут передохну, пока суть да дело. Люк вернул Бойду планшет. — Следи за языком. Бойд сунул планшет в сумку, не клюнув на приманку. Начни они спорить, это выглядело бы правдоподобно, но он не мог отвести глаз от стеклянной стены камеры. — Почему я ничего не слышу? Вы что, — убили его, пока никто не видел? Что вы с ним сделали? Он так избит, что даже пошевелиться не в состоянии! — Именно об этом мы и говорили, пока ты не заявился, агент Болье, — ответил Люк, посмотрев Бойду в глаза, давая понять, что то, о чём он говорит, не преувеличение. — Мы как раз говорили, что, возможно, он уже мёртв. — Что?! — воскликнул Бойд, слишком громко. Паника сорвала маску спокойствия, обнажая беззащитное нутро. — Как? — Его ударили по голове, а потом вкололи успокоительное. С тех пор он не подавал признаков жизни, а нам запрещено входить внутрь и открывать коробку без прямого приказа, который у нас теперь есть. Люк подошёл к двери и завис перед цифровой панелью, закрывая её от посторонних глаз. Когда он ввёл код доступа, дверь открылась с громким вздохом, сопровождаемым щелчком отодвигаемого в сторону засова. Люк вошёл внутрь первым, кивком приказав Бойду следовать за ним, и подошёл к металлическому ящику посредине камеры. Трубка капельницы крепилась к сумке сбоку и исчезала в маленькой дыре, проделанной в одной из стен — им даже не нужно было заходить внутрь, чтобы сменить её. Сердце Бойда забилось сильнее, стоило им подойти ближе. Он не мог оторвать глаз от этого предмета, не в силах представить, что Син действительно был заперт внутри. В этой коробке даже стоять было невозможно, не то что пошевелиться. Для того, кто страдал от клаустрофобии, это должно быть невыносимо. — Откройте это, — на грани слышимости прошептал Бойд. Люк с опаской поднёс руку к клавиатуре и замешкался, хотел было попросить Бойда отойти назад на всякий случай, но, взглянув на него, просто набрал код. Раздался ещё один долгий гудок, но в этот раз, чтобы открыть дверь, Люку потребовалось ввести ещё один код — в нём было гораздо больше цифр, чем в первом. — Чёрт! — прошипел Люк. Бойд протиснулся между ящиком и Люком, оттолкнув охранника в сторону, чтобы взглянуть на своего напарника. Син полулежал, прислонившись к стене. Иссиня-чёрные волосы скрывали его лицо, но не тёмно-фиолетовые синяки, чернильными пятнами расползавшиеся по голове. Руки Сина, со скрюченными окровавленными пальцами и стёртыми до мяса обломанными ногтями, безвольно лежали вдоль тела. Повсюду на стенах металлической коробки виднелись кровавые отпечатки ладоней, как будто Син часами — или днями — колотил по ним. Его кожа была цвета погребального пепла, но хуже всего было даже не это — он не двигался. Син выглядел мёртвым. — Какого хрена?! В мгновение ока Бойд оказался возле Сина и схватил его за запястье — то, что не было стянуто несъёмным и тем не менее сломанным браслетом, из которого торчала трубка капельницы — и попытался нащупать пульс. Он не мог отвести взгляд от безжизненного лица Сина, от страха у него так сильно дрожали руки, что ему потребовалось несколько секунд, чтобы найти вену на руке напарника и понять, бьётся ли его сердце. Всё это время Люк стоял рядом, с ужасом наблюдая за его манипуляциями. Когда Бойд смог почувствовать, как под кончиками пальцев тихо тикают часики времени, он шумно выдохнул. Облегчение было смерти подобно. — Он жив. Но нужно сейчас же вытащить его отсюда и вывести эту наркоту, которой вы его накачали, из его организма, потому что… Блядь, что за нахуй! — прорычал Бойд, невозмутимость и рассудительность покинули его. Он оборвал себя, сделал глубокий вдох и попытался не паниковать, что было сложно, учитывая, что Син был скорее мёртв, чем жив. — Уже, — Люк отключил подачу успокоительного через трубку капельницы, набрал ещё один код на браслете и снял его с Сина. Теперь, когда его лицо было скрыто от вездесущих камер, он позволил себе скривиться от отвращения, швырнул браслет на пол и