Конарик

Приветствую вас, дорогие читатели! Сейчас будет некое многословное предисловие (заведомо каюсь за однокоренные)). Эта глава неожиданно растянулась, посему работа над ней заняла чуть больше времени, чем обычно. Но, как я писала в блоге, я собираюсь закончить "Конарик" до конца года, и буду рада, если вы вместе со мной дождетесь финала. К слову, мы к нему уже вплотную подбираемся. И, признаться, это уже четвертый по счету финал, который я пытаюсь реализовать. Я постараюсь не отступить перед ним, ибо, чуть затронув его, я уже им немножко горжусь и возлагаю большие надежды. Буду рада, если и вы со мной, с Лоэрном и Телдрином, пройдете до конца). Уверена - вы удивитесь подобной развязке! Я вот удивилась :D Почему "Конарик" пишется так долго? Причина в том, что он - своеобразный полигон, где ежедневно проводятся учения. Лестница, что прокладывается долго и упорно, вытесывается в скале. Лестница к моей большой работе, на первую ступень которой я уже шагнула. А, может, то уже десятая ступень, или тысячная, кто знает? Я понимаю, что "Конарик" читают единицы, и, признаться, я здесь тоже немножко горжусь собой. Тем, что я продолжаю это дело на собственной, внутренней мотивации. Надеюсь, он не так плох, как показывают бесстрастные цифры статистики :D (иначе у моих планов дела идут действительно неважно х)) Спасибо вам всем, кто тут долго, очень долго. Я преклоняюсь перед вашим терпением и интересом к моей работе, которая, прямо скажем, обновляется довольно редко. Ну все, хватит с вас! >:D Приятного прочтения! *** Поместье "Озерное" сквозь сумрак леса зазывает путников приветливыми огнями. Теплый желтый свет льется из окон; пляшет, вырывается крохотными всполохами из закрученных рогов настенных подсвечников. - Как она вообще нашла это место? - Размышляет вслух Телдрин. - Когда я впервые здесь оказался, вместо дома была голая опушка. - Я прибегаю к подобным чарам только на время долгого отсутствия. - Объясняет маг. - А попасть в подвал даже мне бывает непросто, посему касаемо Райи волноваться не стоит. То - не пустая бравада: когда эльфы заходят в натопленный, освещенный обилием свечей дом, серое, неказистое ведро стоит на прежнем месте. Угол тот дальний, где заурядная утварь укрывает от лишних глаз подвальную дверь, кажется неприметным: ускользает от взгляда, залегает тенями вдоль стен, растворяется в щелях между досками. В доме чисто: кровать со свежим бельем аккуратно заправлена, устлана сверху шкурами; посуда расставлена по полкам, в канделябрах - опрятные ровные столбики свечей, а в очаге уютно потрескивают тугие сосновые поленья. Райя сидит в кресле подле огня, но, при виде альтмера, поднимается и, приосанившись, кивает: - Тан. Вопрос с лошадью и повозкой улажен. Одежду и белье принесу завтра. Скажите, если вам еще что-то требуется. - Рапортует хускарл, подхлестывая фразы характерным акцентом. - Благодарю, Райя. Твоя помощь неоценима. - Отвечает маг, удовлетворенно оглядев комнату. - На сегодня все, можешь идти. Мы отправляемся завтра, ближе к вечеру. На время моего отсутствия прошу, позаботься об этом доме. Я оставлю тебе бумаги с соответствующими распоряжениями. - Буду рада служить, как и всегда. - Хускарл чуть кивает мечнику, поравнявшись с ним в дверях. - Доброй ночи, тан. - Пусть вечер твой будет спокойным, а дорога - безопасной. - С вежливой улыбкой отзывается Лоэрн, и дверь за Райей закрывается с негромким лязгом. - Даа, не позавидуешь глупцу, который попытался бы напасть в ночи на такую деву. - Тянет мечник, с уважением проводив взглядом спину и скимитары редгардки. - Именно поэтому я и доверил этой женщине надзор за "Озерным". А еще она обладает бесценным свойством: не задает лишних вопросов. - А Аргиса оставил двемерские побрякушки охранять да тряпки перестирывать. - Живо вспоминая нерасторопного северянина, крякает Телдрин. Касаемо же "лишних вопросов" - наемник так и не понял, был ли то в его сторону камень, или то были привычные размышления архимага, часто не имеющие никакой связи с обыденной реальностью. Придираться не хочется, хочется - слушать, пока льется и льется незабвенный голос. - Аргис Бастион хороший человек и мой добрый друг. У него большое сердце и надежные плечи. Райя же - человек хладнокровный и безжалостный. Потому и доверяю я им разные вещи. - Слова о маркартском управителе и мажьи губы согревают улыбкой. Лоэрн опускается в кресло, где прежде сидела хускарл, и отпивает из початой бутылки. - Как я упомянул ранее, - продолжает он голосом чуть дрогнувшим, чуть - захмелевшим, - мы выдвигаемся завтра вечером. Сначала отправимся в Коллегию, затем отплывем из Виндхельма в Данстар, а оттуда, - маг облизывает губы, словно смакует остатки вина, - в Лабиринтиан. - Так ведь ту маску, с Двуглавого пика, ты велел мне оставить в Вайтране… - с норовом начинает мечник, но, кашлянув, добавляет, - Господин. Лоэрн кривит губы и устало