golden ashes

— Ночь в самом разгаре! Не рано ли ты собралась домой?!       Я безуспешно пыталась вырваться: неловкая ситуация, в которой я оказалась, грозила закончиться жестким скандалом. Один из парней толкнул меня в узкий проулок, второй прижал к стене коленом и рывком распахнул пальто, сорвав пуговицы. Третий и четвертый держали мои руки, пока второй лапал грудь, облаченную в обычную повседневную тунику.       Одна часть меня, привыкшая к побоям и подчинению, приказывала не бороться, расслабиться, позволить мужчинам сделать то, что они хотят и зачем пришли в клуб. Это уберегло бы меня от травм, а им бы стало компенсацией за разочарование. Но другая моя часть, только что сбежавшая от непривычного чувства стыда, еще не пришла в себя, и мое тело неосознанно, яростно сопротивлялось. — Шире ноги! — орал разъяренный клиент в ответ на мое отчаянное брыкание. Каблук чувствительно угодил ему в башмак, и он отступил с угрозами. — На колени ее! — предложил другой, рывком заставляя меня опуститься на холодный и плотный снег. — Эта стерва меня укусила! — возмутился один из садистов, спешивший быть первым, кто использует мой рот. — Выбей ей зубы! — Сука! — заорал следующий, когда сжал мои щеки грубыми пальцами, заставляя держать рот открытым, а я воспользовалась ногтями.       Вряд ли это было правильным решением — бороться, когда на стороне мужчин не только сила, но и численный перевес. Новый рывок поднял меня на ноги, а затем на затылок обрушилась стена. Улица поплыла перед глазами: лица насильников соединились и раздвоились, звуки раздавались издалека, будто я падаю в глубокий колодец со звенящими стенами.       Я потеряла контроль над телом, мой разум реагировал только кратковременными вспышками: на боль в спине, когда один из мужчин бросил меня на поднимающуюся вдоль стены лестницу, чтобы ему было удобнее использовать безвольное тело; на запах крови из разбитой головы. В сознании осталась лишь одна вялая мысль: «Делайте уже, что хотите, только не убивайте и не калечьте»… Джеймс ненавидел, когда его шлюхи не являлись вовремя на работу, и я могла огрести от начальника больше, чем от этих четверых…       Спокойный голос «отпустите девушку» выделился среди остальных, давление на ноги временно исчезло, только один из мужчин продолжал удерживать мои руки, остальные повернулись к говорившему. С удивлением и ужасом я узнала лицо незнакомца из парка: он стоял в проходе, отодвинув куртку, чтобы насильники хорошенько разглядели пистолет. — Не стоит, — пыталась я промычать, не желая, чтобы юноша из-за меня пострадал, но в горле клокотали только невнятные стоны.       Слова «да ты даже выхватить его не успеешь» смешались со звуками ударов и отборным матом, после чего я увидела, как худощавый и скромный на вид парень хладнокровно и аккуратно укладывает на снег моих обидчиков одного за другим. Ему не пришлось применять оружия: он кратко касался шеи противников, и те падали как подкошенные. При этом непринужденно, с изящной уверенностью избегал замахов кулаков, словно не раз проделывал это и уже знал наизусть каждую секунду предстоящей драки. Прямо как гребаный супергерой из популярного американского блокбастера.       Вероятно, он использовал какой-то особый прием, — сложно было поверить, что хрупкий юноша, демонстрировавший ранее благородные намерения, мог с таким спокойным равнодушием ломать кому-то шеи. Однако по моей спине, несмотря на неустойчивость сознания, невольно пробежал холодок, и я пыталась разглядеть со страхом, поднимается ли у лежавших мужчин спина.       