Продавец кошмаров

Дверь открылась без скрипа. В одноместной палате горел только маленький ночник на стене. В его тусклом свете Рюноске рассмотрел небольшой шкаф для одежды, капельницу и несколько аппаратов, которые были отключены. Видимо, просто не потребовались. Еще был небольшой стульчик для посетителей и тумбочка, на которой стояла вазочка с цветами (надо же, кто-то уже был здесь). Через приоткрытое окно дул легкий ветер, от чего легкая занавеска равномерно колыхалась. Грудь Ацуши так же равномерно вздымалась и опускалась, хотя даже при слабом освещении Акутагава отметил сильную бледность на его лице. Видимо, Тигр излечил раны своего хозяина, но тот просто никак не мог прийти в себя. Ведь обычный человек уже давно бы умер от сильной кровопотери. А Ацуши Накаджима, вот, просто лежит здесь и спит. Под капельницей, правда, но ему не впервой. Как-то так получалось, что чаще всего в попадании Ацуши в «больничное крыло» Агентства, вернее, под действие способности их врача, был виноват сам Рюноске и его «Расямон». Но Акутагава старался не думать об этом. Сказать по правде, за некоторые ссоры с мальчишкой-Тигром Рюноске действительно себя винил. Хотя бы за самые первые. Но его поступки можно было оправдать. Они состояли в разных организациях, да еще и так вышло, что были под опекой одного семпая. Это и посеяло раздор между ними. Точнее, Рюноске очень завидовал Ацуши, потому что Дадзай выбрал его, сказав, что Накаджима гораздо сильнее. Но сейчас Акутагаве свои же злость и зависть казались, в какой-то степени, глупыми. О чем он, конечно, никогда и никому не скажет. Акутагава тихо присел на стул и всмотрелся в лицо Ацуши. В голове крутилось много мыслей. Например, что этот человек никогда не поймет, насколько на самом деле силен духом, потому что обращает так много внимания на окружающих, отдавая для помощи им всего себя, при этом о самом себе совершенно забывая. В современном обществе этим часто пользуются. Также этот человек делал большие ошибки и не раз подвергал свою жизнь опасности, потому что в его голове откуда-то взялась установка, что все люди на самом деле добрые и хорошие, просто каждого потрепала жизнь. Да, возможно, это так. Но пока во время боя ты будешь махать кулаками и делиться своими чувствами, есть шанс, что ты умрешь раньше, чем сможешь изменить нужными словами своего соперника. Еще Накаджима вечно лезет не в свое дело, бросается в схватку, особо не подумав, скрывает свои душевные раны и улыбается. Улыбается слишком много. Акутагава протянул к нему руку и сжал его теплые пальцы в своих. Кем они были друг для друга? Соперниками? Напарниками? Товарищами? Или… Все же друзьями? Противоположности, как известно, притягиваются. * Всю дорогу Дадзай и Чуя молчали, от чего их пешая прогулка до офиса Вооруженного Детективного Агентства вышла непривычно спокойной. Дадзай шел чуть позади Чуи, наблюдая за его легким шагом. Казалось удивительным, откуда в этом человеке столько энергии. Ведь нормально спал он примерно никогда. Быть исполнителем Портовой мафии — значит всегда находиться начеку. Никогда не расслабляться. Наверное, оттуда и пошли бесконечные бессонницы у самого Осаму. — Не плетись сзади, напрягаешь. Лучше выйди вперед, — пробормотал Чуя не оборачиваясь, когда они уже были близки к цели своей прогулки. — Боишься, что сбегу? — усмехнулся Осаму, поравнявшись с ним. — Есть еще множество вариантов. Ножом пырнешь, например, — спокойно ответил ему Накахара. — Действительно. Спасибо за идею. Дадзай вздохнул. Раньше они даже находиться рядом друг с другом не могли, а сейчас только перекидываются колкостями. Все же, взросление рано или поздно настигает каждого. Наступала