трет переносицу: - И долго ты собираешься это продолжать? – Маг раздраженно указывает Телдрину на стул подле себя, недовольно сдвинув брови. – Я уже отослал письмо придворному магу Балгруфа. Надеюсь, он успеет организовать переправку до завтра. И, Ауриэлем клянусь, если еще хоть раз я услышу от тебя «господин», то брошу тебе под ноги руну. Морозную. – С каким-то особенным удовольствием уточняет он. - Понял. – Данмер широко улыбается, удобно устраивается на стуле, выхватывает из мажьих рук бутылку, делает три крупных глотка. Они молчат – в островке теплого света посередь тягучей тьмы леса. Они, не сговариваясь, глядят на огонь, передавая друг другу вино. Тени вычерняют стены плавно и томно, и лишь единственная взбрыкивает отрывисто – это наемник поднимается, залихватски хлопнув себя по коленям, словно вспомнив о чем-то срочном и безотлагательном. - Серджо, - начинает он, но тут же исправляется, - Лоэрн. – Голос его хрипит, он прочищает горло и, наклонившись к своей сумке, продолжает, - я скрывал от тебя кое-что все это время. Альтмер ерзает в кресле, усаживаясь вполоборота, и вопросительно клонит голову. Взгляд его – ровный и неумолимый - пронизывает спину мечника, медленной, холодной иглой протискивается в зазор меж позвонков. Ползет, чуть сдавливая мясо, по плечам, локтям, кистям. Выхватывает угол переплета в зеве бесформенной сумки. Лоэрн хранит молчание – только невидимые тиски на запястьях редоранца сдавливают все туже и туже натруженные кости. Словно под тяжестью боевого молота фигурка наемника чуть выпрямляется – но остается согбенной. Он показывает напарнику книгу в дорогом, пусть и изношенном переплете. Тихо блеснув золотом, на обложке виднеется надпись: «Анкано». - Откуда у тебя это? – Голос мага не звучит грозно, визгливо, но – все-таки – чиркает напильником по данмерову хребту. - Я стащил ее из твоей сумки, когда ты… Когда мы были в Рифтене. – Признается данмер, вцепившись в книжонку так, что хрустит твердая обложка. Лоэрн молчит, и Серо мгновение это кажется столь долгим, что звезды, наверняка, погасли, между вторым и третьим ударом его сердца. - А я-то думал, куда это она подевалась?.. Хотя, признаться, некоторые события той поры я помню не вполне ясно. – Альтмер чинным движением прикладывается к горлышку и переводит взгляд с дневника на Телдрина. – Зачем ты это сделал? Зачем взял ее? – И, чуть помедлив, очертив большим и указательным пальцами собственную челюсть. – Ты читал ее? Наемник с отвращением глядит на рукопись, ибо в сим доме нет ни единого зеркала. - Читал.  – Отвечает он глухо, но решительно. – Я взял ее сначала из любопытства. Хотел узнать о тебе больше. Скверный поступок, дрянной, я знаю. – Он облизывает пересохшие губы. – А когда прочел, решил, что лучше этой пакости никогда не попадаться тебе на глаза. Знаю, я клятый эгоист… только сейчас набрался мужества признаться.  Задери меня Молаг Бал! Я думал, так будет для тебя лучше, но, по всему выходит – я ничем не отличаюсь от этих вот!.. – Он сплюнул бы себе под ноги, но попирать чужой труд совсем не хотелось. С куда большим удовольствием он плюнул бы себе в лицо. - Благими намерениями… - Задумчиво бормочет архимаг, не отнимая внимательного взгляда от телдринова лица. – Да что теперь тут скажешь?.. Сделанного не вернешь. – Он требовательно тянет руку и раскрывает ладонь. Мечник колеблется. - Мой господин… - Он запинается. – Лоэрн… - Отдай мне ее, Серо. - Я не хочу, чтобы ты это читал. Прошу тебя, вспомни Форелхост… Лоэрн помнит. Да и как такое забудешь? - Помню. – Слово звучит сухо, но взгляд его смягчается. – Именно там я и нашел эти записи. Я понимаю твое беспокойство и могу понять, почему ты не хотел мне ее возвращать. Но мне нужно убедиться в подлинности. Увидеть собственными глазами. Альтмер все понимает. Он знает: Телдрин – боялся. После Рифтена, после Теснины грабителя, после Маркарта. Как его упрекнешь?.. Маг стыдится себя. Он такой ничтожный и крохотный перед этим взволнованным, виноватым мужчиной. Стыдится ли?.. Как назвать то чувство, что щемит сердце и сдавливает горло так, словно в него втолкнули пучок птичьих перьев?.. «Нет, мы вовсе не далеко. – Понимает Лоэрн. – Мы не разошлись. Это я его отталкиваю. Лишь я – все это время». - Дай мне книгу. – Спокойно повторяет альтмер. – И сядь подле меня. Пожалуйста. Телдрин подчиняется. Дневник Анкано с тихим шорохом ложится в узкую ладонь. Мечник садится, подвинув стул ближе к мажьему креслу, держит струной осанку. Он следит за напарником боковым зрением: помедлив мгновение, Лоэрн открывает книжонку. Телдрин не может видеть, но знает наверняка – зеленые глаза лихорадочно забегали по строчкам. Он знает это по шелесту страниц, по побелевшим пальцам, вцепившимся в подлокотник. Наемник методично хлещет вино; вслушиваясь, затаившись, пытается угадать малейшее изменение по мажьей позе. Он – не мастер держать долгую осаду, но