Хуба буба и другие мелочи на фоне любви.

      Тёмную комнату освещал только ночник, в трещинах потолка копошилось всё его чёртово детство.       За окном продолжал неумолимо стареть город, пластмассовые стрелки настенных часов бесприкословно бежали вперёд. Кажется, всё время Вселенной сосредоточилось на этом циферблате с чернёными трафаретными числами.       Он не мог уснуть второй час, слушая её, иногда сбивающееся, дыхание. Грудь рвано вздымалась, рядом в плечо сопела Оля — его младшая сестрёнка. Блондинистые волосы рассыпались по подушке. Глеб дотронулся до них пальцами, убирая с лица.       Хотелось разорвать собственный череп, чтобы больше не слышать собственных мыслей, застрелиться, вышибив мозги нахуй. Он зажмурился, длинные тени ресниц упали на худые щёки, кожа век сморщилась. Глеб продолжает существовать.       Кровь всё бежит по венам, лёгкие наполняются воздухом, а нервные окончания плеча ощущают сестру и одеяло, бликующее желтоватым на лучах, сочившихся из окнонного квадрата.       «‎Весь мир до ужаса геометричен, один человек —‎ мясное желе с костями», —‎ Глеб уставился на серый потолок. Закрыл глаза от изнеможения.       Так действительно легче. Мир сейчас воспринимался по-другому. Он сосредоточился именно здесь, в этой комнате, как будто всего остального и не существовало никогда. Он ощущал себя таким беспомощным, таким слабым и таким неестественным. Глеб никому не мог рассказать хоть что-то из того, что ощущает или думает. Да, просто образ бесчувственного, едкого, но такого запоминающегося красивого парня, вокруг которого вьётся вся школа, а симпатичные девчонки выстраиваются в очередь.       Но ведь на самом деле всё совсем не так.       Он аккуратно повернул голову, любуясь спящей сестрёнкой. Лежать здесь с ней невозможно. Он, не потревожив девочку, встал с постели.       Электрический свет больно кольнул глаза, что пришлось зажмуриться. Маленькая кухня как всегда встречала домашним запахом еды. Он включил старенький чайник и плюхнулся на стул, закрывая лицо ладонями. Его часто одолевала бессонница, парень ничего не мог поделать с высоким уровнем тревожности, поэтому достал растворимый кофе с тихим, горьким вздохом. Таким же горьким, как этот отвратительный кофе. Хотелось выпустить из вен кровь, чтобы сдохнуть в мучениях. Мозг постепенно перестаёт функцировать целиком, разбиваясь на дроблёные куски с отдельно вертящимися мыслями в них.       У Глеба был чёткий план собственного умерщвления, но выполнять его он не собирался. Как минимум из-за сестры, как максимум из-за жалких мыслей о том, что всё наладится.       Он проверил оставленный на кухонном столе телефон. Уведомлений почти не было, только сообщение от Морти.       Глеб отшвырнул мобилу. Хотелось просто какую-нибудь девочку на ночь и бутылку бухла. Скоро он это получит.       И когда это стало единственным способом сбежать?       Улыбнувшись грустно своим мыслям, блондин залил кипятком кофейную крошку и уставился в окно. Через пару часов надо быть в школе, он даже не притрагивался к подготовке к входной контрольной по алгебре, хотя, честно говоря, его это не ебало совсем.

