Растаявшие

      Преддверие волшебства и чуда витало в стенах замка в последнюю учебную неделю, и это детское восхищение и ожидание радости захватило всех студентов школы. Хогвартс был украшен как нельзя торжественно, — повсюду стояли нарядные ели, на стенах вились гирлянды и ветви омеллы, и даже призраки с портретами стали доброжелательны ко всем студентам, и желали им счастливого Рождества. Приближалось что-то большое и светлое — это был праздник любимый людьми всех возрастов. Ученики ходили с счастливыми лицами, обсуждали предстоящие пару недель отдыха, ждали и предвкушали встречи с родными, первокурсникам особенно не терпелось оказаться дома.       Драко предстоящие каникулы ничуть не радовали. Он предпочел бы маяться бездельем в замке, чем ехать в родной дом, где заправлял Темный Лорд. Но после получения Метки его мнения никто не спрашивал.       Легкими шагами он направлялся в сторону Малого зала, где проводилась вечеринка, так щедро организованная Слизнортом для своих любимых студентов. Еще накануне юноша запреметил темную нишу, откуда прекрасно просматривался выход — это был его пункт наблюдения на сегодня.       План слизеринца состоял в том, чтобы выманить Поттера с середины вечеринки и занять его место на время действия зелья. Сначала юноша думал превратиться в Поттера перед мероприятием и сразу прийти в его обличье, но во-первых, это бы выглядело слишком подозрительно как для гриффиндорца, который бы пропустил весь праздник, так и для остальных, — Драко не был уверен, что сможет идеально сыграть роль Избранного, а так его странное поведение можно будет списать на выпивку. Во-вторых, волшебнику самому не хотелось присутствовать на официальной части — он ненавидел всего этого занудства престарелых магов, которого итак ему предстояла натерпеться во время предстоящих каникул.       Таким образом, самым сложным пунктом плана для слизеринца представлялось выманить Поттера из зала в самый разгар вечеринки. Он долго думал, как это осуществить, и самым разумным, естественно, было бы если бы Поттер вышел из зала сам, дабы справить нужду. Однако зов природы вещь достаточно непостоянная, силу мочевого пузыря Избранного Драко не знал, поэтому этот самый вызов пришлось делать самому. Для этого юноша в скором темпе нашел ингредиенты, а затем приготовил порошок, вызывающий нескончаемую жажду. Необходимо было насыпать его на человека, действие начиналось через несколько минут после контакта с кожей.       Высмотрев Поттера в коридоре перед ужином, Драко больно толкнул Выжившего в плечо, и незаметно насыпал порошок ему зашиворот, специально для этого надев перчатки. Весь ужин слизеринец скрывал довольную усмешку и наслаждался видом Поттера, который выпил все кувшины с тыквенным соком, до которых только смог дотянуться.       Вечеринка начиналась сразу после ужина, и Грейнджер за столом видно не было — видимо наводила марафет, чему Драко был даже рад, — гриффиндорка наверняка бы заметила, что с ее другом творится что-то неладное.       Поттер спешно поел и ушел где-то в середине ужина. Драко надеялся, что из-за страха опоздать к началу мероприятия, он не забежит лишний раз в комнату для раздумий.       Слизеринец не хотел, чтобы однокурсники заметили его перед входом на вечеринку — они могли подумать, что он стремится как-то туда попасть. Поэтому Драко выждал, пока гомон голосов в коридоре стихнет, и только потом занял свое место перед входом.       Спустя сорок минут дверь зала отворилась, и из нее пулей вылетел Поттер. Официальная часть подошла к концу, Слизнорт еще что-то вещал о напитках и танцах, но Избранному было явно не до этого. Легкий Империо, пущенный Драко, заставил ноги гриффиндорца направиться в сторону дальнего туалета, где в такое время не должно было быть людей. Мозг Поттера был настолько парализован одной единственной мыслью, что он не заметил, куда именно идет и не подумал как было бы лучше. Драко было достаточно послать ему мысленный образ, легкий импульс, и Выживший, не задумываясь, за ним последовал. Драко даже не ожидал, что это будет настолько просто. Ментальная защита Поттера оставляла желать лучшего в отличие от его собственной, и эта маленькая победа разлилась чувством удовлетворения и радости по всем его внутренностям.       