готов поклясться: за эти минуты ожидания он трижды успел пережить прошедший год. Успел тихо, украдкой, почти беззвучно снять экипировку, переодеться в домашнее, купленное давеча в Фолкрите по настоянию архимага. Докончить одну бутыль Сурили, открыть вторую. Выкурить пару трубок, подбросить в очаг дюжину поленьев. Когда маг закрывает книгу, Серо поворачивается к нему – пожалуй, резче, чем стоило бы. Глаза его красные, прищуренные, лихорадочно скачут по бледному эльфийскому лицу. Лоэрн не выглядит ни злым, ни разгневанным, ни подавленным – только глубокие тени залегают под веками разверзнутыми могилами. Не выглядит он ни обреченным, ни сломленным, ни отчаявшимся – только смотрит в огонь так, словно легион подвел под гильотину. Он медленно сползает-стекает с кресла, опускается на колени и церемонно опускает рукопись на раскаленные угли. - Добавь-ка еще пару поленьев, Серо. – Говорит он монотонно, буднично, словно просит сиропа к блинчикам. Отсыревшая за время странствий бумага занимается не сразу. Данмеру чудится, будто она стонет буквами, корчится фразами, извивается мыслями мертвеца. Он придавливает книгу к углям двумя увесистыми, добротными поленьями, и она, съеживаясь, молит о пощаде. Серо глядит на напарника, но взгляд того устремлен к пламени. Он никогда не видел мага таким. Он не может разгадать ни мажьей позы, ни выражения лица. Не может распознать дум и намерений – даже хваленые редоранские инстинкты услужливо помалкивают. Молчит и альтмер. Мечник обходит кресло сзади, опускает ладони на лоэрновы плечи. Мышцы напряжены, но не чрезмерно, и наемник аккуратно проминает их, не тревожась, что манипуляции его будут болезненными. Он подныривает большими пальцами под распущенные волосы, заводит их под воротник, слегка массирует подушечками вдоль шейных позвонков. Лоэрн чуть откидывается назад, опирается затылком о телдринову грудину. Закрывает глаза. Доверительный жест согревает душу, и архимагу не надо ничего говорить: он – Телдрин – в этот раз все сделал правильно. Маг накрывает своей ладонью запястье данмера и чуть сжимает пальцы. *** Теплое нутро «Озерного» погружается в полумрак. Свечи затушены, и только пламя в очаге нежится, облизывает томными, вальяжными тенями дерево стен. Все слова и истины, что открыла злосчастная книжонка, кажутся далекими, забытыми, нереальными. Лоэрн честно пытается найти им место в этом мире, отыскать малейший отклик в сердце, но – не находит. События и слова эти не может он расценить ни как часть чьей-либо реальной истории, ни – тем более – как часть собственного прошлого. Какие-то люди, чувства их, амбиции, интриги, грязные игры и – в огромном количестве – акты самолюбования. И все бы ничего, да вот ведь какая штука: Лоэрн оказался втянут в последствия их деяний невольно. Тем паче – воимя оных поставил на кон свою не-жизнь. И он злится только на одно: в своем невероятном стремлении и готовности пожертвовать всем не видит он теперь ни себя, ни своего дома, ни своего напарника. Только разрастающийся гнев и осознание безобразной, омерзительной в своей сияющей доблести и самоотверженности жертвы, что он поклялся принести. Действительность новая – подтвержденная, беспристрастная – кажется теперь альтмеру столь абсурдной, что он едва удерживается от визгливого, лишенного конечностей хохота. А заключается действительность в том, что Анкано и Арен трахались с самого начала. Спланировали все с самого начала. Условились о роли Лоэрна – с самого начала. А он – архимаг Лоэрендилл – вы подумайте! – поверил каждому – до единого! – слову. С самого начала. Сколько пощечин ему надо было получить, чтобы раскрыть, наконец, свои треклятые глаза?! По всему выходит, стоило бить себя по лбу до тех пор, пока оный не стал бы походить цветом кожи на данмеров. Лоэрн сдавленно хихикает. Он ясно припоминает страдания и стенания свои, извлеченные органы свои, сладостные стоны и соблазнительные позы свои. Грудь его ходит ходуном, распираемая диким хохотом, и маг откатывается от спящего подле мечника на противоположный край кровати. Они стоят в самом темном углу дома. Попирают ступнями подвальную дверь. Все они. Каждый из них. Сокрытые Морокеи лики. Шелестя засохшими – за отсутствием век – глазами. И Лоэрн улыбается им хищно сквозь хохот, захлебывается в волнении грудь его. Давно у архимага не было достойного противника. Давно не гудели мышцы, не горели жилы, упоенные собственной силой. И боль от вывернутого нутра, и – душевную; и гнев, выкручивающий конечности, растворяющий личность – обрушит архимаг на одну конкретную голову. Как сладко давит горло предвкушение! Как твердо и правильно впиваются пальцы в ладони! - Я уничтожу вас. – Шепчет он в темноте, звонко скрипнув зубами. Звук сей змеится, заползает в угол, под ноги, под крышку подвальной двери. Оборачивается вокруг щиколоток и голеней, рывком утягивая мертвецов в могильную сырость, под