проворчал: — Просто смешно, блядь! Люк неуклюже продвигался вперёд, макушкой задевая потолок ящика, обошёл Бойда вокруг, пытаясь не наступить на согнутые в коленях ноги Сина или заляпанный кровью унитаз. Добравшись до единственного свободного кусочка пространства, он опустился на колено, сжал пальцами подбородок Сина, сосредоточенно вглядываясь в бледное лицо, не подававшее никаких признаков жизни. — Что будем делать? — шёпотом спросил он. Странно было видеть, что кто-то мог касаться Сина столь небрежно. — Отнесём его к нему домой, — ответил Бойд. — Только я один не справлюсь. Мне нужна помощь, не важно чья. Бойд знал, что когда они окажутся в зоне видимости видеокамер, ему придётся снова натянуть изрядно потрескавшуюся маску невозмутимости и спокойствия, но он не знал, как. Он не мог спокойно смотреть на коробку, каждый кусочек которой был испачкан кровью Сина. Всё в ней буквально кричало о том, в какой панике и боли Син провёл эти пять дней. Люк взял Сина подмышки, закряхтел, пытаясь поднять его на ноги, споткнулся, едва не рухнув на пол под тяжестью его веса, но выстоял и прислонился к стене, с трудом удерживая на весу навалившегося на него Сина. — Проклятье, — пробормотал Люк, неловко пятясь назад, то ли таща, то ли неся Сина на себе. — А он намного тяжелее, чем кажется. Бойд протиснулся следом, поднырнул под вторую подмышку Сина, как только они выбрались из ящика, и разделил с Люком его тяжкую ношу. Теперь, когда Син был рядом, целый и почти невредимый, а руки — заняты, Бойд снова вжился в свою роль. — Не будете ли вы столь любезны, чтобы сопроводить моего напарника в его апартаменты, или мне лучше обратиться к кому-то другому? Кстати, о той наркоте, которой вы его нашпиговали, — сказал он резче, чем следовало, но он ничего не мог с собой поделать. — Не подскажите, каких побочных эффектов мне ожидать теперь, когда вы перестали его ей пичкать? — Джеймс! — крикнул Люк новичку, поудобнее перехватывая Сина. — Свяжись с Трэвисом и скажи, чтобы прикрыл меня, пока я провожаю агента Болье к выходу. Новичок, взиравший на эту сцену разинув рот, схватился за рацию и принялся вертеть её в руках, пытаясь угадать нужную кнопку. Люк взглянул на Бойда поверх склонённой головы Сина. — Неплохо было бы отвести его в медицинское крыло, чтобы его осмотрели. Возможно, у него тяжёлое сотрясение мозга или ещё чего похуже. Он уже довольно долго лежит там без сознания. На твоём месте я бы запросил у твоего руководства инструкции, что с ним делать дальше. Полагаю, пару дней за ним нужно будет присматривать, чтобы контролировать его состояние. Раньше побочных реакций на препараты у него не наблюдалось, но кто его знает, как он отреагирует в этот раз. Обычно он хорошо переносит отмену успокоительных и довольно быстро приходит в себя, но, учитывая, что в этот раз его хорошенько приложили по голове, сложно утверждать наверняка, как он отреагирует, когда придёт в себя. Бойд кивнул, затерявшись в своих мыслях. Он знал, что должен отвести Сина в медпункт, но мог ли он позволить себе такую роскошь? Что если Коннорс раскроет его замысел? Весь его план строился на том, что он сможет забаррикадироваться с Сином в его квартире, пока охранники не спохватятся и не поймут, что их обвели вокруг пальца. Как бы сильно он ни хотел вывезти Сина за пределы компаунда, но сделать это, не привлекая внимания, было невозможно. Квартира Сина — единственное место, где он мог спрятать его и защитить, пока Син не придёт в себя. Бойд подумал, что, наверное, они могут рассчитывать на небольшую передышку, пока кто-то особенно любопытный не решит связаться с Сэмюэлем, а тот в свою очередь не позвонит Маршалу, но это всё равно было очень рискованно. Но не так рискованно, как оставлять Сина в таком состоянии без медицинской помощи. — Да, нужно показать его доктору, — согласился Бойд. — Но на себе мы его не дотащим, нам нужна каталка. — Я знаю, где её найти. Следующие тридцать минут пролетели