Драко шел на отдалении, и еле поспевал тихо идти за несущимся сломя голову Поттером. Он держал палочку около бедра, чтобы случайные свидетели не заметили его воздействия на гриффиндорца. В туалете действительно никого не оказалось — староста не зря повесил табличку «Временно не работает». Драко снова использовал Империо, чтобы Поттер воспользовался кабинкой. Он тихо произнес: «Спи», и осторожно прислонился ухом к дверце. Дыхание гриффиндорца стало ровным, и Драко тихо отворил кабинку. Если сейчас он разбудит ненароком Поттера, операция будет провалена. Драко делал все очень медленно и осторожно, выверяя каждое свое движение.       Он взмахнул палочкой и тихо произнес: «Дормиус». Это было заклинание глубокого сна. Поза Поттера стала ещё более расслабленной и он опёрся спиной о бачок. Драко медленно выдохнул. Он бросил запирающее заклинание в основную дверь туалета, — она с громким щелчком закрылась на засов. Поттер даже не шелохнулся. Драко тыкнул его в плечо, — голова гриффиндорца откинулась назад и из его приоткрывшегося рта послышался храп. Драко брезгливо поморщился.       Слизеринец взмахнул палочкой и в его руках оказались мантия, штаны, а затем и рубашка Поттера — он не собирался раздевать Избранного вручную. Заблаговременно переодевшись, — было бы глупо тратить время действия зелья на облачение в костюм, Драко безжалостно выдрал из макушки Поттера несколько волосков и возблагодарил Мерлина, что он не проснулся из-за этого болезненного воздействия.       Волшебник достал флакон с зельем, осторожно насыпал туда волоски и залпом опрокинул содержимое сосуда. От желудка до кончиков пальцев распространилось сильное жжение. Казалось, его кожа плавится, словно воск. Легкие пекло и Драко закашлялся, согнувшись. Все его тело будто мутировало и через несколько, казалось, долгих минут он смог разогнуться. Первое, что бросилось в глаза, — это мутный расплывчатый мир — края всех предметов были неровными и размытыми. Драко немного пошатнуло, он проморгался, потер глаза, но ничего не изменилось. Он посмотрел на Поттера, — они все еще находились с ним в одной кабинке, и понял в чем дело. Почти на ощупь он снял с гриффиндорца очки, и только когда он водрузил их на нос, дезориентация отступила.       Только теперь он смог четко увидеть свои руки — они были смуглее его собственных, пальцы были короче. Драко потрогал ладони, лицо, волосы — все было чужим и незнакомым. Юноша медленно прошел к зеркалу, и ему стало не по себе — он смотрел на Поттера, и тот в точности повторял все его движения.       Привычным жестом Драко провел рукой по волосам и ощутил какими жесткими и неприятными на ощупь они были. Он попытался их пригладить, но они так и остались торчать в разные стороны. Юноша повторил движение, пытаясь их расчесать, но все было тщетно — они упорно поднимались и вставали дыбом после каждого движения. Парадная мантия хорошо сидела на слизеринце, но эти патлы портили весь вид. Драко вернулся посмотреть на Поттера и заметил, что его волосы выглядели гораздо более прилично. Видимо, Поттер уложил волосы перед банкетом. Волшебник про себя чертыхнулся, — он понятия не имел, что с этим делать. Конечно, где-то у него в комнате валялся гель для волос, которым раньше он активно пользовался, но, во-первых, нужно было идти в слизеринскую гостиную, а во-вторых, Драко был совершенно не уверен, что его возможно просроченный гель возьмет шевелюру гриффиндорца.       Волшебник стал судорожно искать в кармане палочку в надежде вспомнить какое-нибудь заклинание, но вместо последней в карманах парадной мантии Поттера он обнаружил небольшой флакончик с — о, чудо! — жидкостью для самых непослушных волос. Драко про себя рассмеялся — Поттер точно девчонка, которая носит губную помаду в сумочке. Но подойдя поближе к зеркалу, он понял гриффиндорца — его волосы были настоящим стихийным бедствием.       