толщи камней и грунта. - О, что это будет за битва! – Облизывает вампир блеснувшие зубы. *** - Бери только самое необходимое, Серо. Еду, спальники, вино, книги – выкладывай все, без чего можно обойтись несколько часов. – Голос мага из открытого подвала звучит потусторонне. Телдрин смотрит на отверстие в полу так, словно под домом обитает безумец. - Мне казалось, мы собирались в Коллегию. – В замешательстве скребет мечник щетину на подбородке. – А по твоим словам выходит так, будто к ночи мы уже прибудем. - Так и есть. – Серебристая макушка мага возникает в темном проеме. – Помоги мне с этим, будь любезен. – Лоэрн кряхтит и сдувает упавшие на лицо волосы, пытаясь выволочь из подвала все маски разом. - Мог бы переносить их по очереди. Или попросить меня. – Назидательно изрекает данмер. Маг беззлобно отмахивается, когда мечник-таки принимает из его рук ношу. Лоэрн поднимается по крутой лестнице, придирчиво оглядывает себя и отряхивается. - Труха мертвецкая. – Брезгливо кривит он губы. - Я так и не понял насчет Винтерхолда. – продолжает Серо, с почтением укладывая маски в кресло. – Путь в несколько часов… Прокляни меня даэдра, да это ведь на другой конце Скайрима! Снова какие-то магические штучки? - Всему свое время. – Многозначительно отвечает альтмер, посмеиваясь. – И, прошу тебя, Серо, ради Ауриэля всемогущего, не надо тащить с собой изношенные портки. Выброси их. И старый подлатник тоже. Нам нужно уложиться в две сумки. Ты еще маски не сгрузил, а твой рюкзак уже забит наполовину. - Если бы кое-кто не набрал с собой половину алхимической лавки… Будто мы отправляемся скитаться во льдах, а не в мажью цитадель… - Ворчит данмер, упрямо утрамбовывая содержимое сумки. - Я давно не был в Коллегии, а ревизию остатков не проводил со дня моего отплытия на Солстейм. Мне нужно как следует подготовиться к завершающему этапу нашего предприятия. Не хочу задерживаться в Коллегии дольше положенного только из-за того, что Толфдир или Фаральда в очередной раз «позаимствовали» необходимые ингредиенты из моих личных запасов. Заслышав лошадиное ржание, возню и голоса снаружи, Телдрин замирает, ухватив взглядом клинок. Лоэрн тоже прислушивается и, различив говор, делает жест наемнику: «все в порядке». - Фаренгар! – Восклицает альтмер, распахнув дверь и сбегая по ступеням. - Что ты здесь делаешь? - В голосе его звучит искреннее удивление. - Спускайте аккуратно и немедленно несите в дом! – Командует придворный маг, сурово сведя брови. - Серджо! – Мечник лихо выскакивает из-за мажьей спины, едва не сбивая эльфа с ног. - Аккуратнее, Серо. – Маг чопорно оглядывает себя и поправляет домашнюю мантию. – Будь любезен, найди место, куда это можно поставить. – Он кивает на двух хмурых, высоких, широченных нордов, сгружающих увесистый старинный сундук. - Рад видеть тебя в здравии, довакин. – Фаренгар, улыбаясь, спрыгивает с повозки вслед за сопровождающими. - А вот тебя я здесь точно не ожидал увидеть. И как это Балгруф позволил тебе отлучиться по такому незначительному поводу? Я полагал, ты отправишь груз с неким доверенным лицом. - Тебе известно хоть одно такое лицо в Вайтране? - Кривится маг, приветствуя Лоэрна горячим рукопожатием. – Кроме того, мне выпала прекрасная возможность отлучится из замка по уважительной причине. - Твоя правда. – Соглашается Лоэрн, жестом приглашая гостя войти. – Могу я предложить тебе вина? Запасы мои скудны, я не предполагал, что буду встречать такого гостя. Но пара сносных бутылок найдется. – Он улыбается официально, но по-своему тепло. - О, спасибо за предложение, не стоит. Я отпросился у ярла на двое суток, и мы гнали к тебе во весь опор. – Он понижает голос и заговорщически наклоняется к альтмеру. – Я собирался на обратном пути задержаться в Ривервуде, ну ты понимаешь… Лоэрн не понимает, но все равно широко улыбается (случайный наблюдатель мог бы назвать улыбку эту ехидной и снисходительной – и не ошибся бы). - В таком случае, рад был вновь встретиться с тобой, Фаренгар. Благодарю за неоценимую услугу. – Лоэрн, все еще улыбаясь, склоняет голову в наигранно-почтительном жесте. – Мы и сами несколько спешим, признаться. - Мы? Ах да, я помню: в твой последний визит в Вайтран этот данмер был с тобой! – Глаза норда сверкают так, что внезапно альтмер понимает, почему того называют «Тайным огнем». – И – надо же – он еще жив! Ума не приложу, для каких целей ты его с собой таскаешь… - Лоэрн получает недвусмысленный тычок локтем под ребра. Едва альтмер успевает открыть рот, дабы удостоить мага изящным ответом, как из дома выходят телохранители Фаренгара, а в дверном проеме возникает мрачная фигура Телдрина – без доспеха, впрочем, не столь внушительная. - Что ж, ладно. – Тайный огонь миролюбиво улыбается наемнику и отступает от архимага на пару шагов. – Не будем вас задерживать. Счастлив был увидеться, довакин! - Взаимно, друг мой, взаимно. – Отвечает