Последний насильник, державший меня, побежал. Лишенная опоры, я бессильно сползла со ступенек, сквозь головокружение наблюдая за окончанием расправы: парень из парка нагнал жертву в два счета, сбив с ног и быстро прекратив жалобные крики тем же способом, что с другими. А затем вернулся ко мне. Медленно. Выражение его лица было сердитым. — Я в порядке… — пробормотала я фразу, которую привыкла говорить в подобных случаях — кого волнует, как себя чувствует проститутка? Сутенерам и клиентам не важно, насколько она пострадала, важно лишь то, как быстро вернется в строй.       Моя шея слабела, усилием воли я старалась не потерять сознание, и все же смогла заметить, что юноша не покалечен, его одежда цела. Но взгляд его — решительный и мрачный — пугал не на шутку. Особенно после устроенного им представления.       Я бы не удивилась, если б оказалась следующей его жертвой… Кто знает, может он патрулирует ночами улицы ради сомнительного рода «развлечений» — например, повышает свои боевые навыки и очищает город от грязных шлюх.       Покачав головой, парень наклонился, и у меня захватило дыхание, когда он резко поднял меня со снега и, точно куль с мукой, перекинул через свое плечо. Я плохо соображала из-за сильного удара по голове, но моего ума хватило понять, что меня куда-то уносят — причем не в родной клуб, а прочь от него. — А ну отпусти меня! — как могла, я пыталась бороться, дрыгая ногами и колотя кулаками по мужской спине — безрезультатно, я была не в форме, чтобы одержать верх. — Куда ты меня несешь?! — Подальше отсюда! — сурово и спокойно информировал он, не обращая никакого внимания на мои истеричные трепыхания.       Я заметила, что он старается двигаться по тени, избегая открытых освещенных мест, и меня пронзил ужас, когда я представила, что он — очередной садист, ищущий себе индивидуальную секс-игрушку. Прощай, свобода! — Пусти меня! Джеймс этого так не оставит, он найдет тебя! — угрожала я, ненавидя того насильника, который ударил меня о стену и сделал такой чудовищно слабой — перед глазами вертелись небо, дома и снег, и я не способна была оказать должное сопротивление. — Тихо! — незнакомец сказал только это, прежде чем посадить меня в салон своего автомобиля, невзирая на мольбы и тычки. Быстро и ловко он пристегнул меня к сидению и захлопнул дверцу.       Пока он обходил машину, я попробовала на прочность ремень безопасности, убедившись, что не могу избавиться от него, потому что он представлял из себя конструкцию, подобную той, которой пристегиваются гонщики и космонавты. Какого черта в обыкновенной машине такие сложные ремни?       Еще более худший ужас объял меня, когда до меня дошло, что я в этом кресле не первая. Должно быть, этот юный маньяк специально выбирает жертв из проституток, потому что их никто не хватится! Никто не заявит в полицию, убийцу не будут искать… То, что это не сходилось с его словами в парке, когда он предлагал помощь, не успокоило меня сейчас, потому что могло оказаться и уловкой, чтобы заманить меня в машину. По всему выходило — меня похищает очередной отъявленный бандит.       Я начала рыдать, когда он сел за руль и невозмутимо включил зажигание. Вместе с урчанием мотора взревела музыка, заглушив мои жалобные крики. Я беспомощно тянула ремни, намереваясь выпрыгнуть из машины на ходу. Собиралась с силами, чтобы подать знак прохожим или каблуками выбить стекло. Да только мои явные намерения совершенно не понравились малолетнему похитителю. — Не дергайся, забрызгаешь кровью весь салон, — прошипел он, потеряв терпение.       Протянув руку к бардачку, стал копаться в нем, невзирая на мои попытки помешать. В его руке, к моему окончательному ужасу, появился готовый к употреблению шприц, с которого он большим пальцем скинул защитный клапан под аккомпанемент моего оглушительного визга.       Я забилась с ногами на сидение, стараясь оказаться как можно дальше, но разве у меня был шанс избежать удара иглой? Она вошла в мое бедро, и сразу свет стал исчезать, мышцы расслабились, а крики прекратились. Я еще пару раз открыла с трудом невидящие глаза. И провалилась в черную бездну.