ночь. Время мафии. Каждый вечер Дадзай мысленно готовил себя к чему-то, что чисто теоретически может произойти в этом криминальном городе. Кто знает, когда именно какая-нибудь организация решит сровнять Йокогаму с землей, чтобы, наконец, избавиться от головной боли? Или когда именно кто-нибудь захочет приложить достаточно сил, похитить самого Дадзая и увезти в другую страну? * Стоило Дадзаю и Чуе переступить порог Агентства, все детективы отвлеклись от работы и внимательно посмотрели на них. Для кого-то могло показаться странным, что сотрудники так поздно находятся на рабочих местах, но для данной организации это была норма, особенно если расследовалось сложное дело. — Это правда? — спросила Акико, помахав перед лицом Дадзая бумажками с отчетом. — Продавец кошмаров был там? — Да, — кивнул Дадзай. — Но мы так и не увидели его. Он будто растворился в воздухе. — Ничего, встречу его, ноги обломаю, — зло бросила Ёсано, кладя бумаги на ближайший стол. — Может, он и не такой уж плохой парень, раз решил предать своего напарника, — сказал Чуя, присаживаясь на диван и с удовольствием вытягивая ноги. День был богат на впечатления, и парень порядочно вымотаться. — Из пострадавших у нас только Ацуши, но это можно скинуть на небольшую недоработку в плане. И вытекла она из того, что нам нужен был Рюноске, который сразу бы пришиб этого ненормального. — Что сделано, то сделано, — пробормотал Рампо, который, как ни странно, вместе со всеми просматривал какие-то бумаги. — Сегодня, кстати, больше никаких похищений не произошло, так что можно потихоньку расходиться. Прошло несколько минут. Все так и оставались на своих местах, включая самого Рампо. — Нет, ну я серьезно. А то завтра будем все никакие, а мне нужна работоспособная армия, так что, брысь, — протараторил Эдогава. Ребята начали медленно и нехотя собирать в стопки документы. — Все, кроме Дадзая и Чуи, могут быть свободны, — продолжил Рампо свой монолог. — Акико, которая хочет поговорить с Дадзаем, может подождать его в коридоре, Куникида, который хочет отругать Дадзая за неорганизованность, может подождать до завтра. — Рампо, который всеми командует, может получить по голове, — сказала Акико, опустив на его макушку пару папок. Рампо усмехнулся. — Жду ничего не понимающего Дадзая за дверью. Офис быстро опустел. Суета резко сменилась непривычным спокойствием. Помещение без своих обитателей сразу стало каким-то унылым. — Сегодня Чуя ночует у меня, — произнес Эдогава. — Танидзаки живут вдвоем, к девушкам тебя подселять не хочется. Хотя Акико не отказалась бы от компании, но эта конкретная девушка тебя может споить, а потом пустить на опыты. Так что, думаю, не стоит. К Дадзаю тоже не вариант. Да и по взгляду понимаю, что ты ко мне подселиться не против. Тем более, скорее всего, мы если и покинем офис, то только к утру. Нужно утрясти некоторые дела касательно дальнейшей работы над этим делом. И, так как я попросил остаться именно вас двоих, думаю, вы понимаете, что это значит? — Более тесное сотрудничество с Портовой мафией, — тихо ответил Дадзай. Чуя скосил на него глаза. — Ну а что, Мори уже давно намекал на это, — пожал плечами Осаму. — И да, меня там Акико ждет, чтобы поговорить. Я попозже подойду. Рампо согласно кивнул. Проходя мимо кабинета Директора, Дадзай заметил под дверью полоску света. Как видно, Фукудзава Юкити сегодня тоже не спешил уходить. * Ёсано ждала его возле лестничной площадки, прислонившись к стене. Дадзай встал рядом с ней, так же облокотившись о стену. — Так ты действительно снова готов работать под началом Мори? — спросила она, глядя куда-то в темноту коридора. — Нет. У меня просто нет выбора, и ты это знаешь. Все