как в тумане, несмотря на то, что Бойд постоянно боялся, что их раскроют раньше, чем они доберутся до квартиры Сина. По крайней мере, медики оказались настоящими профессионалами, к немалому удивлению Бойда. Он-то полагал, что сейчас в компаунде не сыщется никого, кто бы не ненавидел Сина. Один из докторов грязно выругался при виде синяков на теле пациента и его окровавленных рук. Оказалось, он несколько раз лечил Сина, когда того выпускали с Четвёртого, но таким видел его впервые. Доктор рассказал Бойду, что охранник из крыла строгого режима тянул время, из-за чего техники не смогли вовремя ввести в капельницу успокоительное. Лекарства вогнали его в ступор, но Люк и доктор заверили Бойда, что для Сина — это лучший вариант, чем то, что произошло в этот раз. По всей видимости, клаустрофобия подлила масла в огонь и спровоцировала очередной психотический эпизод, из-за чего Син пришёл в ужас и попытался себя вырубить. Они сделали тест на уровень снотворного в крови и компьютерную томографию головного мозга, но, когда доктора заявили, что результаты будут готовы чуть позже, а проверить реакции Сина они смогут только после того, как он придёт в себя, Бойд убедил их не оставлять Сина в медпункте, а позволить ему отнести его домой. Выбравшись из здания и глотнув свежего воздуха, Бойд украдкой покосился на Люка. — Спасибо тебе за всё. Я знаю, как ты рискуешь, помогая мне. — Всегда пожалуйста. Люк повёл Бойда к дому Сина окольным путём, вдоль периметра компаунда, через лес, служивший им щитом от вездесущих камер. Даже имея на руках документы, их в любой момент могли остановить — слишком уж примечательная ноша лежала на каталке между ними. — Я не оправдываю многие из его поступков, — добавил охранник. — Не думаю, что он законченный психопат, но он явно нездоров. В реальном мире такому, как он, оказали бы психиатрическую помощь, а не пытали. Бойд посмотрел вниз, на Сина. Его лицо, частично скрытое под простынёй, было повёрнуто набок. — Я знаю, что он делал жуткие вещи, но в нём ещё столько всего, помимо этого, чего люди не видят, о чём они даже не догадываются. Ему просто нужен кто-то, кто бы в него поверил. Люк кивнул, когда до дома Сина оставалось несколько шагов, он сказал: — Думаю, твоё общество пошло ему на пользу. Бойд только фыркнул. — От меня одни проблемы и ни грамма пользы. — Ты себя недооцениваешь. Он изменился. Ты этого не замечаешь, потому что ты не видел, каким он был раньше. Бойд покачал головой, но ничего не ответил. В дом они вошли без проблем. Охранники с энтузиазмом поздоровались с Люком, мельком взглянув на документы. Один из них, Дэниелс, пошутил, что ему осточертело вот уже который день сторожить пустую квартиру. Люк предложил ему поменяться ролями. Акт был разыгран блестяще, но Бойд всё равно нервничал и вздохнул с облегчением лишь тогда, когда они переступили порог квартиры Сина и положили его на диван, а охранники исчезли из поля зрения. Посмотрев на Сина сверху-вниз, Бойд повернулся лицом к Люку и снова нацепил маску невозмутимой отрешённости. — Дальше я сам, охранник, — властно произнёс он. — Можешь возвращаться на свой пост. Уголок рта Люка приподнялся, но он проглотил улыбку и кивнул. В дверях он обернулся, поиграл бровями и скабрезно усмехнулся: — Удачи с твоим… другом. Бойд едва не зашёлся истеричным хохотом. Когда Люк ушёл, Бойд закрыл дверь и приступил к демонтажу камер видеонаблюдения. Ему пришлось изрядно помучиться и испортить стены, но в конце концов он смог демонтировать большую часть камер. Самым проблематичным оказалось снять ту, что была в ванной, потому как её пришлось искать интуитивно, опираясь на свои воспоминания. Она была спрятана в углублении за стеклянным шкафом. Когда с камерами было покончено, Бойд аккуратно вернул все вещи в ванной на свои места. Он не хотел, чтобы Син знал, что она была здесь. Всё это время Син лежал без движения. Но к тому моменту, как Бойд закончил, он заворочался на