Кое-как приведя себя в порядок, юноша заторопился — мало того, что идет время, так еще и долгое отсутствие Поттера может быть подозрительным, слизеринец помнил, как самоотверженно Грейнджер искала его в первый день в школе, потому быстрым шагом он отправился на вечеринку.       Когда Драко зашел в зал, то обнаружил, что Слизнорт не зря славится своей любовью к прекрасному, и особенно в еде. Напротив входа вдоль стены тянулся длинный стол с напитками, где маленькими островками виднелись золотистые ручки многоярусных хрустальных фруктовниц, наполненных закусками на любой вкус, — те студенты, что были не на танцполе переговаривались около него. В противоположность своим ожиданиям, когда юноша зашел в зал, все взгляды не обратились в его сторону.       Слева на небольшой сцене играла малоизвестная джазовая группа — плавные спокойные композиции сменялись задорными ритмами начала рок`н`ролла. В дальнем углу, подальше от шума сцены стояло несколько кружков старшекурсников, которые во главе со Слизнортом обсуждали важные и серьезные темы. Профессор заметил его, помахал и приглашающим жестом предложил присоединиться, как желанного гостя и значимую политическую фигуру. Драко мысленно возвел глаза к потолку, профессор хочет почивать своих гостей им, точнее Поттером, как изысканным заморским блюдом, — Драко пойдет туда, только если ему будет совсем уж нечего делать. Поэтому он указал Горацию на стол, тем самым давая понять, что сначала он возьмет себе напиток. Профессор кивнул с одобрительной улыбкой.       Взглядом окинув танцпол, Драко быстро обнаружил на нем Грейнджер, и его глаза загорелись недобрым огнем при ее виде. Она была одета в то самое красное платье, которое он брал в руки, когда они заглянули в ее комнату после похода на Мирабилию. Его глаза потемнели. Она кружилась в танце и легкая ткань платья поднималась в такт ее движениям. Драко присмотрелся к ее партнеру — Кормак МакЛагген, семикурсник с Гриффиндора. И почему у Грейнджер такой плохой вкус на парней? Сначала Уизли, которого она ревнует к Браун, теперь это. МакЛагген был, конечно, презентабельнее рыжего отребья, но голова его была набита опилками, а его необъятное самомнение даже малознакомому человеку бросалось в глаза. Может быть она танцует с ним, потому что Поттера нет рядом?       Драко был уверен, что гриффиндорка пойдет на вечеринку со своим лучшим другом, — он и представить себе не мог другую кандидатуру рядом с ней. Он даже как-то спросил ее, когда они разбирали украшения для замка на прошлой неделе, с кем она пойдет, но девушка отшутилась, спросив не хочет ли он ее пригласить. Драко тогда кажется нагрубил ей, подумав, что она издевается над тем, что он не входит в клуб Слизней, хотя она вроде как и не говорила об этом прямо. Про себя он подумал, что ее, наверно, никто и не пригласил. Но не тут-то было.       Драко решительно пошел в сторону парочки, чтобы выяснить кто же является партнером Грейнджер.       Песня как раз подходила к концу и сладкая парочка направлялась к столику для напитков. Драко глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Во-первых, Грейнджер теперь исключительно «Гермиона» и никак иначе. Во-вторых, никаких язвительных комментариев, подколок и тому подобное позволять себе нельзя. В-третьих, он понятия не имел как эти двое общаются наедине, а значит в разговоре необходимо поменьше брать инициативы. Все тело Драко было натянуто, как струна, он старался имитировать движения Поттера, за которым наблюдал последние несколько дней, или хотя бы поменьше использовать своих. Если Поттер начнет вальяжно ходить и растягивать слова с издевательской усмешкой, его подруга мгновенно его раскусит.       — Гермиона, — прочистив горло, позвал он ее, когда подошел к ним почти вплотную.       