Лоэрн, иронично ломая губы. *** - Стоило проверить поклажу прежде, чем они уехали. – Хмуро замечает Телдрин. Реплики Фаренгара явно пришлись данмеру не по душе, как и осознание того, что их пребывание в Вайтране по сей день обсуждают придворные сплетники. - Нет нужды. Этот сундук могу открыть только я. Потому им и пришлось перевозить маски в таком виде. Я не мог допустить их утраты. – Спокойно объясняет Лоэрн, на последней фразе скрываясь в доме. Мечник следует за господином, силясь припомнить, о каких именно масках идет речь. Он помнит только Кросиса. Альтмер останавливается посреди комнаты, подбоченившись. Находит глазами кресло и едва удерживается от приступа истеричного хохота, заметив, что остальные маски Серо услужливо прикрыл от посторонних глаз его домашней пурпурной мантией. Янтарь заходящего солнца высвечивает дерево стен, растекается по ткани одеяния, небрежно наскакивает на разбросанные по полу и кровати вещи. Лоэрн замирает посередь комнаты; нежно, церемонно обводит взглядом дом и утварь. В таком диковинном свете – кажется – остается место лишь покою и неспешным ласкам. Он не обжигает вампирскую кожу, но наполняет углы и закоулки пристанища особой плотностью: так, что более ничто темное не осмеливается в них скрываться. Час покоя, час благодати. И Лоэрн кротко и покорно благодарит солнцеликого за этот вечер. Телдрин устраивается на кровати полулежа, подперев ладонью голову. Он тоже чувствует эту благодать; густым взглядом смотрит на эльфа, на спину его и ладони, порхающие позолотой чар над сундуком. С вкрадчивым щелчком замок поддается, и Лоэрн извлекает содержимое: кипу скрепленных печатью свитков, десяток бутыльков разнообразного наполнения, клубок спутанных цепочек с амулетами, четыре обруча, инкрустированных драгоценными камнями, две маски и три старинных, вычурных флакона из темного стекла – столь хорошо знакомых Телдрину. И Серо внезапно понимает, что не мог бы с уверенностью ответить: забывчивость архимага и внезапная смена планов действительно были случайностью, или все это тщательно планировалось, рассчитывалось до последней детали? Мечник воровато отводит взгляд от альтмера и его магических побрякушек: почему его должно это заботить? Почему так важно, чтобы эльф делился с ним, Телдрином, всеми своими планами и задумками? Ведь он – незамысловатый мечник – и трети из сказанного не поймет. Ауриэль – свидетель. Почему каждый раз, когда его проклятый рот произносит слова о преданности и доверии, разум вновь и вновь подбрасывает в пламя сомнений еще несколько поленьев? Лоэрн поднимается с колен и принимается раскладывать артефакты. Накрина, Рагота и Кросиса, Морокеи, Отара и Хевнорака, Вокуна, Вольсунга и, наконец, безымянную деревянную маску, в точности копирующую резьбой своих собратьев. Оглядев плоды усилий своих, маг присаживается на край кровати подле мечника и негромко, на выдохе, произносит: - Ну вот и всё, Серо. Телдрин, помедлив, берет свободной рукой мажью ладонь, невесомо касается губами костяшек. - Ты хоть понимаешь, какой путь ты проделал? – Глядя снизу вверх на напарника. - Без тебя я бы не справился. – Все так же – тихо и вкрадчиво - отвечает Лоэрн. – Надеюсь, слова Фаренгара тебя не задели. – Добавляет он. Наемник, усмехнувшись, вновь целует мажью руку. Терпко и надрывно. Он благодарит альтмера за то, что тот не видит его мыслей, не знает его сомнений. За то, что мерзкая книжонка не оставила гниющего зева подозрительности и недоверия в душе его. Хотя, видит Азура, на то у напарника есть полное право. Подтянувшись на локте, Серо кладет голову Лоэрну на бедро. Сердце сжимается, когда альтмер запускает пальцы в гребень черных волос. Они оба чувствуют это: стоит встать, и тонкая магия рассеется, истлеет. В Коллегии они не смогут быть настолько наедине, а возможно – и никогда более. Не в ближайшем будущем – это точно. Ведь тут – в глубине фолкритских лесов – настолько тихо, что можно услышать голос души: невесомый, прозрачный шепот. - Прости, что мы не можем остаться здесь дольше. – В тихом голосе мага серебрится тоска. – Надеюсь, ночь будет ясной. *** Затушив очаг и свечи, заперев подвал и оставив распоряжения хускарлу, эльфы выходят из разомлевшего нутра поместья, ныряют в морозную прохладу подступающей ночи. Небо теплится еще рдеющим янтарем с одного края, высвечивает последней белесостью стволы сосен и индевеющие камни. Телдрин мнется неуверенно подле архимага, пока тот запирает их лесное пристанище. - К моему сожалению, всей красоты я не смогу тебе показать. Чем ближе к светилу, тем сильнее оно меня обжигает. – Говорит Лоэрн, направляясь к опушке позади дома. Мечник, окончательно потеряв связь между словами и действиями напарника, лишь круче гнет черные брови. Лямки рюкзака немилосердно давят на плечи: Телдрин, разумеется, взвалил на себя столько, сколько едва ли мог унести, и даже привычный клинок у бедра вкупе с