Хуба буба и другие мелочи на фоне любви.

      Опаздывать в первый учебный день в новой школе крайне не хотелось. Именно поэтому Роберт уже залипал на ленту инсты в шесть утра, хотя уроки начинались только в 8:30.       В утреннем светло-голубом небе плыли небольшие облака, на удивление погода стояла приятная. Плаудис сел на край постели, свесив худые ноги и зевнув.       Хорошо поспать ему не удалось, потому что всю ночь его одолевали мысли о новом классе и конкретно об одном человеке. Как не сложно догадаться, о Грише. Плаудис всё прокручивал в голове моменты дня, и становилось так тепло. Как они вместе смотрели фильм, как шли к дому Роберта, как почти соприкоснулись телами, когда стояли у входной двери, как Гриша гонялся за ним по всей комнате, как было мило и уютно в его недообъятиях.       Постель будто впитала его запах, а образ Гриши: его волос, глаз, пальцев – сам рисовался сознанием.       Плаудис долго не мог разобрать своих эмоций, чувств и ощущений и в итоге забил, подумал, что время покажет.       Но чего уж он точно не ожидал, так это увидеть в «рекомендованных» аккаунт Гриши. В профиле было всего несколько фотографий. Плаудис улыбался, разглядывая их, и решил всё же подписаться. Он отложил телефон на тумбочку.       Утреннее солнце скользило по комнате в бесшумном танце, проглядывая сквозь низкие кучевые облака, и улыбалось. Парень вновь задумался, нахмурив брови. Спать больше не хотелось, видимо, из-за волнения, и он решил, что в первый учебный день нужно выглядеть презентабельно.       Приводя себя в порядок, он заметил уведомление на экране блокировки. Гриша подписался в ответ.       Плаудис не мог сдержать счастливую улыбку, продолжив расчёсывать непослушные прядки.       Белоснежная рубашка подчёркивала бледность кожи, чёрные чиносы аккуратно спускались до щиколоток без складок, а тёплый лонгслив придавал парню ещё более милый вид. В общем, выглядел он даже очень официально, но решив, что в первый школьный день можно и так пойти, успокоился.       На кухне уже хлопотала мама. И, попивая горячий чай, Плаудис улыбался своим мыслям и сегодняшнему дню.       Он чмокнул мамулю в щёку, когда она всунула ему контейнер с обедом и пожелала удачи.       С умиротворённой улыбкой Роберт перекинул на спину рюкзак и вышел из квартиры. Тёплое сентябрьское утро цвело рассветом, парень неспеша шагал по тротуару.

