Роза Проклятого короля

***

По ощущениям утро было уже глубоко не раннее, но отчего-то было всё ещё темно. И вместо звуков хлопочущего спозаранку Тэхёна, Чимина разбудила до странного глухая, настораживающая тишина. То ли всё же было слишком рано, то ли уже очень поздно… Спросонья он зажмурился, растирая отёкшее лицо в попытке хоть немного взбодриться. Вздохнул, возведя глаза к потолку. А над головой оказался вовсе не потолок. И сумрак окружал лишь потому, что постель была закрыта балдахином, настолько плотным и тёмным, что почти не пропускал свет. Это была не его кровать. Не его постель и вовсе не его комната. Это была комната короля! Скорее неосознанно, чем намеренно, Чимин пощупал одеяло рядом, боясь наткнуться на чужую руку и взглянуть кошмару в лицо. Но рядом никого, к большому облегчению, не оказалось. Хотя простынь была смята, и на соседней подушке явно спали. — Ваше Величество?.. Никто снаружи не отозвался. Тогда Чимин, набравшись смелости, высунул голову за завесу тёмно-синего бархата. — Ваше Величество, вы здесь? Сквозь резь в глазах от яркого света, он осторожно огляделся, но никого не обнаружил. Казалось, в покоях не было даже слуг. Он был здесь один, и это хорошая новость. Но если подумать, то хорошего во всей ситуации было прискорбно мало… Это были покои короля. И ему точно не положено было находиться ни здесь, ни тем более в этой постели. И всё же, с долей облегчения Чимин спрятался обратно в укрытие за балдахин и упал в огромную подушку, натянув одеяло по самую макушку так, что стало трудно дышать. Потом отбросил из-за жары. Капля за каплей, моменты проведённого с королём вечера всплывали в памяти, но после того, как выпил вина и разлёгся на полу, картина всего последующего выглядела смазанной. Он не помнил… Его волосы были свободны ото всех украшений, и это он больше чувствовал, чем знал. И серёг в ушах не было. И что-то подсказывало, что король приложил к этому руку, потому что в том состоянии, каком он был, ему было бы совершенно по боку на мешающую заколку и тянущие косы на голове. Стыдоба-то какая… Нет, это ж надо было так оплошать! Чимин захныкал, едва лишь подумав о том, что вынудил короля возиться с ним. Но если, опять же, так подумать, то в какой-то мере король был виноват в этом сам. Не надо было заставлять так много пить, и всё было бы в порядке. Но всё же Чимин прекрасно понимал, что должен был покинуть его, как только почувствовал опьянение. Должен был извиниться и уйти, потому что теперь придётся иметь дело с последствиями этого инцидента, и дело вовсе не в отношении короля к нему после случившегося. Чимин просто знает, что сам себя сгрызёт за допущенные ошибки. Есть правила. И ему определённо не полагалось быть здесь сейчас, не полагалось валяться в постели короля как в своей собственной. Так нельзя. Так не подобает. Он не должен был этого допустить! И ещё никогда в жизни Чимин не чувствовал стыд так сильно, как сейчас… Не желая оставаться здесь ни секундой больше, он спрыгивает с кровати, тут же находя рядом предусмотрительно оставленные для него туфли. Помнится, Чимин их снял у обеденной. Король принёс их? Уже неважно… Он сгребает со столика у трельяжа все свои украшения, и, даже не пытаясь привести себя в надлежащий вид, не теряя времени, чтобы случайно не наткнуться на короля или кого-то из слуг, стрелой вылетает из покоев. Придворные, встречающиеся по пути, провожают его вслед недоуменными, пытливыми взглядами. Догадаются ли они? Или уже всё знают?.. Крадучись, Чимин быстро добрался до своих покоев, а когда захлопнул за собой дверь и с облегчением выдохнул, прямо на пороге на него с ужасно встревоженным видом наткнулся Тэхён. Бледное лицо и синяки под глазами ясно говорили о том, что он прождал его возвращения без сна всю ночь. — Где ты был? — заломив брови, почти на грани слёз спрашивает он. — Я так переживал! Ты не вернулся с ужина, и я уже было думал, что король снова отправил тебя в темницу, а то и вовсе казнил! — Тэхён, ты мне не поверишь!.. Бросившись с объятиями, Чимин прижал его к себе — единственного человека, кому можно было доверить любую тайну, любой секрет. И рассказал всё, как было, не утаив ни мыслей, ни чувств, ни того, какими словами и взглядами одаривал