полным комплектом брони – к великому телдринову стыду – прыти не добавляют. - Я предлагал часть масок переложить в мою сумку. – В голосе Лоэрна звучит легкий упрек. – Поставь свою поклажу здесь. - Чтобы все твои ингредиенты и свитки превратились в труху? – Ворчливо отзывается данмер, высвободившись с помощью архимага из лямок. - Нет, это совершенно неприемлемо… - Бормочет Лоэрн и принимается рыться в сумке, бренча склянками. – Вот, выпей это. – Он протягивает напарнику небольшой флакончик из темного стекла. – Облегчит твою ношу. «Как хорошо иметь при себе зельевара", – думает данмер и, без лишних вопросов, залпом опустошает флакон. Со смесью изумления и ужаса наблюдает он за магом, который поочередно вливает в себя пять бутыльков разнородных отваров. - Без Морокеи я не смогу поддерживать чары на протяжении всего пути. Моя небольшая прихоть – хочу чувствовать лицом ветер. – Поясняет он Телдрину, но, судя по выражению данмерова лица, тот лишь сильнее запутался.  – Теперь стой спокойно. Не волнуйся и, по возможности, постарайся не двигаться. Архимаг, приблизившись, кладет ладонь на хитиновый нагрудник. Закрывает глаза. Тонкие губы трепещут, волнуются беззвучной речью. Холодное, призрачное сияние вырывается из-под мажьих пальцев, оплетает торс и плечи наемника, шею и запястья, щиколотки и ступни. И незримое, плотное тепло наваливается на тело его, ложится ровным покровом поверх доспеха. - Я обещал тебе кое-что, помнишь? – С мягкой улыбкой спрашивает маг, отступая на шаг, удовлетворяясь своей работой. Обескураженный мечник, оглядев себя, переводит удивленный взгляд на напарника. - Серджо… - Начинает он мягко, словно боясь спугнуть безумца. Лоэрн прикладывает указательный палец к губам в безмолвной просьбе. Возведя лик к небесам, затаившись, красиво сдвинув светлые брови, он кричит. - OD-ah- ViiNG! – Голос его властный расходится грохотом тысячи колесниц. Наемник, затаившись в боевой стойке, озирается и настороженно вслушивается в ночь. Ему чудиться, что из мира изъяли все звуки: шорохи ночных обитателей леса, хруст веток под сапогами охотников, мерный шелест вод Илиналты и его собственное прерывистое дыхание. Он чувствует себя невероятным глупцом – замерев посреди опушки в мерцающем чарами доспехе. С неба не падают камни, молнии не вонзаются в землю. Ничего не происходит: мгновение, два, десять… - Серджо… - Зовет он аккуратно, вкрадчиво, вцепившись взглядом в возбужденную зелень эльфийских глаз. Альтмер будто не слышит напарника. Фигура его в бесстрастной реальности растворяется эхом забытой эпохи. Взгляд его жадно вгрызается в небеса, он в волнении облизывает губы: ждет словно небесной кары на свою проклятую белобрысую голову. Ждет с вожделением, встречает с триумфом. И, когда маленькая реальность мечника раскалывается под натиском далекого рева, когда непроницаемая тень отделяется от чернеющих на горизонте гор… Когда, надвигаясь, разрастаясь, она заполняет собой все эльфийское естество – Телдрин вдруг ясно понимает чувства напарника. Трепет и ропот, благоговейный ужас и рвущее разлетевшимися птицами грудь восхищение. Тень – величественно и неумолимо – пикирует, помогая себе крыльями, взрезая обращенные к ней лица тугими остроконечными вихрями. Альтмер берет напарника за руку, крепко и твердо оплетает запястье пальцами. - Все в порядке. – Голос его впечатывает ступни в землю, прилаживает обратно разбушевавшееся сердце. Гигантский дракон, отливающий кроваво, пикирует ниже: две крохотные эльфийские фигурки ютятся – кажется - под самым его брюхом. Ящер опускается рывками, надвигаясь когтистыми скрюченными лапами, нависая громадами распростертых крыльев. Редоранец в ужасе тянется к мечу, но Лоэрн настойчиво и властно сжимает его руку. - Не глупи. – Голос его шелестит, оглаживает успокаивающе. Взметнувшиеся волосы его скрывают выражение глаз, но данмер видит родной профиль: спокойный, статный, непоколебимый. Горделиво поднятый подбородок, плавный изгиб островерхого уха.  И, доверившись, с колотящимся сердцем, остается стоять подле. Земля дрожит и гудит под хитиновыми сапогами, когда Одавинг грузно приземляется. Мечнику чудится, будто все подземные кости и камни резонируют от этого грозного толчка, и вибрации эти, прокатившись до самых недр, ввинчиваются в его тело. - Довакин… - Клокочет в драконьей груди, исторгается рокотом из шипастой пасти. Ящер, оперевшись кожистыми крыльями о камни, чуть склонив голову, щурится. Наросты и чешуйки на теле его исполинском отливают кроваво, маслянисто. Миндалевидный глаз устремлен на Лоэрна, а наконечник хвоста медленно и угрожающе движется, помогает дракону удержать равновесие. - Я знал, что вскорости ты призовешь меня. – Слова истекают из Одавинга медленно, тягуче, словно бы он скала, что раз в несколько лет роняет отколовшиеся булыжники. - О чем ты говоришь, друг мой? – Лоэрн удивленно вскидывает бровь. – Я хотел