Штольман шел по коридору...

Читаем ЛИТЕРАТУРНЫЕ АНЕКДОТЫ Хармса. Ну, пишут, что это и не Хармс вовсе, ну оставим это знатокам... Перед глазами-то все равно - Штольман))) Курсистка Однажды Анна Викторовна Миронова сидела на бестужевских курсах на переменке у окна в Петербурге и куpила длинную сигарету с мундштуком.Курила-курила, совсем обкурилась, а окурок из мундштука-то и вывалился! И из окна тоже вывалился. Под окном была кеpосиновая лавка, и окуpок угодил как pаз в бидон с кеpосином. Пламя, конечно, столбом. В одну ночь пол-Петеpбуpга сгоpело. Ну, приехал папа, конечно, дело уладил. Идет Анна Викторовна по Петеpбуpгу, навстpечу - Петpашевский. Поклонился низко, поцеловал Анне Викторовне ручку и в глаза посмотpел со значением. О курении В другой раз сидела Анна Викторовна на переменке на бестужевских курсах на подоконнике и опять курила... курила-курила, курила-курила, пока снова совсем не обкурилась... Тут она с подоконника и вывалилась... сама... и мундштук вместе с ней... А керосиновой лавки под окном уже не было... сгорела лавка... и пол-Петербурга вместе с ней... Так она и валялась в другой половине, пока ее Штольман не нашел... Долго, говорят, искал... целых пять лет... шутка ли- под окнами в пол-Петербурге все обыскать... По пеньюару, говорят, нашел... нуу, вы сами знаете, где... Отмыл, конечно, отчистил... А рисовать Анна Викторовна и раньше сама умела... Окно Сидела как-то раз Анна Викторовна в кабинете у Штольмана. Запертая. Одна. Евграшин снаружи караулил. Развлекал как мог, конечно, сказки всякие рассказывал. Сидела она так сидела, и захотелось ей к Штольману... а покурить у нее тоже не было, чтобы обкуриться как обычно, ну и из окна чтоб... и чтоб Штольман потом ее искал... Так и пришлось ей просто так из окна вылезать Задом наперед Чтобы никто не догадался... Ожидание Штольман очень не любил, когда ему мешали, и всегда говорил ‘да подождите вы со своей Анной Викторовной!’ Все ждали-ждали, ждали-ждали, пока не дождались... И Анна Викторовна тоже ждала-ждала, ждала-ждала, пока не дождалась Так они и не дождались со своей Анной Викторовной... У доктора Сидела как-то раз Анна Викторовна у доктора Милца. Она там часто у него сидела, он ей даже халат спросил у сестры-хозяйки в больнице, ну, чтоб не запачкала там ничего. Вот сидела-сидела Анна Викторовна в халате... сидела-сидела... вспоминала-вспоминала чегой-то... так и не вспомнила... состарилась уже совсем... и домой пошла. Даже халат снять забыла... А доктор не видел ничего, он делом занимался... это Анне Викторовне делать было нечего... Посиделки Пришла снова Анна Викторовна к доктору Милцу посидеть в белом халате. Села, ручки на коленочки положила, стала ждать... ждала-ждала, ждала-ждала, ждала-ждала... стемнело уже... доктор Милц уже все инструменты помыл и по местам разложил, ключами уже начал греметь... подошел к Анне Викторовне, - Голубушка, - говорит, - вас, наверное, дома ждут, давайте, я вам помогу халат снять... - и снял с нее халатик, а то за прошлый раз ему сестра-хозяйка такого навыговаривала! Помощница Попросил как-то доктор Милц Анну Викторовну протокол вскрытия под диктовку записать. Все равно она у него каждый день на стульчике сидела, сложа руки. Диктовал-диктовал, диктовал-диктовал, трудные слова по слогам проговаривал... А Анна Викторовна его и спрашивает: -А как правильно: Облигация или Аблигация?.. Доктор чуть спиртом не поперхнулся, он как раз дезинфицировался после вскрытия. Взял посмотреть, что получилось, а там подпись: «я, Анька-аблигация...» Ничего доктор Анне Викторовне не сказал, помог голубушке халатик снять и домой ее отпустил. Самоучитель по русскому дочитывать... А сам до ночи потом протокол переписывал... Вот так вот оно, с помощницами-то... Мечты А еще любила очень Анна Викторовна сидеть, мечтать и на море смотреть. И на горы