***

      Не знаю, сколько прошло времени. Я иногда приходила в себя, но была слишком слаба, чтобы встать или хотя бы повернуть голову, оглядеться. Не думаю, что дело было в ране на затылке — даже с сотрясением мозга люди способны двигаться, есть, думать. Я же едва могла пошевелить рукой или ногой, значит, чертов похититель колол мне транквилизаторы непрерывно.       Меня часто рвало. Я плохо отдавала себе отчет в происходящем: ужасная головная боль, головокружение и тошнота были главными спутниками. Пару раз начинались судороги, и тогда сквозь туман сумрачного сознания я видела лицо парня, хоть и не понимала, что он делает.       Когда разум прояснился, я не могла ответить, прошли дни, часы или недели… Сквозь плотно закрытые шторы едва-едва просачивался солнечный свет, запах вокруг стоял лекарственный. Повернув голову направо, я разглядела дорогущую мебель в старинном викторианском стиле в розовых и золотых тонах. Однотонные обои украшали хрустальные светильники с имитацией свечей внутри.       Слева у изголовья кровати стояла тумбочка, на ней были сложены в аккуратном порядке ампулы и шприцы… От левой руки наверх вилась прозрачная трубочка, и проследив за ней взглядом, я наткнулась на капельницу, висящую над головой. Уже пустую. Наверное, мне повезло, что я пришла в сознание — похититель на такое и не рассчитывал, вводя мне неизвестно что… Может, я нужна ему вовсе не как секс-рабыня, долбанный псих проводит над жертвами опыты!       Стараясь вести себя тише воды, ниже травы, я нащупала в сгибе локтя иглу и, сцепив зубы, вытащила ее из вены и из-под пластыря. Медленно села, согнув руку, чтобы остановить кровь. Огляделась, убедившись, что комната принадлежит очень богатым хозяевам: все было подобрано по тону и стилю, идеально сочетаясь друг с другом. Такие покои могли служить спальней королеве, а никак не палатой убогой проститутке.       Прислушалась: от окна доносились птичьи трели. Чувствуя себя слабой физически, но бодрее, чем прежде, я свесила ноги с кровати и осторожно встала, мечтая не упасть. Неизвестно, где находился сумасшедший незнакомец из парка, я не хотела привлечь его внимание и снова оказаться прикованной в беспамятстве к постели.       Вид из окна не дал никакой зацепки, где я, кроме того, что это первый этаж и вокруг только лес. Солнце, падающее косо, подтопило с одной стороны сугробы, заставляя их ярко переливаться и сверкать. Проталин не было — значит, я не так уж долго провалялась без сознания, в Сиэтле все еще продолжалась зима. Конечно, если я еще в Сиэтле, — подумалось следом. Ведь я могла оказаться где угодно!       Вздохнув, я огляделась в поисках одежды, обнаружив на себе лишь трусики и майку, причем не мои. К горлу подкатила тошнота от мысли, что похититель переодевал меня… Может, он и еще что-нибудь со мной делал в это время? Конечно, шлюхе должно быть все равно, кто и как использует ее тело, но мне абсолютно не понравилось то, какой оборот приняла моя жизнь. Я не желала становиться игрушкой единственного мужчины.       Так, если я собиралась бежать, то мне нужна была одежда. Дверцы стоявшего в комнате шкафа с тошнотворной розовой отделкой открылись бесшумно — хозяева хорошо следили за своей мебелью. Меня ждало разочарование: ни теплых вещей, ни элементарных штанов я не обнаружила. Шкаф был полон всевозможных сорочек и сексуальных комплектов, многие из которых я не надела бы даже в родной клуб… Пеньюар с перьевой опушкой клубничного цвета и костюм «развратной медсестры» чуть не вызвали мой смех. Хозяева любили пошалить, причем ролевые игры представляли из себя набор самых примитивных сексуальных экспериментов. Ни тебе плеток и кожаных корсетов, ни наручников с вибраторами различных размеров…       За неимением лучшего я выбрала обычную черную комбинацию выше колен, не слишком прозрачную: надетая поверх майки, она смотрелась почти как платье. В таком наряде по снегу я далеко не убегу, но у дверей, возможно, найду свое пальто и обувь. Конечно, нужны были деньги, но на подобную удачу я не рассчитывала…       Приоткрыв дверь, я чуть не захлебнулась слюной, почувствовав запах готовящегося омлета и разогретого хлеба. Черт подери, в желудке заурчало, а ноги дрожали так, что вряд ли донесли бы меня далеко. Дойти бы до туалета и до кухни, а о побеге, возможно, подумаю чуть позже, сначала надо набраться сил и усыпить бдительность охранника.       