просить тебя об услуге, мм… Личного характера. - Ты начал чувствовать время как дова… Я вижу это так же ясно, как ты видишь меня перед собой… - Продолжает Одавинг, изучая мажье лицо. Телдрин глядит на дракона во все глаза. Слушает, затаив дыхание. Шутка ли? Говорящий живой дракон сидит прямо перед ним! И он – крошечное данмерское отродье – еще дышит! Кому расскажи!.. Он дергает Лоэрна за рукав, словно ошарашенный пацаненок – разве что пальцем не тычет в эдакую диковинку. - Я не… - Начинает альтмер, изумленный и растерянный. - Дослушай. – Терпеливо произносит Одавинг, и из пасти его на выдохе тонкой струйкой сочится дым. – Дослушай, запомни и подумай над моими словами, как прежде постигал смысл Слов… У тебя нет крыльев, чтобы скользить сквозь время… Но у другого – они есть… То, что нечто случается – так же верно, как и то, что этого не происходит… В драконьем языке нет слова «выбор»… Когда ты взлетаешь, ты и летишь, и – падаешь… Ты разбиваешься и погибаешь, и ты все еще продолжаешь лететь… Не стоит этого страшиться… Отец наш Акатош есть время…Так же, как ты, я или Алдуин – есть части Акатоша… Делай, что должно… Ты уже оказался там, куда только собрался идти… Дракон говорит долго и медленно, с длинными паузами, переходя, временами, на непонятный Телдрину язык. Мечник слушает заворожено, бросает любопытные взгляды на напарника, стараясь угадать, понимает ли маг эти пространные речи. Одавинг прикрывает глаза, будто собственный монолог его утомил. Грузно переставляет крылья, словно в попытке размять затекшие плечи. - А теперь – твоя просьба… Вижу, тебе удалось спасти товарища… - Он чуть поворачивает массивную голову, задержав взгляд на мечнике. - Да, и я бесконечно благодарен тебе за помощь. И за твои слова. – Лоэрн почтенно склоняет голову. – Спасибо. Буду тебе очень признателен, - маг выдерживает паузу и встречается взглядом с Одавингом, - если ты доставишь нас в Винтерхолд. Наемник ошарашено замирает, взгляд его нервно скачет с дракона на альтмера. Ящер пристально смотрит на архимага, Лоэрн выдерживает взгляд спокойно, пальцы его крепче сжимают данмерово запястье. - Кровь дова тянет тебя к небесам… - Задумчиво отвечает Одавинг. – А небеса хочется разделить… Это - смелая просьба… Правильная… Я согласен… Телдрин, выйдя, наконец, из ступора, едва не кричит, не веря своим ушам: - Ты – что?! – Вгрызается он прищуром в лоэрново лицо. – Да вы ума лишились оба! - Серо, - Альтмер поворачивается к напарнику, удивленно вскидывает бровь. – Ты ведь сам меня просил. И я пообещал тебе тогда, в Маркарте, неужели не помнишь? - Хрена с два! - Данмер выдергивает руку из мажьей хватки и едва не отпрыгивает в сторону, не вполне вслушиваясь в слова эльфа. – Ты как себе это представляешь?! Да мы же разобьемся! Или замерзнем насмерть! Нас могут подстрелить, а я даже меча не смогу обнажить!.. - В прошлый раз он был сговорчивее… - Заключает Одавинг, сопровождая слова странным звуком, лишь отдаленно напоминающим смешок. Альтмер закатывает глаза. Ауриэль свидетель, он пытался отнестись к истерике наемника более снисходительно, но, как это нередко с ним случалось, не смог совладать с лицом. - Так или иначе, я не собираюсь добираться до Винтерхолда на перекладных. – Альтмер подходит к рюкзаку мечника и берется за лямку. – Если ты отвергаешь мое предложение, то можешь дожидаться меня здесь. Дом будет в твоем распоряжении. Мечник живо представляет, как альтмер сверзается с дракона и камнем падает с небес, влекомый тяжестью ноши. Краска сходит с данмерова лица. Он мрачнеет, понимая, что мажья уловка удалась. - Будь ты проклят. – Буркнув, Телдрин выдергивает сумку из рук Лоэрна и взваливает на плечо. Удивленно отмечает, что зелье исправно делает свое дело: веса поклажи наемник почти не чувствует. – Если мы помрем – это останется на твоей совести. Альтмер обворожительно улыбается и кивает Одавингу. Дракон, сминая лапами кусты и хрустя валежником, неуклюже поворачивается боком. Не веря своим глазам, все еще не до конца понимая, на что согласился, мечник смотрит, как архимаг подходит к ящеру и, цепляясь руками за чешую, подтягивается и перекидывает свою длинную ногу через бугрящуюся наростами, исполинскую шею. Короткая – до колен – походная мантия его задирается, открывая взгляду обтянутые штанами бедра – столь тонкие на эдакой громадине!.. Свою походную сумку Лоэрн привязывает к поясу и устраивает меж чешуйчатых выростов впереди себя. Спохватившись, убирает волосы в низкий хвост, умело перехватывая их шнуром. Одавинг смиренно ждет, пока эльфы устроятся. Глаза его прикрыты: можно подумать, что дракон задремал, даже не заметив веса альтмера. - Садись позади меня! – Машет застывшему данмеру Лоэрн и улыбается во весь рот. Если задуматься, Серо ни разу за все время их странствий не видел такой его улыбки. Даже там – в Вайтране, в игривых водах горной речушки – не была она столь чарующей