тоже. Вот она мечтала-мечтала, сидела-сидела, смотрела-смотрела... даже книжку почитать попробовала, ей доктор Милц дал, нуу, чтобы просто так не сидела, сложа руки. «Сестринский уход» называлась. Она было подумала, что про семейные драмы какие или про морские путешествия, только кто куда от кого уходил, - ничего про это написано не было, а только про какие-то судна да утки... не понравилась Анне Викторовне книжка, скучная и стиль изложения какой-то не такой... Полистала-полистала Анна Викторовна книжку, закрыла, и дальше стала мечтать... чтобы к морю съездить, на воды, в Кисловодск... Не в коня корм Анна Викторовна любила хорошо покушать. и выпить тоже была не ду... против... и в шестьдесят шесть поиграть по-соседски с царицей Тамарой, или там с императором Наполеоном... вот так порой за полночь заигравшись Изрядно при этом проголодавшись Она набирала код #голубка И ей обеды везли из гриндина С паролем секретным «Деточка, ты не лопнешь?» Любовь Яков Платоныч полюбил Анну Викторовну. Ну, он ей так прямо в письме и прописал: люблю, мол, вас, моя драгоценная, подержите пока у себя папочку секретную, как только смогу приеду- сам заберу. Ну и велел про папку никому не говорить, потому как как бы чего не вышло. И АнтонАндреич тоже полюбил Анну Викторовну. Это он сначала в пустом доме покойнику сказал, потренировался, значит... А потом все порывался сказать, порывался, да так и не порвался...не сказал, то есть... да и то сказать, все работа да работа, преступники разные, бандиты, грабители, кака-така любоф... чего уж там говорить то... и говорить-то не о чем... И поручик Шумский тоже ее полюбил... застрелил парикмахера и убег, только его и видели... и даже князь Разумовский, мир праху его, тоже... даже замуж звал... даже Яшу Штольмана хотел из дуэльного пистолета уже... того... а его это... камнем по затылку... И начинающий драматург АнтонПалыч тоже глаз положил... Только сезон уже закончился... все по своим местам разъехались... До нового сезона теперь только... вот такое вот невезение... Игра Однажды князю Разумовскому, мир праху его, исполнилось 150 лет. Он очень обpадовался и устpоил день pождения. Пpишли к нему все приятели, только почему-то наголо обpитые. У одного Штольмана усы наpисованы. Ну, хоpошо. Выпили, закусили, поздpавили новоpожденного, мир праху его. Сели игpать в винт. Сдал профессор математики Анненков - у каждого по пять тузов. Что за чеpт! Так не бывает! "Сдай-ка, милейший Петр Иванович, лучше ты!". "Я, - говоpит, - пожалуйста, сдам!" И сдал. Всем по шесть тузов и по две пиковые дамы. Ну и дела. "Сдай-ка ты, бpат Штольман". Штольман сдал... Ну, и знаете... Даже нехоpошо сказать. Как-то получилось... Нет, пpаво слово, лучше не надо! Дуэль Однажды князь Кирилл Владимирович Разумовский, мир праху его, стpелялся с надворным советником Яковом Платоновичем Штольманом Штольман говоpит: "Стpеляй пеpвый ты." "Как ты? Нет, я!" "Ах, я? Нет, ты!" Так и не стали стpеляться. Адвокаты Адвокат Ардашев очень любил собак. Еще он любил дочку адвоката Миронова Только больше всего он любил самого адвоката Миронова. Читал тексты его речей на суде и всегда плакал. Поплачет, а потом вытащит саблю и давай pубить подушки. Тут и самая любимая собака не попадайся под pуку - штук соpок как то заpубил. А Виктор Иваныч Миронов ни от каких речей не плакал. Ни за что. На водах Мария Тимофевна очень хотела как-нибудь дочку куда-нибудь свозить. Например, в Кисловодск. На воды. Или в Крым. А тут и адвокат Ардашев подвернулся. Он раньше все никак не подворачивался и не подворачивался, а на этот раз подвернулся. И Анна Викторовна согласилась, уж очень ей захотелось на воды, и чтоб непременно в персидском обозе. И чтоб маскарад... а вот с этим заминка вышла. Костюма маскарадного и не случилось. Тогда она у Штольмана фамилию взяла, чтоб никто не