***

      Сетка расписания гласила, что первым уроком стоит география и, обречённо вздохнув, Гриша развернулся в сторону кабинета, когда услышал своё имя и приближающиеся шаги, парень зажмурил глаза и выдохнул.       – Привет, – Роберт остановился, переводя дыхание и забавно сдувая прядь со щеки. – Что у нас там?       – География, – оценивающе бегая глазами и проигнорировав приветствие, поинтересовался Ляхов. – Ты хоть учебники-то получил?       – Конечно, спрашиваешь ещё, – отвёл взгляд на окно Плаудис. – Слушай... Можно, – парень замялся, ловля заинтригованный взгляд брюнета. – Ну-у, сесть с тобой на уроке? Просто, у меня как-то кроме тебя знакомых и нет.       – Хрен с тобой, садись, тем более у меня учебников нет.       – Почему?       – Из принципа не ношу, – пожал плечами, поднимаясь по лестнице на четвёртый этаж.       – Странный ты конечно.       Гриша старался не смотреть на блондина, потому что, блять, просто глаз от него оторвать не сможет. Ляхов не знал, как тот укладывает волосы, но к ним хотелось прикоснуться пальцами или зарыться носом, чтобы польностью ощутить их запах, но, к сожалению, он мог только ловить чувствительным обонянием слабые нотки его шампуня в воздухе. Ещё Роберту очень шли рубашки и джемпера. Да ёб вашу мать, ему всё идёт, в чём бы он не появился в поле зрения Ляхова, выглядел он просто замечательно и великолепно.       Злило ли это Гришу?       Определённо.       География проходила как и в прошлом году, за исключением голубоглазого соседа. Ляхов рассказывал интересную историю про то, как однажды они спалили физрука за просмотром гей-порно и он им автоматом ставит пять теперь, боясь, что кто-то из учительского состава об этом узнает. Плаудис смеялся и толкал Гришу в плечо, чтобы тот не отвлекал его от урока.       А на перемене Роберт ближе познакомился с панком, давая ему свои цифры.       Брюнет возвращался с Егором, Тёмой и Улансом из туалета, когда увидел на своём месте рядом с Робертом Ксюшу, почти сидящую на блондине, а рюкзак Гриши мешком валялся где-то за задними партами.       – Ты охуела в край? – возмущённо проговаривая, поднимал рюкзак с пола.       – Ты это мне? – писклявым голосом девушка резала по ушам, развернувшись, смотрев снизу вверх. Брюнет видел её грудь в огромном вырезе, стрелки размером с кольца, чёрный чокер, становилось тошно от одного вида.       – А ты здесь ещё одну блядь видишь? Тебе не литература нужна, а офтальмолог.       – А что ты так к этому месту прилип? Мёдом намазано? Или это Роберт такой сладенький? – девушка встала, вильнув бёдрами.       – Пошла отсюда, шалава. – раздражённо и устало Ляхов отступил, давая девушке пройти.       Она повернулась в сторону Роберта, посылая воздушный поцелуй, а брюнет скривился, показушно меняя стул, чтобы не сидеть там, где бывала жопа Ксюши.       – Ты чего так с ней? – озадаченно уставился на злого Гришу Берт.       – А ты не видишь? Она же шлюха самая настоящая. Как думаешь, что ей от тебя нужно? – приблизившись к чужому лицу, яро задавал вопросы парень.       – Эй, ты чего так вскипел-то? Она может просто познакомиться хотела?       – Ну иди продолжай знакомство тогда. – и отвернулся.       За оставшийся урок и вообще за целый день они больше не разговаривали, хоть впереди была ещё физкультура и английский.       Совмещённая физкультура, кстати. Из-за того, что учителю постоянно надо было куда-то сходить, он совмещал уроки параллельных классов. Глеб зашёл в раздевалку уже после звонка на урок. Скрипучая дверь захлопнулась за его спиной, пахло смесью дезодоранта и пота, парень скривился. Никого не было, поэтому он облегчённо выдохнул.       Рано расслабился.       На подоконнике в наушниках шкерился Артём.       – Кхм, – паренёк испуганно поднял большие глаза. – А почему это мы не в зале?       – Тебе какая разница? – буркнул Тёма в ответ.       Вот и поговорили. Глеб стянул с запястий рукава рубашки, и Кулик увидел худую, испещерённую линиями ребёр спину.       – Нравится?       – А?       Через несколько секунд он уже всеми фибрами ощущал Голубина в паре сантиметров. Синеглазый от неожиданности приоткрыл рот и еле удержался на подоконнике.       – Ты симпатичный, – на ухо прошептал светловолосый.       Здесь нужно заметить, что Глеб был слишком запредельно охуенным. Настолько, что Кулику было психологически тяжело находиться рядом с таким красивым и уверенным в себе человеком.       От его горячего дыхания сводило грудь, а от взгляда в зелёные омуты мурашки табуном морозно бежали по спине и рукам.       Голубин сужал расстояние, поставив ладони на подоконник по обе стороны от бёдер Артёма, смотрел прямо в глаза напротив, но шатен всё ускользал взглядом.       – Глеб... – но блондин уже припал к чужой шее губами, грубо целуя и покусывая, холодной ладонью невесомо прикасаясь к пуговицам белоснежной рубашки.       Тёма, осознав своё положение, пытался оттолкнуть светловолосого, но тот сжал его запястья, заставляя не двигаться.       В голове синеглазого вилось только: «я буду изнасилован собственным сверстником?» и «вот так я и потеряю девственность?».       – Ты прям как сучка, – отрываясь, прошептал в губы Глеб, припадая к чужому рту.       Кулик мысленно перекрестился и, чтобы не впасть в истерику начал в голове повторять какое-то давно заученное стихотворение. Не сказать, что Артёму не нравился блондин, но трахаться или чего-то подобного он сейчас абсолютно точно не хотел. Он вообще считал себя асексуалом. Он сжал челюсть, чуть не прикусив чужой язык и, собрав все силы, оттолкнул грудь Голубина.       – Ты, блять, изнасиловать меня решил? – ошарашенно, забиваясь в угол, глядел на полуобнажённого Глеба Тёма.       – Не пытайся врать, ты тоже этого хочешь, – усмехнулся, облизываясь, блондин.       – К твоему сведению, нарцисс ёбаный, не все хотят под тебя лечь.       Кажется, Голубин видел светящиеся слёзы в синих глазах. Он шагнул в сторону парня, но тот быстро поднял голову, в упор смотря на Глеба.       – Не смей, – зло прошептал Кулик и, вскочив с подоконника и захватив рюкзак, выбежал из раздевалки, оставив Голубина в абсолютном непонимании произошедшего.