диване, а его дыхание участилось. Бойд попытался найти что-то, чем можно было бы забаррикадировать дверь, но в квартире не оказалось ничего подходящего и достаточно большого, разве что диван. В любом случае, это было бесполезно. Они не могли оставаться здесь вечно. К тому времени, как солнце скрылось за горизонтом, Бойд сидел на полу рядом с диваном, пистолет Сина лежал возле него на расстоянии вытянутой руки, а сам он, стараясь не шуметь, методично разбирал видеокамеры на кусочки, складируя их в пустую коробку, которую он нашёл под кухонной раковиной. Когда все камеры были уничтожены, а их останки сгружены в коробку и выставлены вон из комнаты, Бойд вернулся на свой наблюдательный пункт на полу и стал ждать. Он смотрел, как одни цифры на часах сменялись другими, видел, как серое небо становится всё мрачнее и чернее, и вслушивался в оглушающую тишину ночи, дожидаясь, когда же та распахнётся настежь. Но время шло, а ничего не происходило. Ни звонков, ни стука в дверь. Он знал, что руководству уже обо всём доложили. Единственным объяснением временному затишью перед бурей было то, что новость о том, что произошло, пока не достигла ушей Коннорса или же на его пути возникла другая проблема, требующая немедленного решения, а потому срок их неминуемой казни немного сдвинулся. Раньше или чуточку позже Коннорс примет меры, и когда это произойдёт — а это обязательно произойдёт! — Бойд будет готов ко всему, что они решат с ним сделать. С ним пусть делают всё, что угодно, а Сина оставят в покое. Коротая время, он наблюдал за Сином. В какой-то момент тот перевернулся на бок и свернулся в клубок, подложив под щёку руку. Тёмные ресницы дрожали на смуглых щеках, полные губы приоткрылись, а напряжённая складка на лбу разгладилась. Казалось, он чувствовал себя вполне комфортно, несмотря на синяки, покрывавшие всё его тело. Это зрелище настолько захватило Бойда, что он не смог сдержаться, коснулся кончиками пальцев синяков на лбу Сина и ощутимо напрягся, ожидая, когда его запястье сожмёт стальная рука. Но Син не пошевелился, и тот факт — что Бойд мог касаться своего напарника, не рискуя быть задушенным, — одновременно радовал и беспокоил его. Син дважды просыпался среди ночи, но был настолько дезориентирован, что только и мог что невнятно бормотать что-то. Он смотрел на Бойда стеклянным взглядом, по всей видимости, думал, что он всё ещё на Четвёртом. Один раз он начал метаться во сне, хрипло шепча что-то на китайском. Бойд не мог безучастно смотреть на это, а потому присел рядом и нежно погладил Сина по щеке, успокаивая: — Всё хорошо, Син. Это Бойд. Ты больше не в коробке. Я здесь. Ты в безопасности. Я больше никому не позволю причинить тебе боль… Когда кошмар отступил, Бойд погладил Сина по волосам, чтобы успокоить, провёл кончиками пальцев по виску и лбу, разглаживая скорбные складки, а затем зарылся пальцами в жёсткие волосы. Он всё ждал, когда же эти насмешливые глаза распахнутся, а полный сарказма голос спросит: «Какого хрена ты делаешь, детка?», но вместо этого Син тянулся к его руке, как умирающий от жажды к источнику. Это было так на него не похоже, в корне противоречило тому Сину, которого он привык видеть. Бойд не знал, что и думать. С одной стороны, в такой момент он чувствовал себя особенным, а с другой стороны — беззащитность Сина его пугала. При мысли о том, что кто-то мог воспользоваться его состоянием, надругаться над ним, замирало сердце. Те ужасные вещи, о которых говорил Гарри, эхом отдавались в ушах, заставляя гадать, как далеко тот зашёл. В попытке отвлечься от этих мыслей, Бойд поднялся на ноги и наполнил миску тёплой мыльной водой, чтобы смыть с Сина грязь и кровь. Следующий час он провёл стоя на коленях у дивана, нежно обтирая лицо Сина, его грудь и ноги — те части тела, до которых он мог дотянуться, не снимая с него штаны. Руки Бойд оставил напоследок. Он пробежал по ним кончиками пальцев, пытаясь запомнить, какими они были, когда