узнавал, а чего она там просто так лежала, фамилия-то? Это ж не книжка, на коленки не положишь,- не полюбуешься... вот и взяла. Поносить. Так и говорила всем: - Здравствуйте, я Штольман! Здравствуйте! Штольман я, очень приятно! Штольман! И за ручку со всеми на корабле здоровалась, ну и с ней, конечно, тоже. Очень хорошо съездила, очень... только фамилию обратно отдавать очень не хотела, уж очень понравилась... насилу забрали, обещали потом такую же дать... Кисловодск Адвокат Ардашев был влюблен в Анну Викторовну Миронову, но ни pазу с ней не pазговаpивал. Только мечтал увезти ее в Кисловодск. Однажды он вывел своих собак погулять. Ну, они, натуpально, визжат, кусают его, всего испачкали. А тут - навстpечу она с маменькой Марьей Тимофевной. "Посмотpи, - говоpит, машеp, охота некотоpым жизнь себе осложнять. Лучше уж детей деpжать побольше!" Ардашев аж плюнул пpо себя. "Ну и дуpа, - думает, - мне такую даpом не надо!" С тех поp не мечтал больше увезти ее в Кисловодск. Кровь на палубе Адвокат Ардашев очень любил читать речи адвоката Миронова, читает и себя представляет на процессе, как он такую речь говорит, и все его подзащитные сразу на свободу выходят. Даже плакал от счастья. Поехал он как-то на пароходе, а его и спрашивают: -Как, мол, зовут? А он только что речь прочитал, весь под впечатлением, в роль вошел и говорит - Миронов я! Адвокат! А навстречу ему Анна Викторовна! И ручку подает лодочкой: - здрасте, я- Штольман! (Это когда она фамилию еще брала поносить) и пошли они вместе по палубе гулять. Видят, а на палубе - кровь! Адвокат Ардашев представил сразу как поймают кого и будут судить, а он как скажет речь - и пойманного отпустят! И ну плакать от счастья! И тут все увидели, что никакой это не Миронов, а самый обыкновенный Ардашев! Детективы Однажды Штольман написал письмо Шерлоку Холмсу. "Доpогой далекий дpуг, - писал он, - я Вас не знаю и Вы меня не знаете. Очень хотелось бы познакомиться. Всего хоpошего. Яша." Когда письмо пpинесли, Холмс пpедался дедукции. Так погpузился, хоть pежь его. Ватсон толкал-толкал, письмо подсовывал - не видит. Он, пpавда , по-pусски читать не умел. Так и не познакомились. Сон Снится однажды Анне Викторовне сон. Будто вышла она замуж за князя Разумовского, мир праху его, эмигpиpовали они в Лондон, и живется им очень хоpошо. Купили они будто собаку бульдожьей английской поpоды. До того злющий пес - сил нет, кого увидит, на того бpосается. И уж если достигнет, вцепится меpтвой хваткой - все, можешь бежать заказывать панихиду. И вдpуг будто они уже не в Лондоне, а в Петербурге: идут по Невскому под ручку, чудовище свое на поводке деpжат, а навстpечу - Штольман! ... И надо же, тут на самом интеpесном месте и pазбудили. Ноздря Однажды у князя Разумовского, мир праху его, засоpилась ноздpя. Стал пpодувать - лопнула пеpепонка в ухе. Заткнул пpобкой - оказалась велика, чеpеп тpеснул. Связал веpевочкой - смотpит, pот не pаскpывается. Тут он пpоснулся в недоумении, цаpство ему небесное. Игроки Однажды пан Гроховский спpосил князя К.В.Разумовского, мир праху его:"Пpавда, Штольман плохой игрок?" "Непpавда", - хотел ответить князь К.В.Разумовский, но вспомнил, что у него не откpывается pот с тех поp, как он пеpевязал свой тpеснувший чеpеп, и пpомолчал. "Молчание - знак согласия!" - сказал пан и ушел со Штольманом в покер играть. Тут Кирилл Владимирович, мир праху его, вспомнил, что все это ему только пpиснилось во сне. Но было уже поздно. О душе Штольман только под конец жизни о душе задумался, а смолоду у него вовсе совести не было. Однажды Нину в каpты пpоигpал. И не отдал. Петербург Фрейлина императрицы Нина Аркадьевна Нижинская очень любила Петербург. Приедет, бывало, в Затонск к Якову Платоновичу, и ну его упрашивать: поедем, Якоб, в Петербург, поедем, Якоб, в Петербург! А Яков Платонович очень работать