Baby, I love you

Сынмин тихо шикает на Хёнджина и откладывает телефон на край стола, игнорируя вибрацию от приходящих посреди урока сообщений. Осталась заключительная неделя контрольных и всяких тестов, а потом каникулы и долгожданная свобода от уроков и внеклассных занятий. Старший улыбается ему и легко толкает коленом его бедро под партой. Летнее игривое настроение уже вовсю бушует, и все вокруг думают больше о трёх месяцах лета, чем о заключительных оценках. — Пойдём гулять сегодня после уроков? — шепчет Хёнджин, то и дело отрываясь от писанины и бросая взгляды на Сынмина. — Не пойду, если не замолчишь, — недовольно бурчит в ответ младший, сосредоточенно решая пример в тетради. — Тогда я буду приставать молча, — отвечает ему Хёнджин, и Сынмин буквально чувствует пиздец, но в следующий момент ничего не происходит. Как и через минуту после. А когда Сынмин уже расслабляется и вновь погружается в материал урока, он чувствует тёплую ладонь Хёнджина на своей коленке. Только не это. Пальцы мягко мнут колено и не спешат подниматься дальше, но Сынмину уже от этого жарко. Он бросает недовольный взгляд на Хёнджина, но тот, словно ни в чем не бывало, продолжает переписывать с доски формулы и задумчиво покусывать край ручки, обхватывая её своими охуенными пухлыми губами. А Сынмину хочется, чтобы эти губы ласкали только его. Он пытается сосредоточиться на задачах, но ладонь начинает скользить вверх по бедру, ласково оглаживая и ненавязчиво двигаясь к промежности, выбивая из головы парня все мысли, кроме одной. Сынмин хочет почувствовать эти прикосновения не через одежду. Младший закусывает нижнюю губу и взволнованно скользит по ней языком, вызывая хищную ухмылку на губах Хвана. Сердце в груди замирает каждый раз, когда пальцы двигаются ближе к ширинке. А когда ладонь полностью накрывает ее, Сынмин тихо выдыхает и опирается на свободную руку подбородком, прикрывая лицо. Жарко, безумно жарко от таких легких и едва ощутимых прикосновений Хвана, который просто играет и искренне наслаждается реакцией своего парня. Сынмин не выдерживает и быстро набирает сообщение в телефоне. Давай сбежим с урока. — Учитель, — громко говорит Хван, привлекая к себе внимание, — Сынмину, кажется, стало плохо из-за жары. Я отведу его в медпункт? — Конечно, — соглашается учитель, бросая обеспокоенные взгляд на красного и тяжело дышащего Сынмина, — сопроводи его и останься с ним, пока ему не станет лучше. Хван кивает учителю и помогает младшему собрать сумку, а затем, не давая опомниться, тянет в сторону выхода из кабинета. Перед глазами Сынмина мелькают одинаковые двери коридора, и, когда они оказываются у закрытого на лето гардероба, что находится на минус первом этаже, он искренно удивляется, но не успевает ничего спросить. Хван начинает грубовато лапать его бёдра, прижимая своим телом к дверям закрытого помещения, а затем жадно целовать его шею, пуская по телу волну приятных мурашек. Хёнджину хочется касаться своего парня постоянно: держать его за руку, переплетая пальцы, гладить подушечками внутреннюю сторону ладони, ласкать губами его губы и сцеловывать с ресниц мелкие слезинки при особо глубоких толчках. Хвану нравится, как из строптивого парня под его прикосновениями Сынмин превращается в ласкового и податливого мальчика, готового принимать все то, что даст ему Хёнджин. Он смягчает напор и касается влажной шеи младшего губами, оставляет там мягкий невесомый поцелуй и следом бодает это место кончиком носа, выдыхая на шею горячий воздух. Сынмин крупно вздрагивает в его руках и издаёт тихий протяжный стон. — Пойдём вечером гулять? — повторяет свой вопрос Хёнджин и влажно целует скулы и подборок парня, намеренно избегая его губ. — Заткнись и поцелуй меня, — быстро шепчет Сынмин и пытается найти его губы своими, но Хёнджин намеренно избегает этого поцелуя и переключается на ключицы парня. Сынмина откровенно бесит, как быстро Хван с быстрого и возбуждающего темпа перешёл на издевательский и ленивый. — Ответь, — настойчиво повторяет он и мягко прикусывает нежную кожу, чуть оттягивая на себя, — встретимся сегодня на пляже в 9? Сынмин недовольно мычит и дергается в руках Хвана, потому что мало. Ему дико мало этих мимолетных прикосновений, слишком нежных поцелуев и мягких касаний. Сейчас хочется быстро, грязно и жестко. И Хёнджин знает это, но ведёт себя как сука последняя, мстя Сынмину за его недавнее поведение. — Хорошо, боже, я приду, — торопливо соглашается Сынмин и единственное, что он получает за согласие — это самодовольную улыбку и легкий чмок в кончик носа. — Тогда я буду тебя ждать, малыш, — шепчет ему в губы Хван и оставляет влажный и совсем невесомый поцелуй, отстраняясь и оставляя Сынмина переваривать случившееся в одиночку. — Мудак, — бросает ему в спину младший, слыша в ответ лишь смех Хвана. Потому что дразнить Сынмина чертовски приятно.