не сжимали его до боли. Он так погряз в своём исследовании, зачарованный смуглой кожей, что испуганно вскинул взгляд, когда Син тихо вздохнул, а из-под чёрных ресниц блеснули зелёные огоньки. — Ты не настоящий, — прошептал Син. — И всё же вот он я. Син пробормотал что-то неразборчиво, Бойд смог расслышать только тихое: «Прости». — За что? — шёпотом спросил Бойд. Он не рассчитывал, что получит ответ на свой вопрос. Собственно, он его и не получил — Син опять уснул. А между тем ночь вошла в свои права. Бойд так устал, что когда время перевалило за полночь, у него слипались глаза, но он боролся со сном, пока окончательно не убедился, что в крови Сина не осталось следов успокоительных, которыми его напичкали на Четвёртом. И всё же он задремал, стоя на коленях на полу, упёршись лбом в край дивана. Когда за дверью послышались голоса, он вскочил на ноги. Как раз в тот момент, когда в дверном проёме показалась Вивьен. Она захлопнула за собой дверь, презрение застыло на её лице, словно глиняная маска. В ту же секунду Син вырвался из объятий Морфея и вцепился слабыми пальцами в рукав Бойда. Тот с удивлением заметил, как затуманенные сонные глаза сфокусировались на нём. — Не уходи, — пробормотал Син. — Я никуда не уйду, — заверил его Бойд. — Спи. То ли его ответ успокоил Сина, то ли он так устал, что ему уже было всё равно, но его пальцы разжались, освобождая рукав Бойда из плена, а их владелец рухнул обратно на диван. — Чего ты хотел этим добиться? Бойд отвёл глаза от Сина, чтобы встретиться взглядом со своей матерью. — Именно того, чего добился. Свободы для Сина, хотя бы сейчас. Каблуки Вивьен глухо застучали по ковру, когда она прошла в комнату. — Это временно, и когда время выйдет, вас ждут последствия, куда более серьёзные, нежели раньше. Всё, что от тебя требовалось, — сидеть тихо и не вмешиваться! — Возможно, но я не мог стоять в стороне и ничего не делать. — Против тебя выдвинут ряд серьёзных обвинений. Нарушение субординации, подделка официальных документов, проникновение в изолятор временного содержания без разрешения, незаконное присвоение имущества Агентства, уничтожение оборудования Агентства… — она скрестила руки на груди. — И это ещё далеко не все из них. Неужели ты не понимаешь, какие последствия будут иметь твои поступки? Уже одной подделки документов достаточно, чтобы тебя ликвидировали. — Это не важно. — Потому, что тебе не терпится свести счёты с жизнью? — Нет, — ответил ей Бойд, и в этот раз в его голосе зазвенела сталь. Он не дырявил взглядом пол и не ждал от неё осуждения, как в то утро, когда на него напал Гарри. — Потому, что это важнее. — Ты самонадеянный идиот. — Возможно. Вивьен стояла в комнате, залитой лунным светом, тени отбрасывали блики на её бледном лице. Она повернулась к сыну спиной и направилась к двери. — Уже уходишь? — Кто-то же должен исправить то, что ты натворил. — Как? Она не ответила; ледяной холод скользнул по спине Бойда, заставив его содрогнуться. Ещё до того, как Вивьен успела открыть дверь, Бойд преодолел разделявшее их расстояние и схватил её за руку. — Как?! — потребовал он, на этот раз громче. Вивьен посмотрела вниз, туда, где его пальцы сжимали её запястье. — Сейчас же убери от меня руки. — Не уберу, пока ты не расскажешь мне, что собираешься делать. Она попыталась вырваться, но Бойд держал крепко. — Я вызову охрану, и они силой выдворят твоего напарника отсюда, а с тобой я разберусь позже. — Ты его не получишь! Казалось, решительность в его голосе её шокировала. Ресницы Вивьен опустились, а в голосе послышались резкие ледяные нотки. — Что ты сказал? Бойд запнулся, но ему достаточно было взглянуть на Сина, чтобы вспомнить о цели. — Я сказал, ты его не получишь. Я не отдам его тебе, пока он не поправится. Син делает всё, что хочет Коннорс, но ему всё равно — он бы позволил тем охранникам с Четвёртого убить его, не вмешайся я. Учитывая настроения в компаунде, такой вариант развития событий