Бывает...

      Неделя выдалась довольно сложной, всё дела, дела, и на приятные радости времени совсем нет. Хосок успел так соскучиться, что как только вернулся домой, сразу набросился на ни в чем не повинного Юнги, заваливая его прямо на диване в гостиной. — О.. Боже.. даа, Хоби, глубже, пожалуйста.. — Юнги почти что задыхается. Боже, он так сильно хотел потрахаться, аж до звона в ушах. — Может мы все-таки переместимся в спальню? — смотреть на то, как неприятно лицо Юнги трется о жесткую обивку дивана, чуть-чуть больно, и его чуть чуть жаль, ну и еще чуть-чуть тесно на этом диване. — Там все-таки удобней. — Ах.. неет, там же постельное мгм.. новое, я ах.. не дам тебе его .. загадить. — А, ну..       После этих слов по комнате раздается сначала тихое хихиканье, которое переходит в непонятные булькающе-шипящие звуки — это Хосок начинает неистово ржать, чуть ли не задыхаясь от смеха. Он чуть-чуть наклоняется вперед, к чужой спине, и пытается хоть как-то успокоиться, что выходит, мягко говоря, не очень. — Ты чего ржешь, придурок, я что-то не так сказал? — Юнги в полнейшем недоумении. Неужели его парень до того кукухой съехал, что ржет посреди секса. И как это он не заметил.       Новая волна смеха накатывает на Хосока, и он немного сбавляет темп, переходя на более глубокие толчки, потому что попытки успокоиться оказываются тщетны. — Да нет, нет, все хорошо, я тут просто вспомнил, как мы вчера с тобой постельное белье застилали, — Хосок из последних сил старается сдержать смех и подавить истерику. — Нашел блять что вспомнить.. И почему сейчас-то блять.. Боже... — "давай сюда конец, я дырочку раскрыл" — максимально передразнивая голос старшего, Хосок снова заходится в истерическом смехе, — Юнги ахаха блять, нашел что сказать. Вот тебе и конец и дырочка! — Хосок нахуй, знаешь, пока ты трахаешь меня сзади, вспоминать как мы вчера засовывали одеяло в пододеяльник — не самая лучшая идея.       Две секунды тишины и до Юнги доходит смысл брошенной вчера фразы, он взрывается громким смехом, а его тело подрагивает, пока Хосок все-еще находится внутри. — Подожди, стой, я что серьезно так вчера сказал? Боже, какой ужас! — и он не знает смеяться ему или плакать, но смотря на истерящего от смеха Хосока, он смеется так же сильно, аж до слез.       В итоге все дошло аж до икоты, и только спустя минут 10 всеобщая истерика прекратилась. — Ладно, всё, поржали и хватит. Давай закончим, а, мне очень-очень надо кончить, а то от недельного воздержания у меня скоро либо начнется спермотоксикоз либо сперма начнет вытекать прямиком из ушей, — Юнги выкарабкивается из под тела Хосока и садится рядом. — Всё, я вроде успокоился, нормально, фух, — парень убирает пряди каштановых волос с лица и кидает взгляд на растрепанного, полураздетого, с красной левой щекой Юнги, — но ты куда поперся-то? Сам же сказал "давай закончим", я готов дать тебе кончить еще не один раз. — Давай поменяем позицию, умоляю, иначе от моего лица из-за этой наждачки, — он тыкает пальцем сначала на обивку дивана, а потом на свою красную щеку, — останется одна обшарканная поверхность. — А, да, конечно. Что пожелает моя крошка? Может миссионерскую? — Ага, да, конечно, разбежался. Тогда моя спина станет похожа на кусок мяса. Не-не-не, спасибо, обойдусь. — А может просто на пол спустимся? — Совсем что-ли! Давай я тебя трахну на холодном твердом полу, а потом посмотрим что ты на это потом скажешь, а? Что? Отпало желание? — Ладно-ладно, я понял, не злись. Тогда у нас есть единственный вариант — наездница. Оседлай меня, давай же, Юнги!