***

      Гриша устало потёр глаза и зевнул, когда наконец закончил подготовку к контрольной работе. В точных науках Ляхов был силён уж точно больше, чем в гуманитарных. Телефон тихо прожужжал, оповещая об уведомлении. Роберт Плаудис 02:34 привет, извини, что так поздно       Гриша пару раз пробежал по сообщениям и их отправителю, не совсем осознавая. можешь, пожалуйста, сказать, как решать пятое задание из подготовки?       Ого, ему что, пишет сам Робертиус Плаудиус, ничего себе. Ссору в школе они так и не обсудили, хотя стоило бы, потому что оба думали о ней целый день, конечно же не подозревая об аналогичных мыслях друг друга. И тут как снег на голову это сообщение, Роб же мог написать абсолютно любому однокласснику. Или не мог?       «‎Тьфу, писал бы своей Ксюше», – подумал Гриша, откинув телефон.       Гриша был из тех людей, которые много пережили за достаточно короткую жизнь. Закалённый жизнью и улицей чел, который несмотря на всю хуйню оставался открыт сердцем близким людям, но новых всё равно побаивался и казался совершенно стальным. Ему так хотелось просто кого-нибудь обнять, положив голову на плечо. Просто получить поддержку и банальное «‎всё будет хорошо», хотя нихуя не будет, это он знал точно. Повернулся на спину, упираясь взглядом в потолок.       Он давно принял своё прошлое и даже, наверное, был жизнерадостным подростком, которому просто не хватало заботы и любви, из-за чего он и вырос довольно грубым и язвительным, поэтому и искал дешёвых чувств, эмоций. Ксюша действительно ему нравилась, может в начальной школе, пока он не узнал реальной действительности, которая тяжело ложилась куполом образа на человека.       В какой-то момент, точно он уже не помнил, он, смотря на неё, осознал, что Ксюша несчастна, что она живёт в ебучем пиздеце. Стало жалко. Или это были поддельные эмоции, потому что ему хотелось чувствовать жалость? А в действительности было глубоко похуй?       Может это и так. Углубляться в суть сейчас очень не хотелось.       Она просто стрельнула у него сигу, а он в любимой манере предложил всю оставшуюся пачку за отсос. Это была шутка, но она лишь пожала плечами и согласилась. Тогда ему стало страшно. Но совесть пересилили интерес и бушующий пубертат. Ксюша стала его первым сексуальным опытом и одновременно первым опытом разбитой женщины в его жизни.       А потом он понял, что ему мерзко самому от себя, просто отвратительно. В то время, как Назар влюблённо чирикал о Лизе, он получал удовлетворение за банальные сигареты. На деньги они никогда не переходили, видимо, он именно поэтому до конца не считал это проституцией.       После осознания этого он просто послал её. Потому что считал её совершенно жалкой и никчёмной, противной шлюхой. А со шлюхами ведь обращаются именно так?       Гриша закрыл глаза от боли в них, телефон вновь противно звякнул, шебурша одеялом вокруг. Он правда надеялся на то, что всё образуется. Эта мысль давала ему желание двигаться. Но чего-то не хватало. Роберт Плаудис, 02:41 ээй, Гриш, всё нормально?

Гриша Ляхов, 02:41 было бы нормально, если б ты отъебался

      Он сам не понял, почему был так груб и жесток. Но сейчас вообще не хотелось думать, Ляхов оставил это на завтра. Мозг отчаянно пытался уснуть, и парень не стал противиться.       Больше Роберт ничего не написал.

***

      Утро дышало в каждом закутке города, чистое и яркое. Небо совсем не давило своей серостью, а даже наоборот полосилось лазурным. Солнце не припекало, но просачивалось сквозь сетки ветвей и проникало в темнеющие окна, бегая по спальням.       Роберт разлепил свои чистые, как первые снег, глаза. Солнце придавало им света и блеска, делая более яркими и привлекательными. Он потянул худые конечности. Вылезать из тёплой кровати в семь утра явно не хотелось, особенно, когда ты спал от силы часа четыре, но что поделать.       Роб действительно скучал. По друзьям, по старой школе, но ведь нужно двигаться дальше, а путей к отступлению у него и не было вовсе. Да и Даня вроде парень милый, Плаудис надеялся, что они подружатся.       Шагая по светлым улицам, он просто ни о чём не думал, пока в наушниках играла «‎Нормальная жизнь» его любимой поп панк группы.