Анна. Лекарство от ликвидации

После того, как Рик ушел, Анна провела свое время в одиночестве. Ей не звонили ни Мэтью, ни Нэнси. Вырастив суперсолдата, предполагалась его полная автономность и независимость от родителей. Это было требованием самого костёла, поэтому Анна чувствовала себя сиротой. После перелетов многие имели проблему со сменой часовых поясов, и Анна тоже. Она смогла заснуть не раньше четырех часов ночи. Перед сном листала огромный список IPTV-каналов на телевизоре, подключенном к Интернету. Ей попалась какая-то программа о животных на коммерческом канале. Она не смотрела общественно-политические новости: все равно костёл на брифингах расскажет в десять раз больше, чем в основных новостях. — На экране вы можете видеть гималайских кошек. Они имеют некоторые сходства с сиамскими и египетскими кошками, от первых по окрасу, от вторых по форме ушей. Две большие являются родителями: мама, ее зовут Луп — слева, папа, его зовут Мейсон — справа. Обычно, их семейство состоит из четырех детей, но у этих родителей шесть детей: пять котят и одна кошка. Показали разных покупателей остальных питомцев, родители на продажу не выставлялись. Они приносят деньги разводчикам этой породы. Через некоторое время программа закончилась, Анна выключила IPTV-телевизор и заснула. * * * Вернувшись в костёл через неделю после встреч с Риком Кёртисом и не забыв главную мысль из этой ночной программы про животных (скорее всего, ее показывали в повторе, а не сугубо ночью), в организации словно все с цепи сорвались. Преобладали стереотипные шуточки про Россию, русских и русский криминал только из-за того, что Сергей Наумов играл не по тем правилам. И неважно, что думала его дочь. — Ха! Да, Рик и Уилл! Мы побили этих тупых русских, понятно? Счет Техас — Москва 10:0 в пользу Техаса! — Раппопорт, — сказал Рик, к нему часто обращались лишь по фамилии. Запросто в рожу заедет, даже если по имени назовешь. Причем Раппопорт было его секретной, а потому формально несуществующей фамилией. — Счет скорее Аризона — Техас 10:2 в пользу Аризоны. — С хрена ли тут Аризона, Рик? — Наумова вообще-то отравили люди из филиала аризонского POST-DM-SM, а не мы. У нас нет суперсолдат, которые специализируются на ядах и вирусах. — А мы что делали? — Обрабатывали дочку, но не травили отца. — Мля... Кто обрабатывал? Мэрил Стокс и другие психологини вроде все время здесь сидят. — Анна Гамильтон. Вот и первый штрафной у тебя, Раппопорт, — сказал Рик Кёртис. — За неуставную лексику. — Но... — Любишь рэгби — люби и его правила. И да, не перед женщиной. Мужчины, сидящие в тире, усмехнулись. Раппопорт понял свое поражение, затих и вышел. Анна зашла туда не ради тренировок или подготовки к заданию, скорее, чтобы встретить Рика Кёртиса, который явно был ей неравнодушен. — Кстати, мужчины, — сказала Анна, — я думаю, что в этом рэгби участвовала не только Россия и США. Великобританию забыли. — Играли на стадионе в UK. Тут и нечего думать. Страна предоставила только стадион. — Я имею в виду не только стадион. Во-первых, приглашение НАТО, во-вторых, не знаю, в курсе ли вы, но убийство ее отца мог хотеть и кое-кто из самой UK. — А вот с этого поподробнее. Анна начала рассказ. Не хотелось делать его особенно длинным, скорее включить ключевые детали. — Эти женщины из мирка вообще надоели, особенно русские в Великобритании, — сказал Уилл, на задании с которым Анна вмешалась в операционную систему машины Юсупа. — Пошли, ребята, — сказал он им. — Здесь кроме гинекологии серьезных тем нет. Уилл вышел, а вслед за ним и остальные. — Не обращай внимания, Анна. Обделены они женщинами, поэтому и включают карбюраторы мизогинии. Он сделал паузу, а потом продолжил: — Ты ведь знаешь, это серьезно, — добавил он, подмигнув. — Конечно, знаю, — ответила она и улыбнулась. Через пару часов Уилл и Раппопорт доложили о разговоре. Мэрил Стокс вызвала Администратора и он пришел в ее кабинет. — Это касается Анны, ты в курсе? — Что опять? — У нее снова какой-то конфликт, исключающий работу в команде. — Черт возьми, почему она постоянно попадает в какие-то конфликты, а не может просто работать с людьми? — У нее давняя психологическая травма в школе. — Какого плана? — спросил Администратор, сделав несколько шагов ближе. — Депривация и помещение ее в одиночный класс вместо коллективного в самой кадетской школе. Это привело к модели мышления не «я — они», а «я — кто-то единственный». Поэтому она хорошо ладит с Риком Кёртисом, но не может работать в команде. — Сначала учитель одиночного класса, Говард Микстон, а потом поиск единственного, кто ее понимает и в жизни? — И