его король, не забыл даже вскользь упомянуть, что обеденная-то у короля обставлена по южным традициям. Тэхён успевал только ахать и бледнеть ещё больше. — Он уложил меня в своей постели, — шепотом признаётся Чимин, как будто кто-то мог их подслушать. — И думаю, он спал рядом со мной. — А где же ему ещё было спать? — Но он ведь мог оставить меня там, на полу в обеденной. Кто я такой, чтобы так со мной возиться? Всего лишь слуга. Чимин припоминает тот день, когда король сидел на краю его постели и гладил по волосам, так легко и ласково… И волнение, с которым он ринулся спасать его от стражников, и подарки, его смущения, и как он постоянно заменял приказы — просьбами… — Как будто влюбился… — бурчит Чимин мысли вслух, но недостаточно тихо, чтобы Тэхён не услышал. — Не говори ерунды, — фыркает он, а потом, на мгновение призадумавшись, хмурится. — А, может, ты и прав. Разумного объяснения я что-то тоже не нахожу… — Если бы хотел, то выгнал бы меня, — соглашается Чимин. — Я всего лишь стараюсь блюсти приличия и вести себя с ним подобающе, как с королём, а он только сильнее злится! Он не хочет, чтобы между нами сохранялась разница статусов. Но тогда как мне быть? Как вести себя с ним? Ведь он тот, кто есть, и обращаться к нему без уважения, как на равных, это безумие! Но он хочет этого от меня, а кто знает, вдруг это какая-то проверка… — Думаешь, он ищет повода, чтобы упрекнуть тебя и отправить обратно королю Мун Гвану? — предполагает Тэхён, весь подобравшись от волнения. — Пытается разрушить мирный договор? Чимин вновь вспоминает этот нежный, умиротворённый взгляд, которым одаривал его король весь вчерашний вечер. — Время покажет… Тэхён тяжко вздыхает в ответ и устало растирает глаза. В спальне, обычно и так хорошо убранной, всё теперь едва ли не сверкало чистотой. Ясно, отчего он выглядел таким вымотанным. — Тебе надо поспать, — Чимин сочувствующе гладит его по растрепанным волосам. — Но как же завтрак? — Я слишком взволнован, не могу думать о еде. Ты лучше отдохни хоть пару часов, пообедаем сегодня попозже. Ты всю ночь покои драил? — Ничего не мог поделать, — Тэхён широко зевает, — вся ночь была в моём распоряжении, нужно было чем-то занять руки и голову. Чимин извиняюще улыбнулся ему, а потом взял под руку, чтобы проводить в его смежную крохотную комнатку, где только один сундук с вещами, узкая кровать, аккуратно застеленная покрывалом, и стол, совсем небольшой, за которым Тэхён тренировался в каллиграфии. Он сел на край постели, снова громко зевнул, но вдруг, встрепенувшись, подскочил к столу. — Дурья моя голова, чуть не забыл! К тебе приходили вчера! — Кто? — хмурится Чимин. Он уж точно никого не ждал. Тэхён разводит руками и протягивает ему крохотный свёрток со стола. — Вчера вечером после твоего ухода пришёл какой-то мужчина. Странный, себя не назвал, лицо вуалью закрыл, так ещё и вошёл так тихо, будто сквозь стены ходить умеет… Он сказал передать это тебе, и чтобы я ни в коем случае не читал письмо сам. Я просто взял это, и он ушёл. — И ты его не вскрывал? Один Бог знает, что за вести принёс этот незнакомец, раз так строго наказал Тэхёну не читать это. — Нет. Хотел, но не стал, — признаётся Тэхён. — Если это какая-то твоя личная тайна… — У меня нет секретов от тебя, — поспешно заверяет Чимин, но свёрток всё же прячет в кулаке. — Я и сам не знаю, что это за письмо, не ждал ни от кого вестей… Может, от матушки? Хотя она бы послала простого гонца и не запрещала бы тебе читать. — Вот и я так подумал. — Я прочту, и если это не будет опасно, то расскажу тебе, хорошо? Тэхён осторожно кивает. — Как скажешь. — С чувством выполненного долга Тэхён забирается наконец под покрывало на свою кровать. — Надеюсь, в том письме ничего страшного. — И я… — неуверенно шепчет Чимин. Выйдя и прикрыв дверь за собой, он сел за стол и в раздумьях повертел в руке пока ещё запечатанное письмо — свёрток оказался размером с палец. Очевидно, будь это простым сообщением о новостях из Ширры, то не было бы настолько крохотным. И тайным. Там же не может быть что-то плохое?.. Чимин искренне надеялся на это, хотя и боялся, что там могут быть дурные вести о семье или что похуже, и несмело приоткрыл его, чтобы прочесть первую строку.       