МакЛагген стоял к нему спиной, загораживая Грейнджер. В обычном своем состоянии Драко не чувствовал между ними большую разницу в росте, сейчас же в теле Поттера, его глаза были где-то на уровне его лопатки, и это раздаражало. МакЛагген развернулся и Драко кивнул ему:       — Кормак, — кажется так его звали.       — Привет, Поттер. Что-то хотел?       Драко удивился столь холодному обращению от гриффиндорца. Видимо, не все они там были побратимы. Волшебник решил переключить внимание на девушку, чтобы не развивать конфликт с этим смазливым гриффиндорцем.       — Гермиона, потанцуешь со мной? — он посмотрел ей в глаза.       Сердце билось где-то в горле, он не мог избавиться от ощущения, что она ему откажет. Да, в теле Поттера это было маловероятно, но подсознание кричало об обратном. Однако девушка улыбнулась ему такой радостной искренней нежной улыбкой, что у него защемило сердце. Он улыбнулся ей в ответ и между ними установился свой светлый, лучистый, интимный мир, который принадлежал только им.       — Конечно, Гарри, — произнесенное имя словно удар бладжера выбило из слизеринца весь дух. В его голове будто разлетелись осколки только что созданного им самим мира. Все правильно, сейчас он — Поттер, на Драко Малфоя она никогда так не посмотрит.       — Но мы ведь говорили, что сделаем небольшой перерыв и пойдем танцевать дальше, — возмутился МакЛагген, бросая на Поттера неприязненные взгляды.       — Я думаю, Гермиона в праве сама решить с кем танцевать, — в голосе юноши послышались стальные нотки тщательно сдерживаемой ярости на несправедливость мира, которая была готова тотчас переключиться на МакЛаггена, и от которой всем присутствующим стало не по себе. Хотя Драко заметил, как приподнялись уголки губ девушки.       — Извини, Кормак. Пойдем, Гарри, — сказала она, и Драко еще раз заметил, что она едва сдерживает расплывающуюся на губах широкую улыбку.       Грейнджер взяла его за руку и уверенно повела вглубь танцпола. Драко с удивленной улыбкой наблюдал за ее напористостью.       — Спасибо, что спас меня, — сказала она, приблизившись к нему, — из-за музыки разговаривать на расстоянии друг от друга было невозможно. По телу Драко пробежали мурашки от ее горячего дыхания в районе его шеи.       — К вашим услугам, мадемуазель, — шутливо приподняв несуществующую шляпу, ответил он девушке, на что Гермиона задорно улыбнулась и присела в реверансе.       Началась новая песня и пара закружилась танце.       — Выглядишь сегодня превосходно, — рука Драко уверенно притянула девушку к себе, он повел ее в вальсовом квадрате, — это платье потрясающе на тебе смотрится, — он обворожительно улыбнулся.       — Спасибо, ты сегодня осыпал меня комплиментами, — ее улыбка выдавала легкое смущение, которое не могло ему не нравится.       Позабыв о том, кем является, юноша закружил Гермиону в танце, никому неизвестная группа играла восхитительно. Большинство песен Драко знал, и движения угадывались сами собой вместе с ритмом музыки. Грейнджер едва за ним поспевала. Она была не лучшей танцовщицей, ей ощутимо не хватало опыта, но она была достаточно гибкой и раскрепощенной рядом с лучшим другом, поэтому спустя время стала угадывать его намерения и смело следовать ритму танца. Ее щеки разрумянились, а на лице попеременно отображались выражения удивления, недоумения и горячности. Драко отпускал и притягивал ее к себе, оставляя между ними расстояние гораздо меньшее положенного. Ее прерывистое дыхание будоражило его, и он действовал все решительнее. Подхватив ее за талию и оторвав от земли, он услышал ее взволнованный шепот:       — Гарри, что ты вытворяешь?       — Тебе не нравится? — спросил он, поставив ее напротив. Драко повернул голову, чтобы осмотреть окружающее пространство и не столкнуться с другими парами. Его спина была идеально прямой, плечи широко раскрыты, а рука уверенно удерживала лопатку партнерши.       — Нет, то есть, да, то есть, где ты этому научился?       Драко действительно не подумал, где бы Поттер мог научиться танцевать.       — На Турнире Трех Волшебников, — ответил он первое, что пришло на ум, только там он видел, как Поттер танцует.       Гермиона нахмурилась.       — Парвати тогда сказала, что ты ей все ноги отдавил, — задумчиво произнесла она.       И танцевал он плохо, Драко едва не прыснул от досады.       — Да, и после этого я решил взять несколько уроков, чтобы не позориться в будущем, — нашелся слизеринец.       — Ты об этом не рассказывал.       — А ты и не интересовалась.       После этих слов юноша совершил еще несколько виртуозных па, от которых у девушки захватило дух, и откинул Грейнджер на предплечье, как раз под последний аккорд песни, низко склонившись над ней. Ее глаза расширились от неожиданности, их блеск разжигал в нем пламя. Он не хотел, не мог оторваться от нее. Однако Грейнджер пошевелилась и момент был разрушен. Почувствовав, что ей становится неудобно, юноша легко вернул ее в вертикальное положение. Гермиона удивленно смотрела на него, хлопая глазами, и тяжело дышала. Они протанцевали уже четыре танца подряд, и ей необходим был перерыв. Ее же партнер напротив был все также свеж и, казалось, был готов танцевать еще столько же.       Он склонил голову, прервав затянувшийся зрительный контакт, и они направились в сторону столиков для напитков.       — Это было невероятно, Гарри! Я в жизни так не плясала! — восклицала раскрасневшаяся Гермиона. Ее дыхание все еще не восстановилось, — никогда бы не поверила, что ты так можешь, если бы не увидела это воочию!       Драко было приятно слышать такие восторженные отзывы о своих способностях, но он понимал, что все же погорячился. Хотя вряд ли Поттер будет танцевать где-то в ближайшее время. Велика вероятность, что Темный Лорд разделается с ним еще до выпускного. Эта мысль успокоила его.       — Тогда может быть по пуншу и дальше на танцпол? — с залихвацкой улыбкой предложил юноша.       Обжимать Грейнджер было приятно, слушать ее неровное дыхание — восхитительно, а видеть блеск, возбуждение и радость в ее глазах — волшебно.       — Согласна, — на ее губах расцвела озорная улыбка. Гарри был сегодня чересчур привлекателен.       — Заметила, Паркинсон с тебя сегодня глаз не сводит, — они стояли около столиков, и Драко было интересно послушать, что думает об этом Грейнджер.       Горящие взгляды Пэнси он заметил еще когда они танцевали, однако поначалу не придал им значения, — чего еще можно было ожидать от его бывшей, когда он танцует с другой девушкой! Позже, осознав, что он все-таки Поттер, он обратил внимание, что взгляды слизеринки были направлены вовсе не на него, а на его нечистокровную партнершу. Паркинсон просто испепеляла гриффиндорку взглядом, стоя с другими слизеринцами возле их декана.       — Не понимаю, что ей от меня нужно, — недовольно фыркнула Гермиона, — я ей ничего не сделала!       — Однако, весь вечер ты танцуешь с парнями, в то время как ей приходится отсиживаться на скамейке запасных. Ее партнер Теодор предпочитает танцам и девушкам политические дебаты с нашим достопочтенным профессором зельеварения и его молодой свитой, — Драко взглядом указал на кружок в дальнем углу зала, — и ей приходится коротать вечер, слушая их занудные беседы...       — В которых она совершенно ничего не смыслит, — закончила за него Грейнджер, — и почему она вечно ходит такая злая? — посетовала девушка, — будто все люди вокруг нее — распоясовшиеся слуги, которые перестали бесприкословно подчиняться прихотям Ее Величества.       Драко мысленно улыбнулся ее искрометному, чересчур точному определению поведения его подруги детства.       — Я думаю ей просто не хватает мужского внимания, если ты понимаешь о чем я, — Драко с недвусмысленной улыбкой приподнял бровь.       — Да, когда она встречалась с Малфоем, то выглядела значительно добрее, — с усмешкой, похожей на его собственную и изрядно его удивившую, протянула девушка. Разговор становился все занимательнее.       — Как думаешь, у них что-то было? — Драко сгорал от любопытства, но всеми силами старался это скрыть.       — Не уверена, насколько я знаю, у чистокровных положено, чтобы девушка вступала в брак невинной, — девушка хмыкнула, — однако есть много и других способов удовлетворить мужчину.       