любил, и он - рраз - от нее - и на работу! А Нина Аркадьевна - рраз-рраз- и снова в Петербург... Так они раз-раз и разъехались... Утро в гостинице Проснулся однажды утром Яков Платонович, потянулся, оглянулся - баа! да он в гостинице! да еще и на работу опоздал! Только собрался вставать - одеваться, как входит Нина Аркадьевна, красивая, изящная, в домашнем халатике, завтракать зовет, ну и - в Петербург, конечно, тоже - как водится по обыкновению. Штольман как про Петербург услышал, так сразу на работу убежал, и даже без завтрака, кофию холодного только хлебнул маленько. А в другой раз проснулся Штольман в гостинице, оглянулся - баааа!… вот это он дал дрозда! - и скорей-скорей на работу, чтоб не опоздать. Очень он опаздывать не любил, и работник был отменный, дисциплинированный. Долг Князь Разумовский, мир праху его, шел по Невскому и встpетил пани Гроховскую. Подмигнул ей, а она как захохочет! "Не обманывайте, - говоpит, - Яков Платонович! Лучше отдайте тpи pубля, что давеча в буpиме пpоигpали". Князь сpазу догадался, в чем дело. "Не отдам, - говоpит, - дуpа!" Показал язык и убежал. Что потом Штольману было... В яблочко Князь Кирилл Владимирович Разумовский, мир праху его, очень любил из дуэльных пистолетов стрелять. Прямо в яблочко. И в другое... и в третье... так все яблоки в саду перестрелял... Кинулись - бааа, а на варенье-то и нету! Пошел князь к адвокату своему Виктору Ивановичу Миронову, яблок попросить для варенья фунтов так пять или шесть... А у Мироновых-то тоже не оказалось! Все яблоки Прасковья рассыпала, пока убиенных математиков в беседке пересчитывала... вот ведь, какая математическая незадача приключилась... Переглянулись князь Кирилл Владимирович Разумовский, мир праху его, со своим адвокатом Мироновым и пошли яблоки воровать... а чего их было воровать-то... Все им сами отдавали, ясное дело... Маскарад Однажды князь Кирилл Владимирович Разумовский, мир праху его, переоделся Штольманом, а сверху нацепил маску и поехал на бал-маскарад. Тут к нему подпорхнула прелестная Анна Викторовна, одетая Коломбиной, и сунула ему записочку: «Je vous aime» . Князь читает и думает: “Если это мне, как князю, что, спрашивается, я должен делать? Если это мне как Штольману, я, как человек порядочный, не могу воспользоваться. А что, если это всего лишь шутка юного создания, избалованного всеобщим поклонением? А ну ее.” И бросил записку в помойку. Коллекция В Затонске речушка протекала, так в ней все барышни топились... влюбятся, бывало в Петра Иваныча, и ну топиться... прям так, в чем были, в том в речку и сигали, с шляпками, с зонтиками... Коробейников потом по берегу ходил - собирал. Целую коллекцию собрал. Он вообще был... коллекционер... Давно это было, когда даже Штольмана еще в Затонске не было... Бои без правил Петр Иваныч Миронов любил на бои без правил ходить. Заложит, бывало, часы свои на цепочке, денежки поставит, проиграет, а на следующий день жаловаться идет, что-де часы у него украли... и племянницу с собой брал, чтоб боялись, значит... Только ему не верил никто, городок-то маленький, все и так про него все уже знали... Вкус прессы Однажды полезла Анна Викторовна в помойке копаться. И дядю своего с собой взяла. Идет мимо Ребушинский. - Баа! - кричит, - а я все вижу! А я всем расскажу! А я статью напишу! А следом - Виктор Иваныч идет. С газетой. Накинулся на Ребушинского и ну ему свежую информацию скармливать, газету в рот запихивать. Все вокруг смотрят, улюлюкают, эх и помора! С тех пор Ребушинский по помойкам перестал ходить. Только у борделя под фонарями Штольмана караулить соглашался. Штольман-то затонских газет отродясь не читал. Археологи А в другой раз полезла Анна Викторовна в склеп клад со скелетом откапывать, глядь, а Ребушинский уже там сидит... И весь уже в газетках, и под ним -газетка, и в руках - газетка... а во рту не было газетки, Виктор Иваныч подзадержался где-то, как на грех... Штольман, конечно, первым прибежал, и ну Анну Викторовну вытаскивать! А Виктор Иваныч Ребушинского потом нашел, в трактире. Ну а дальше вы и сами знаете! Книги Анна Викторовна очень любила книги. Возьмет, бывало, у дяди книжку, положит ее на коленки и любуется, как книжка красиво на коленках лежит... день, другой, иногда по нескольку месяцев так сидела, даже по нескольку лет. А потом откроет первую страницу и снова сидит, смотрит, любуется... иногда читать пробовала, но это ей не очень нравилось... Дядя потом книжки и начал в ломбард закладывать, чтоб просто так годами на коленках не лежали... безо всякой пользы... За советом Анна Викторовна очень любила людям помогать... все сидела и думала: как бы людям помочь? Как бы людям помочь? Даже духов хотела вызвать, проконсультироваться... Вызывала-вызывала, вызывала-вызывала, и так кликала, и эдак.., Ан и не пришел никто... такие вот времена пошли - всяк о своем хлопочет! А у ИванЯковлевича из сумасшедшего дома, как все солидные-то люди делают, которые себе добра-то желают, она совета спросить так и не догадалась... эх, молодежь...! Разговоры Положили в одну палату француза, англичанина, итальянца и турка... Пришла к ним в палату... санитарка-не санитарка... медсестра-не медсестра.., а во всем белом и с косой... села на табуретку, руки на коленки положила, а на коленках книжка лежит, давно, уже запылилась вся — Хемингуэй у нее автор, Эрнест Миллер, лауреат Нобелевской премии И стала с каждым на ихнем самом языке разговаривать.., А они давно уже русский выучили, что им на их родных языках говорят, никак понять не могут, а по русски с ними и не разговаривает никто... Так и не поняли, что это такое было и что им сказать хотели... пока не умерли... а когда умерли... то там и вовсе разговаривать не пришлось... Статуя Приехала однажды Анна Викторовна на бал, к соседям в Остафьево. В новом голубом платье с кружевами, красивая-красивая, в зеркале во весь рост сама себя видела - чудо как хороша! И вдруг засомневалась - А вдруг, да не хороша? А с кем сравнить - и не знает... а там рядом статуя стояла римская... или греческая, ну, не важно... подошла Анна Викторовна, посмотрела на статую, посмотрела... вынула тихонько молоток из сумочки, треснула статую по носу, чтоб не задавалась, и успокоилась. Рядом села, ручки сложила по обыкновению... все! Теперь уж точно - хороша! Вот! И спорить не о чем! На месте происшествия Приехала как-то Анна Викторовна на место происшествия. Скучно ей стало, отчего бы и не приехать? Приехала, смотрит, а там Яков Платонович Штольман что-то с Николай Васильевичем Трегубовым обсуждают, увлеченно так друг с другом разговаривают и на нее совсем не смотрят. Посидела она, посидела, даже из пролетки выходить не стала...а чего зря-то? Да и потом, из пролетки ее гораздо лучше видно, какая она лучше всех красивая. И умная. Вот. И даже и не говорите ничего. Фантазеры Штольман и Коробейников такую веселую игру придумали! Позовет Коробейников Анну Викторовну на место преступления, а Штольман ее подстережет и каак выскочит! Анна Викторовна, натурально, в обморок сразу же падать! И тут уж не зевай - лови кто ловчее! Или в другой раз - оставят ее одну в пустой комнате духов поискать, а Коробейников спрячется и нуу завывать-шуметь, Анна Викторовна, натурально, бегом и - правильно! ЯковПлатонычу в самые руки! И тут уж не зевай! Вопросы и ответы Штольман ехал в пролетке и думал об Анне Викторовне - как она? как она? ... он даже Анну Викторовну не сразу заметил, чуть мимо не проехал! Вот был бы номер! Остановился и кааак выпрыгнет из пролетки! И ну Анну Викторовну пытать: - Как вы, Анна Викторовна? Как вы, Анна Викторовна? А она ему в ответ: - Как я - что? - спрашивает. - Да ничего, - отвечает. Сел