вполне возможен. Поэтому я никому не позволю к нему прикоснуться и не брошу его, пока он не будет в состоянии сам за себя постоять. Я буду сражаться из последних сил, которые у меня остались, пока он не сможет уйти отсюда на своих ногах. А потом делай со мной что хочешь, я не стану сопротивляться. Я знаю, всё случившееся — моя вина, и потому готов понести любое наказание. Но до тех пор сюда никто не войдёт. Вызывай подкрепление, если хочешь, но только предупреди их, что без боя я не сдамся. С этими словами он разжал пальцы на её запястье, и то безвольно соскользнуло вниз с дверной ручки. Он не знал, о чём она думает, но впервые в жизни ему было плевать. Он должен был бы испытывать ужас от того, что посмел открыто бросить ей вызов, но чувствовал лишь решимость. Вивьен посмотрела на Сина. — Устроишь резню лишь для того, чтобы продлить жизнь одному человеку на пару дней? Бойд кивнул. — Почему? — Потому, что он мой напарник. — Это неприемлемый ответ. Ответь мне, зачем так рисковать ради столь ничтожной цели? — Потому, что не спаси я его от пыток и, возможно, от смерти, ничтожеством был бы я, — Бойд загородил Сина от её глаз своим телом, как будто это могло его защитить. — Знаю, ты не веришь в важность человеческих отношений. Знаю, ты считаешь, что у меня ужасный вкус, когда дело касается выбора друзей. Я знаю, то, что я сделал, опрометчиво и, возможно, приведёт к ещё более серьёзным последствиям. Но, знаешь, мне всё равно. Он защищал меня, когда всем было плевать на то, что со мной станется, и я собираюсь отплатить ему той же монетой, и мне всё равно, чего мне это будет стоить. Он мой напарник и мой друг, и плевать я хотел на то, как глупо это выглядит со стороны, моего решения это не изменит. Краешки губ Вивьен опустились, подобно взмаху крыльев бабочки. В воздухе натянутой до предела струной повисла тишина. Тронешь — порвётся. Бойд знал, чем закончится это долгое молчание, буквально видел, как она зовёт охранников, чтобы те связали его по рукам и ногам и уволокли Сина прочь, и знал, что он без капли сожаления всадит пулю в любого, кто посмеет потревожить сон человека, лежащего за его спиной. Но этого не случилось. Вместо этого Вивьен задумчиво склонила голову к плечу. — Что ж, агент Вега уже отбыл большую часть своего срока, поэтому я не вижу смысла лишать его ещё и дееспособности. Я прослежу за тем, чтобы вас не беспокоили в тот краткий отрезок времени, который ему нужен, чтобы полностью поправиться. Что же до тебя, — добавила она, вот только теперь к её тону примешивалась нотка яда, — то здесь я не могу дать никаких гарантий. Я поговорю с Маршалом, но, учитывая вопиющее нарушение протокола, не удивляйся, если придётся столкнуться с последствиями. И они будут для тебя ужасными. Бойд уставился на неё, не веря своим ушам. — Спасибо, — всё, что он смог из себя выдавить. Вивьен так сильно сжала челюсти, что Бойд решил, что она уже успела пожалеть о своих словах. Она повернулась к нему спиной, но застыла в дверях. — В последнее время ты слишком часто испытываешь моё терпение. Я жду, что в будущем ты будешь думать головой перед тем, как что-то сделать. И, Бойд, — её глаза опасно сверкнули в темноте, когда она повернулась к сыну вполоборота. — Если ты ещё хоть раз дотронешься до меня, я не буду так снисходительна. Я твой начальник, и ты будешь обращаться со мной соответственно. — Конечно, мама. Бросив на него предостерегающий взгляд, она скрылась за дверью. Он слышал, как она отрывисто отдавала приказы охраннику. Бойд стоял посреди комнаты, пялясь на дверь со смешанным чувством неверия и удивления, а потом вернулся на свой пост у дивана. Син даже не пошевелился, так и лежал на боку, свесив руку с дивана. Тихо вздохнув, Бойд откинул непослушные пряди с лица Сина и прикоснулся ладонью к его лбу, задержавшись на нём дольше, чем следовало, чувствуя, как тонкая кожа плавится под жаром его тела. — Всё будет хорошо, Син, — пробормотал он. — Обещаю.