Держась за стену, я шла по длиннющему коридору, выдержанному все в том же викторианском стиле, с той лишь разницей, что здесь преобладал зеленый цвет. Так же с золотом, с имитацией свечей, как будто хозяева очень любили старину. Взору открылся огромный холл: в камине из белого мрамора горел настоящий огонь, пол застелен идеально белым пушистым ковром, панорамное окно на целую стену со стеклянными дверями открывало вид на… опять на лес. Дикий и усыпанный девственным снегом. Ни машины, ни дорожной колеи, а ведь могло повезти: сейчас я уже сидела бы в тачке похитителя и что есть мочи гнала подальше отсюда.       Услышав шкрябанье лопаткой по сковороде, я вздохнула и обреченно поплелась дальше: не было и шанса убежать отсюда босиком, почти нагой, без средств к существованию и элементарного знания местности.       Запах вывел меня на кухню. Точнее, это была полукруглая белая веранда: из окон открывался прекрасный вид на заснеженный двор-сад с угадывающимися очертаниями ступенчатой цветочной террасы, укрытыми от непогоды туями и отключенным зимой фонтаном. Вдалеке стоял непроходимой стеной лес…       Мой похититель — я узнала его со спины, хотя он был одет на этот раз не в костюм, а в легкую футболку и обыкновенные джинсы — как раз выключил питание на электрической плитке и повернулся ко мне, держа сковородку с аппетитно пахнувшим омлетом. На секунду мне сперло дыхание: я боялась, что он разозлится, ведь я встала. В ярости откинет свой завтрак и бросится ко мне, скрутит руки и поведет в «палату», грозно объясняя правила поведения. К такому обращению я и привыкла — а вовсе не к радостной улыбке, осветившей юное и по-своему симпатичное лицо. — Ты голодна? — спросил он как ни в чем не бывало, словно готовил именно для меня…       Сбитая с толку, я не ответила, но ощутимо расслабилась: по крайней мере меня не собирались бить или пытать. Вдруг, если буду вести себя хорошо, удастся договориться?       Кое-как я доплелась до круглого обеденного стола и упала на красивый бело-золотой стул с обтянутым парчой сидением и спинкой — словно в сказку попала. Парень из парка бодро поставил передо мной тарелку и вывалил в нее содержимое сковороды. Я чуть не захлебнулась слюной, пока искала вилку. Подав мне столовые приборы, похититель быстро сгреб в мусорное ведро яичную скорлупу и вытер скатерть, а затем, сев напротив, уставился на меня как на чудо света. Я чуть не подавилась, заглатывая омлет. — Как тебя зовут? — решила я вежливо начать. Прежде чем перейти к делу, стоило узнать человека, завоевать его доверие. — Питер, — охотно ответил он, меня порадовало отсутствие в юноше какой-либо агрессии. Все могло оказаться не так и плохо, как я думала. Вдруг он меня отпустит? — Тебе не интересно, как зовут меня? — удивилась я, делая перерыв, так как обожгла в спешке язык. — Я слышал, как тебя называли в клубе, — пояснил парень с улыбкой.       Я вспомнила тот злополучный день: громкие клубные звуки шокирующе контрастировали с окружавшей плотной тишиной сейчас. Было чувство, будто у меня до сих пор звенит в ушах, как бывает, когда музыку вырубают внезапно. — Что ты со мной делал… ну, в той комнате? — робко показала я место укола; безобидность и радушие юноши сбивали с толку, заставляя задавать опасные вопросы. Это еще кто из нас был мастером по завоеванию доверия? Пять минут назад я думала, что за своеволие похититель меня минимум изобьет. А теперь мне казалось, что он заботится обо мне и ни за что не сделает ничего плохого. — Физраствор с нитроглицерином, чтобы вывести токсины и поддержать сердечную деятельность, понизить давление, лидокаин от аритмии и как обезболивающее… — Но я не больна! — возмутилась я, от удивления бросив вилку.       Парень недоверчиво покачал головой. — Ты была под кайфом.