Драко пораженно уставился на мисс Гермиону Грейнджер, — образ целомудрия, чистоты и сдержанности.       — Не смотри на меня так, Гарри, — она недовольно поджала губы, — исключительно научный интерес, — однако ее щеки стали предательски заливаться румянцем.       — Да-да, научный интерес, как же, — Драко притворно цокнул языком, — твоя любовь к книгам поистине безгранична, Гермиона, — он довольно отпил пунш, наблюдая за тем, как краска заливает ее лицо, — и как далеко продвинулся ваш с Виктором научный интерес?       — Гарри! — возмущенно воскликнула Гермиона, — Виктор — очень воспитанный, порядочный молодой человек, к тому же старше меня. Мне было тогда всего пятнадцать и, да будет тебе известно, мы не заходили дальше поцелуев, если тебя так это волнует. Ей-богу, ведешь себя как Рональд.       — О, наш Дон Жуан уже наверняка покорил все башни! — рассмеялся Драко.       — Мерлин, даже думать об этом не хочу! — на лице Гермионы появилась гримаса отвращения, однако через несколько секунд она подхватила заразительный смех юноши.       Драко совершенно не ожидал от Грейнджер подобного поведения, но оно ему определенно нравилось. Оно было словно яркая специя, добавляющая смелости блюду и будоражащее все вкусовые рецепторы. После такого хотелось еще.       — Гермиона, а ведь ты та еще сплетница, — беззлобно поддел он волшебницу.       — Во-первых, я никого не осуждаю, — скептический взгляд друга заставил ее стушеваться, — ну кроме Рональда, но только за то, что он совершенно бесстыдно выставляет свои отношения напоказ, а я считаю это недопустимым! — в этом высказывании было больше эмоциональности, чем требовалось, и Драко понял, что это было для гриффиндорки больной темой.       — А во-вторых, — продолжила она, — я обсуждаю это только с тобой, а не разношу мерзкие слухи по всему замку, — она встряхнула кудрями, — а теперь мне нужно попить, потому что иначе я прямо здесь упаду в обморок от обезвоживания.       Осушив по меньшей мере три бокала ягодного пунша, Гермиона с удовлетворенным лицом обернулась к Драко.       — Это то, что было мне нужно, — она смяла губы, как это делают все девушки, когда размазывают только что нанесенную помаду, тем самым убирая и слизывая оставшиеся на губах капельки сладкого коктейля.       — О, Мерлин, нет! — воскликнула она, ее глаза расширились от ужаса, — сюда идет МакЛагген!       Драко моргнул, отгоняя навождение и посмотрел в ту сторону, куда указывала гриффиндорка. Крайне недовольный, даже взбешенный Кормак МакЛагген направлялся в их сторону, однако причину своей злости еще не заметил.       — Бежим, пока он нас не увидел!       Грейнджер схватила его за руку и потащила куда-то в сторону. Через несколько секунд они оказались за тяжелыми портьерами темно-зеленого цвета, где их невозможно было разглядеть.       — Зачем ты вообще пошла с этим позером с петушиными замашками, если сама его не выносишь? — задал Драко давно ставящий его в тупик вопрос.       — Гарри, ну прости, мы ведь давно всё обсудили, я думала, ты меня понял, — она всё ещё не выпустила его руку и трясла ее, ее речь была сбивчивой и эмоциональной.       — Я бы разумеется пошла с тобой, — она порывисто схватила его вторую руку и доверительно заглянула ему в глаза, — не знаю, зачем я только согласилась, — в ее голосе слышалось сожаление, — как же глупо получилось.       Драко не знал, что именно так сильно подействовало на него. Была ли эта ее близость с ним, ее горячий шепот, ее прикосновения, к которым он был так не привычен; или, быть может, значение ее слов, эмоции, которых он не видел на ее лице никогда раньше, искренность и проникновенность сыграли такую роль; а может быть неверие, нереальность происходящих с ним событий и невозможная интимность момента, таинственное очарование полутемной ниши, где были только они вдвоем, где никто больше не мог увидеть их, подействовали на него таким образом. Драко не знал, что именно это было, но в следующий момент он поцеловал Гермиону.