и счастливой. Глаза его раскосые полыхают в сумерках могущественным, ослепительным сиянием. По мнению данмера – божественным. Очарованный видением, наемник сам не понимает, в какой момент хитин нагрудника чиркает о драконью чешую: это он – Серо – перекидывает ногу через шею Одавинга, навалившись на исполинскою тушу всем телом. Сейчас он напоминает себе барахтающегося грязекраба, распластавшегося клешнями и придавленного к бренной земле собственным панцирем. Он громко, истерически смеется, хватаясь за архимажью накидку, а дракон под ним всхрапывает, словно от резкого пробуждения. - Ну как? – Оглядывается маг через плечо, единственным невинным движением едва не выбив наемнику зубы. Данмер лишь продолжает хохотать, цепляясь за альтмера в разных местах. - Прекрати, Серо! – Шипит возмущенно архимаг, когда рука в хитиновой перчатке, словно невзначай, скользит по его бедру. - Очень красиво. – Шепчет Телдрин в самое ухо, плотно прижимаясь к напарнику сзади. Он обнимает альтмера, скользнув руками под накидку. Лоэрн подается вперед, хватается цепко за роговые наросты. Кончики его ушей забавно торчат – пунцовые. Мечник зарывается носом в волосы, клюет меж острых лопаток. - Держись крепче. – Командует маг, и – уже громче – Одавингу. – Мы готовы. По обе стороны от мечника расправляются и медленно поднимаются исполинские крылья: он чувствует, как перекатываются и бугрятся мышцы под слоями чешуи и толстой кожей. Дракон тянет шею, переступает лапами. «Готовится оттолкнуться. – Понимает данмер». Телдрин сжимает Лоэрна так, что у того трещат ребра, и, кажется, можно увидеть, как эльф болезненно морщится. - Пригнись, Серо! – Кричит альтмер, когда, оттолкнувшись задними лапами, Одавинг опускает крылья. Телдрина подбрасывает так, что зад его отрывается от драконьей шеи. Похолодев, наемник чувствует, что не имеет более опоры, кроме тщедушной альтмерской груди. Понимает, что без седла и стремян его шансы удержаться верхом не столь велики. Сердце его трепещет, стучит по альтмерову хребту, рикошетит о мажью грудную клетку, зажатое меж их напряженными телами. Когда дракон, заваливаясь набок, заходит на круг, набирая высоту, мир Телдрина сужается до тонкой черной полоски шнурка, перехватывающего белые эльфийские волосы. Мечник подстраивается под движения напарника: балансирует, переносит центр тяжести. Он не смотрит ни в сторону, ни – тем более – вниз: все его внимание сосредоточено поглощает малейшие движения Лоэрна – затем лишь, чтобы его собственное тело могло их в точности повторить. Мышцы горят, едва не лопаются от немыслимого напряжения. Потоки воздуха взрезают лицо, вонзаются в горло на вдохе. Рев накрывает уши каменными ладонями, и Телдрин более не способен различить ни звенящий голос напарника, ни треск ветвей, изломанных драконьими крыльями. Небеса опрокидываются, рассыпаются бледными звездами и розовеющими в закатных лучах лунами. Глаза слезятся, немеют пальцы, терзающие тело напарника до лиловых отметин. Одавинг, взлетев над фолкритским лесом, поднимается еще выше, но уже плавно, без рывков. Данмер слышит равномерные хлопки огромных крыльев, чувствует, как волнообразно изгибается под ним тело ящера. И теперь они словно плывут по воздуху, качаются на волнах в небесном судне, разбивающем носом ветер и время. Далеко внизу, черным зеркалом мерцает Илиналта. Пики горных вершин вспарывают облака, прорывают их копьями, что пуховые подушки. Закат догорает, до взора эльфийского уже долетают редкие, заблудшие белые мухи. Огни Вайтрана желтеют в сумерках, трубы вскидывают струйки дыма, что знатные барышни – благоуханные платки. Тело мажье скулит костями, скрипит натужно – это наемник, вцепившись мертвой хваткой, терзает износившийся сосуд. Дракон несет напарников навстречу ледяной пустоши, белому безмолвию, но Лоэрн видит другое: дикое и всеобъемлющее, полыхающее и оглушительное, устремленное сверкающим наконечником в измятую данмером грудь. То проносятся под ним события и чувства, что холмы и заснеженные долины под брюхом Одавинга. Постой на Двуглавом пике и схватка с великаном, сакральный танец в Роще Кин и их странный первый поцелуй близ развалин Мзулфта, при воспоминании о котором хочется сплюнуть. Теперь, глядя сверху, он понимает, сколь многое стоило бы сделать иначе. Однажды Савос сказал, что прошлое – всегда теплее и светлее настоящего, ибо освящено оно множеством того, что ныне утрачено; подслащено густым пряным сиропом ностальгии. Так отчего же живот скручивает так, будто кишки горечью изъедены? Или причина тому медвежьи телдриновы объятия?.. Не будь он Лоэрендиллом – с каким облегчением он бы сверзнулся с небес!.. «Ты хоть понимаешь, какой путь ты проделал?» - вновь слышит он слова мечника. Они звучат в голове, проступают далеким воспоминанием, словно воды равнинной реки, что неизменно ломают лед по весне. И альтмер думает: «Интересно, Серо, а ты понимаешь?..»