***

      – Да-да, – отделываясь от надоедливого одноклассника-ботана, чёрноволосый, накидывал на плечи олимпийку. Ноги сами вели его за школу, туда, где не спалят, а руки уже тянулись к карману с зажигалкой.       Дима затягивался длинной тонкой сигаретой, смотря на яркое, режущее глаза, небо. Кое-где только полосили белоснежные тонкие облака натянутую мягкую ткань небосклона которая, казалось, отражала в себе оттенки асфальта, домов, парков.       Дима зажмуривает глаза, вдыхая горький дым, прожигая лёгкие. Всё катилось в пизду всегда или только сейчас? Он теплее укутался в олимпийку, когда почувствовал слабую вибрацию телефона в кармане. незнакомый номер, 15:23 Мне тебя порекомендовали, продаёшь?       Дима вздохнул, задрав голову, и посмотрел на яркое-яркое небо, а потом зажмурился. В голове почему-то сами собой всплыли слова Никиты, его грустные глаза и сообщения. А потом тот злосчастный день, когда единственный близкий ему человек ушёл, хлопнув дверью, оставляя тем самым между ними огромную пропасть. Никита был единственным, кому Дима смог довериться, открыться. От одного Святковского рядом становилось тепло и уютно до мурашек по худой спине. Хотелось прижать его и никогда-никогда не отпускать.       А потом он вспомнил холодный взгляд, прожигающий насквозь, молчаливые стычки на тусовках, разочарованное хмыканье и толчки плечом в плечо. Стало мерзко, холодно и пусто внутри.

Дима, 15:24 Да

***

      День был испорчен абсолютно глупой стычкой с Ляховым и тем, что Роберт пролил на себя кисель в школьной столовке. Он брёл по асфальту в сторону дома, сконфуженно думая о Грише. Хотелось расплакаться от беспомощности и завернуться в одеяло, его одолевал детский интерес и стыд за своё поведение. Та девчонка ведь действительно выглядела как проститутка, а он как дурачок начал расспрашивать Ляхова.       – Роберт, Рооберт!       Парень обернулся на своё имя. Его активно нагонял Даня.       – Хей, ты как? Домой идёшь?       Вообще, Даня не выглядел дружелюбно, даже наоборот, казалось, он пошлёт тебя даже если ты предложишь у себя списать. Но оказалось, что он даже очень вежливый и милый.       – Привет, да, домой, – слабо улыбнувшись, ответил Плаудис.       – Отлично, значит нам в одну сторону, – весело констатировал панк. – Ты чего расклеился? – озадаченно уставился Даня, увидев поникшую мордашку Роба.       – Да так...кисель пролил, – Плаудис поднял подбородок и уставился на небо.       – И всё? – всё-таки, он отлично читает людей, прямо как открытую книгу.       – Не совсем.       – Ну не хочешь, как хочешь, – пожал плечами длинноволосый и лучезарно улыбнулся. – Красивое небо?       – Ага, такое красивое, прямо как Гриша.       – В смысле?       – В смысле? – через секунду до Роберта дошло, что он сказал это вслух. Блондин зарылся лицом в ладони, обречённо простонав.       Даня рассмеялся в ответ.       – Не ссы, я – могила. Так мы выяснили причину твоей грусти?       – Иди в попу, Дань, – расстроенно отвёл глаза Роб. – Ладно, не иди, – он притянул его к себе, схватив за локоть. – День – галимый отстой какой-то.       – Не вешай нос, всё образуется. Просто нужно время, чтобы всё обдумать, – посоветовал панк, кладя ладонь на чужое плечо. – Может пивка?       – Я не пью, – заметил Роберт.       – Вообще? – блондину показалось, что глаза Дани сейчас выкатятся от удивления, и ему придётся их с тротуара собирать.       – Почти.       – Тогда пончиков из ларька? – не теряя надежды, предложил он.       – А вот это можно, – согласился Плаудис, уверенно и быстро зашагав в сторону ларька с пончиками и улыбаясь.