''Войны не миновать…''

       Руки затряслись, сердце забилось в груди так быстро, и страх сковал разум при одном лишь слове… Война. Но почему?! Неужели это его бездействие принесло такое несчастье? Или король Мин Юнги и правда только делал вид, что принял его ко двору, что хочет от него вольностей, а сам искал повод отвергнуть его и объявить войну? Неужто всё, что Чимину казалось похвалой и интересом с его стороны, было лишь подлой игрой ради этой жестокой цели?.. Чимин едва нашёл в себе силы, чтобы вновь развернуть письмо и продолжить читать. Что бы там ни было, лучше уж поскорее столкнуться с правдой, чем мучить себя пустыми догадками.       

       ''Войны не миновать.

Мирный договор заключен, но шпионы Кели, словно крысы, снуют по нашим улицам, и это знак того, что никакого договора нет между нашими землями.

Его Величеству королю Мун Гвану доложили, что ты принят ко двору. Это достойно похвал, но более того — теперь это сослужит добрую службу нашему королю, Чимин.

Но подвергать тебя такой опасности — последнее, чего я бы для тебя желал. И как бы я ни старался отговорить его, я вынужден писать тебе с этой просьбой, во благо всего нашего королевства, наших земель и твоей родины. Это долг, исполнить который, к сожалению, выпала честь именно тебе.

Отныне ты должен разведывать о короле Мин Юнги всё, что может дать нам преимущество в грядущей войне: его тайны, слабости, страхи, пристрастия, любая мелочь может оказаться решающей. Мой гонец будет приходить к тебе за донесениями в конце каждой недели.

Король Мун Гван и все мы рассчитываем на твою преданность и верность. Только ты можешь помочь спасти наши земли от безжалостного кровопролития и войны с Проклятым королём.

Ты знаешь и сам, что огонь поглотит всех нас, если мы проиграем эту войну. У нас нет никакого преимущества и не на кого больше положиться, кроме как на тебя — покорного слугу короля Кели, но ещё и верного подданного короля Ширры. И я верю, что ты справишься, мой мальчик. Я верю в то, что ты принесёшь нам спасение. Ради своей семьи и своего народа.

Прошу, сжигай эти письма и храни нашу тайну. Будь осторожен.

Гу Михван.''

              Ясно, почему Тэхёну запретили читать письмо. И ясно то, что отныне у Чимина от него появится тайна. Секрет, о котором не должна будет знать ни единая живая душа в этом дворце. Чимин прикрыл глаза, почувствовав, как закружилась голова. На плечи как будто тяжеленная плита упала и придавила своим весом. Это был вес непомерной ответственности и опасности, который на него взвалили вместе с этим письмом. Неужто всё настолько плохо, что господин Гу не нашёл иного пути, кроме как просить его шпионить за Проклятым королём?! Хотя это и неудивительно. Чимин вот провёл эту ночь в его постели нежданно-негаданно, и вряд ли хоть кому-то из шпионов Мун Гвана когда-либо в жизни такое удастся. Но господин Гу никак не мог знать об этом… Значит, он не только просит следить за Проклятым королём. Он косвенно просит стать к нему ближе настолько, чтобы Чимин был посвящён во все его тайны. Просит не только лишь следить и докладывать. Стать изменником. Втереться в доверие, чтобы потом предать. И это страшно. Но страшно даже не само предательство, с горечью осознал Чимин. Страшно, что столь близкий к их семье человек просил его стать предателем. Человек, что почти заменил ему отца своим добрым отношением, что был ему покровителем, учил и наставлял его. Будучи одним из чиновников в ближайшем кругу королевской знати, его родственная (хоть и дальняя) связь с отцом во многом помогла семье Чимина стать именитой и богатой. И Гу Михван всегда с такой гордостью отзывался о нём, даже хвалил перед королём Мун Гваном! Он знал его чуть ли не с детских лет, находил новых учителей, дарил новые музыкальные инструменты, заботился так, как собственный отец даже не пытался. И Чимин бесконечно уважал его как человека, который действительно хорошо к нему относился, с теплотой и заботой. Оттого получить подобное письмо от него было страшно. И ещё страшнее — та просьба, о которой он писал. Не с этой целью его отправляли в Кель. Не с этой целью он был подарен Проклятому королю. Это разожгло поначалу злость, потом она обратилась в невыносимое желание отрешиться от всего и попросту сбежать. Всеми силами пытаясь не быть вовлечённым в интриги двора, его всё равно в них вплетали насильно! И пусть даже это во благо, ради преимущества в ужасной кровопролитной войне, но всё же… Предательство, пусть и ради таких целей, всё равно останется предательством. Война… Если она всё-таки развяжется, король Мин Юнги сожжёт дотла каждую деревню в Ширре, каждый дом, как поступал до этого со всеми им завоёванными землями. И его дом, его семью тоже. И Чимин понимает, что он просто должен. Права выбора ему не оставили. Хотя отказаться он всё же мог, и господин Гу это, конечно, прекрасно понимал. Как и то, что своими словами о семье и долге сможет на него надавить и пресечь любые попытки его совести помешать их гениальному плану. Семья ведь важнее. Родина важнее. Казалось бы, выбор очевиден? Но едва лишь представив, как будет проводить тихие вечера наедине с королём, как будет любезничать с ним и заговаривать зубы, выведывая его тайны, будет улыбаться и угождать, лишь бы стать ему самым близким, единственным, кто заслуживает доверия… Отвратительно. Мерзко и ничтожно. И держа это письмо в руках, Чимин кончиками пальцев ощущал, как оно пачкает руки, проникает в кровь, отравляет его. На столе догорала свеча, забытая Тэхёном с ночи, и даже если бы и не просили, Чимин бы сжёг это письмо. Разорванная на мелкие кусочки бумага сгорела быстро, исчезла за считанные минуты, оставляя после себя лишь запах гари в комнате и горстку пепла на дне пиалы. Сегодня был первый день недели. Осталось всего шесть до того, как Чимин должен будет отдать в руки гонцу свой ответ для господина Гу. И он соврёт, если скажет, что в тот самый момент не возненавидит себя и его всем своим существом.       

***