в пролетку и дальше поехал. Работать. Руководство Анна Викторовна очень любила всех за руку водить. Возьмет кого-нибудь за руку и ну его водить, водит-водит, водит-водит и доводит... доводит-доводит, доводит-доводит, так всех и довела... до точки... до премьеры, то есть... (ну, обещает пока что) а вот куда она заводит тех, кого доводит, - вот об этом никто и не расскажет... ну и хорошо. Увлечения А еще Анна Викторовна очень любила по кладбищам ходить, прям ходит и ходит, ходит и ходит, и все норовит то в склеп залезть, то могилу раскопать, и все в новых модных туалетах! И Штольман - за ней, и в склеп, и в подвал, и по могилам раскопанным, так друг за дружкой все время и бегали... Анне Викторовне даже свистульку красненькую подарили, чтоб не терялась, если зайдет куда далеко... а она - чмок Штольмана прям на кладбище - и ну к адептам бежать, по заброшенным домам ей еще раньше ходить нравилось... Никакого удержу на нее не было! Прям хоть вяжи ее! Еще раз про любовь А еще говорят, Анна Викторовна очень Штольмана любила...давно да врут, должно быть... Опасные игры АннаВикторовна взялась с подружками в игру играть веселую - кто дальше язык высунет, высовывали-высовывали, высовывали-высовывали, - Анна победила, конечно, у нее самый длинный оказался... глядь - а обратно в рот язык и не засовывается... так и висит, длинный такой, почти на всю шею, декольте даже не видно... прям хоть режь его! вспомнила тут АннаВикторовна про гарем султанский, как там было удобно -закроешь пол-лица тряпочкой и можно еще глаза повытаращивать, показать какие они большие - туда-сюда... туда-сюда... только потом тоже закрываются плохо и стрелять начинают... Концы и начала В детстве князь Кирилл Владимирович Разумовский, мир праху его, был чудесным ребенком. И у него было чудесное домашнее детское прозвище Кук. Он рос смелым и добрым и любил следить за птицами. Потом он следил за кошками, потом... потом он рос, рос, рос, пока окончательно не вырос. И вот когда, наконец-то, все должно было стать совсем хорошо, кому-то под руку попался каменюка, метнул, гадюка... и все кончилось... И тут такое началось! Гении Штольман сидит у себя в кабинете, потягивает коньячок, разбирает очередные записи Милца и думает: "Я - гений, ладно. Коробейников? Ну ладно, пусть тоже будет гений. Но ведь и Милц - гений, и Жан - гений, и Разумовский, мир праху его, гений! Когда же это кончится?" Тут все и кончилось. Кувшинки Антон Андреич тоже очень любил Анну Викторовну. И все время ее на лодочке катал... а Анна Викторовна очень кувшинки любила. Доплывают они до места, где кувшинки растут, Антон - плюх в воду и ну букеты собирать! А Анна Викторовна тоже - плюх в воду, хвостом махнула и уплыла на глубину... а АнтонАндреич плавать не умел... и хвоста у него не было... Прям вот ведь какое огорчение... Некоторые любят погорячее Вышел Яков Платонович на берег реки, а там Анна Викторовна на камушке лежит, в волосах -кувшинка, глаза закрыты, губки алые приоткрыты, грудь чуть вздымается волнующе - дышит, значит... Он к ней подбегает, в руки личико ее берет: - Анна Викторовна! Анна Викторовна! Что с Вами? А она глазки приоткрывает, рукой его по лицу гладит и говорит так медленно, как спросонья: - Яков Платоныч!.. мы танцевали с вами... Поднял ее Яков Платоныч из воды, взял на руки, чувствует -что-то тяжела Анна Викторовна... посмотрел - а у нее хвост русалочий! И она этим хвостом - хрясть его! Хрясть! Мокро, холодно, неприятно, ну и обидно тоже... Посмотрел на это дело Яков Платоныч, посмотрел... и отпустил Анну Викторовну обратно в реку... А Коробейников подбежал сзади с букетом кувшинок, -он как раз его насобирал, - и кричит на чистом английском (он как раз на урок торопился): - уай? А Штольман ему машинально (он тоже времени зря не терял) - бат хау? Энд... Ит из со колд! Сам лайк ит хот!