ради того, чтобы защитить людей. Особенно своих товарищей, — ответил Дадзай. Порывшись в карманах и не найдя сигарет, вспомнил, что вроде бы не курит уже давно. — У тебя уже есть догадки по поводу личности преступника? — Не то чтобы прямо «есть», но на краю сознания что-то проскальзывает. Может быть, когда-то кто-то о нем и упоминал, но это было очень давно. — Понятно, — кивнула девушка и поправила перчатку на руке. — Ты меня только из-за этого ждала? — удивленно приподнял брови Дадзай. — Я мог бы рассказать это при всех. — Нет. Это скорее предлог, чтобы вытащить тебя поговорить об Ацуши. У тебя, когда ты вошел в офис, было обеспокоенное лицо. — Разве? — вот здесь Дадзай действительно удивился. — Как ты это поняла? — Я же врач, — Акико наконец повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. – С ним все будет хорошо. Если бы было что-то серьезное, я бы давно его вылечила, ты же знаешь. — Знаю. Тут дело немного в другом, — улыбнулся Дадзай, но вдруг вспомнил, как Акико порой реагирует на такие расплывчатые ответы. — Я расстроился, потому что все пошло не по плану. Ёсано покачала головой. Она знала, что Осаму сказал ей только половину правды. Они долго молчали глядя друг на друга. — Ты же так и не сказал Ацуши, что, когда нужно было сделать ему хоть какое-то прошлое, чтобы в городе его не считали угрозой, тебя записали как его опекуна? — Нет. Об этом знают только пара человек. Да и зачем об этом рассказывать, он же уже совершеннолетний? — Как знаешь, — вздохнула Акико. — Но если так беспокоишься за него, может, стоит чаще быть рядом? — Я стараюсь. Правда. Они снова замолчали. Стояла непривычная для этого места тишина. — Сходи к нему. Прямо сейчас, — тихо сказала Ёсано, пройдя несколько шагов в сторону двери. — Убедись, что с ним все хорошо и вернись сюда с чистым холодным разумом. Так как скоро предстоит общение с Огаем, нельзя быть опрометчивым. Думаю, встреча состоится уже через пару дней. Нужно как можно быстрее предотвратить похищения и найти жертв. — И то верно. Скажешь Рампо, что я скоро вернусь, хорошо? — Конечно. Дадзай пошел в сторону лестницы и вдруг оглянулся. — Спасибо тебе, правда. * Во всех коридорах больницы уже успели потушить свет, часы посещения давно закончились. Остались только пациенты и дежурные врачи. Сегодня, видимо, пока еще не было срочных ночных вызовов или операций, поэтому стояла полная тишина. Дадзай легко миновал охрану и, быстрым шагом преодолев расстояние до палаты Ацуши и осторожно приоткрыв дверь, заглянул внутрь. Его глазам предстала интересная картина. Он даже пошире открыл дверь и прислонился к дверному косяку, чтобы как следует ее рассмотреть. Ацуши как ему и положено, лежит под капельницей, тут вопросов никаких. А вот что здесь делает Акутагава, который, очевидно, сидел на стуле для посетителей, а потом задремал, держа Ацуши за руку, это уже вопрос. Ну да ладно, так даже лучше. Ступая как можно тише, Дазай подошел к тумбочке, на которой лежала стопка маленьких листков для записи. Взяв один, он сложил из него журавлика и, оставив того лежать едва различимым в тусклом свете, бросил на Акутагаву и Ацуши последний взгляд. И вышел из палаты. * Почти все воспоминания, связывающие Ацуши Накаджиму с приютом, были очень мрачными, болезненными и грустными. Наполняли одиночеством, тоской о чем-то далеком, что не доведется испытать ребенку, у которого никогда не было родителей. Или были настолько давно, что он их не помнит. Некоторые ребята действительно дружили друг с другом. Вместе работали, учились читать и писать. Иногда плакали, но очень тихо, чтобы не услышал никто из воспитателей. В этом месте было много правил. Одно из них – дети, у которых нет родителей, не имеют права на слезы. Но дети есть дети. Ссоры, драки, обиды. Кто-то постоянно скидывает на тебя свои грехи, кто-то их для тебя придумывает. Но все дети в приюте в одном точно были едины – все они считали это место худшим на планете. Однако, эта мысль никогда не толкала их к хоть какому-нибудь объединению. * В тот раз ребята в очередной раз подставили Ацуши. Кто-то из них специально разбил несколько тарелок и нажаловался воспитательнице, что это сделал Накаждима. Мальчик забился в самый дальний угол кладовой, в которую, кстати, тоже запрещалось заходить без надобности, и надеялся, что его никогда не найдут. Холод пробирал до костей. Или же это был страх? Маленький Ацуши не знал. Ему оставалось только грустно вздыхать и ждать своей участи. Дверь кладовой скрипнула, и в ней показалась девушка. Ацуши уставился на нее огромными, полными ужаса глазами. Она была совершенно не похожа на других воспитателей. Если бы Накаджима не знал каждого воспитанника приюта в лицо, то подумал бы, что она тоже одна из них. У девушки были короткие каштановые волосы, вьющийся на концах. Глаза темно-карие в сочетании с длиннющими ресницами казались бездонными. А ещё разрез этих самых глаз показался Ацуши странным. Тогда он не понял, почему. Мягкие черты её лица озарились улыбкой, когда она увидела маленького мальчика в темноте. Девушка оглянулась через плечо. Убедившись, что в коридоре никого, она вошла в кладовую, закрыв за собой дверь. — Ты Накаджима Ацуши, верно? — спросила она, продолжая улыбаться. Тот неуверенно кивнул. — Я видела, как мальчишки воровали посуду, так что рассказала об этом воспитателям. Их накажут ещё и за вранье. Увидев растерянность и благодарный блеск в глазах Ацуши, девушка хихикнула, прикрыв губы ладошкой и легко щёлкнула Ацуши по носу. — Нет, даже не думай меня благодарить. Незачем. Лучше улыбнись, ведь у тебя есть повод для радости. Она присела рядом с ним на корточки, достала из кармана передника шоколадку и протянула её Накаджиме. Тот, толком не понимая, что именно происходит, взял её в руки. По щекам покатились слезы. — Эй, ну ты чего? — произнесла девушка, аккуратно смахивая их пальцами. И тут маленький Накаджима не выдержал. Бросился к девушке, крепко её обнял и разрыдался. Та гладила его по голове и тихонько пела песни на неизвестном языке. Когда Ацуши немного успокоился, она, продолжая его обнимать, сказала. — Меня зовут Вера. Я ваша новая воспитательница. * Тогда Накаджиме было всего четыре года. Дети в столь раннем возрасте мало что запоминают, но некоторые моменты потом хранятся в памяти до конца жизни. Он помнил её добрый взгляд и тёплые руки. Помнил, как они тайком пробирались к роще и смотрели на птиц. Как она радовалась, когда он научился различать их по пению. Вера пробыла воспитателем недолго. Ацуши не помнил подробностей, точнее, воспоминания просто стёрлись под действием времени. Но он никогда не сможет забыть её доброту. * Ацуши приоткрыл глаза. В тёмную палату только начали проникать солнечные лучи. Сонный мозг постепенно восстанавливал последние события. Накаджима чуть повернул голову вбок, чтобы посмотреть в окно. И его взгляд упёрся в спящего на стуле для посетителей Акутагаву-мать-его-Рюноске. Который ещё и за руку его держал. Ацуши ещё какое-то время на него посмотрел, а потом просто закрыл глаза, решив, что ещё не до конца пришёл в себя. Хотя внутренне осознавал, что происходящее — далеко не плод его воображения. «Значит... Рюноске все же беспокоится за меня» — подумал Ацуши, прежде чем снова погрузиться в сон. Проснувшись более поздним утром, парень уже не был так уверен, что Акутагава ему не привиделся.