да, и нет, сэр. Да, в том плане, что этот фактор мог сработать как дополнительный. Отрицательный ответ из-за того, что некоторые женщины, даже вне POST-DM-SM, вообще склонны именно к такому мышлению, пусть и по другим причинам. Скажем, родители любили созывать в квартиру посторонних собутыльников, теперь их раздражает сама концепция коллектива. Таким людям больше подходят одиночные работы, а коллективы их по умолчанию раздражают. * * * Через некоторое время Анну вызвали в кабинет Мэрил Стокс. Она шла, не торопясь, в ритме часов с грацией танца. Открыла дверь в кабинет. — А, вот и вы, миссис Гамильтон. Присаживайтесь. Анна села, не торопясь. Стандартная процедура. Сейчас они смотрели глаза в глаза. Карие глаза Мэрил ничего толком не выражали. — Миссис Гамильтон, почему вы оскорбили мистера Джордана? — это была фамилия Уилла. Обычно, секретные фамилии на практике не использовались, они были только в документах. — Я его не оскорбляла, он просто не захотел слушать эту историю. — Вы плохо обрабатываете информацию. Надо было предвидеть это. — Я сказала в кулуарах, что у меня есть информация о том, кому еще было выгодно убийство Сергея Наумова. Он ее не знал, поскольку миссией не занимался. Меня спросили, я ответила на вопрос. Мне кажется, вы даете мне инструкцию не отвечать. — Вы должны были предвидеть, что это не понравится мистеру Джордану. — Откуда я знаю, что понравится или не понравится мистеру Джордану? Кто он такой, что я должна его знать? Вмешательство внутрь ОС в машине Юсупа было просто заданием. Мы не знакомились и не вели разговоры. Каждый из нас что, обязан это делать? Анна рассказала про гималайских кошек, сменив тему, упомянув, что даже коты имеют индивидуальный характер. — Вы это к чему, миссис Гамильтон? — Думаю, вы знаете. Вы же здесь главный психолог, а не я, не так ли? — Вы хотите сказать, что вы похожи на гималайскую кошку? Посмотрите в зеркало. — В каком смысле? У русских это вообще оскорбление. Посмотрите в интернет-словаре англо-русских поговорок, — словари к этому времени серьезно изменились, и с помощью Интернета давали не огрызок языка, как в начале двадцатого века, а информацию, приближенную к общению с живым носителем. Через тэги, вроде «оскорбление», «радость», «печаль» можно было найти почти любое, даже самое редкое выражение в иностранном языке. — Хорошо, я внесу в вашу характеристику то, что для комфортного общения с вами необходимо знание не только техасских, общеамериканских, британских, немецких, но теперь еще после Наумова и русских стереотипов. — И все же, миссис Стокс, мне кажется, вы не понимаете мою иронию. Знаете, сейчас в двадцать втором веке легко выучить любой язык, кроме разве что безграмотных разговорных диалектов где-нибудь в Сомали, по которым не только словарей нет, их даже на уровне языков не изучали. Понять иронию все еще очень трудно, особенно если мы два разных человека. В чем моя тождественность с гималайской кошкой? Да потому, что котенок, показанный по телевизору не хотел общения со своими братьями, а кошка Луп постоянно перетаскивала его к другим котятам. У меня было также, но наоборот. Я хотела общения, очень хотела свою команду, но здесь тоже есть одна кошка Луп, которая предпочла, чтобы я была в индивидуальных классах. И знаете, кто эта кошка? Это вы, миссис Стокс. — Ох, не советовала бы меня сравнивать с кошками, особенно с гималайскими. — Почему же? Не любите кошек или Гималаи? — По каким-то причинам мозаичный гермафродитизм отразился на вас иначе, чем на других суперсолдатах. Вас чрезмерно волновала внешность, то, как вы выглядите, кто вы. Обычный суперсолдат-подросток должен был оборвать связи с одноклассниками и одноклассницами, а не разговаривать, и многие это делали. Вы рисковали завалить даже военный французский, тратя больше половины времени на пустопорожние разговоры, хотя он всегда был вашей любимой дисциплиной. Мы вынуждены были поместить вас в индивидуальный кадетский класс. Мэрил Стокс одела очки, как будто в знак вежливости. Слишком уж неприятной была информация, которую она говорила Анне, или точнее, обрабатывала перед Анной. Это на новоязе конторы. — Не завидую я вашей профессии, миссис Стокс, — спокойно сказала Анна. — Сидите в этом кабинете, пишете и читаете характеристики на разных агентов, жмете кнопки на компьютере и педали для ног. — Под ее ногами было две педали, левая вызывала Администратора, а правая выводила окно для ввода имени агента, которое потом вызывал автоматический голос на ПК. — Решаете, кому жить, а кому умереть, делаете всех одними и теми же. Вы такая же, как кошка Луп и я не хочу слышать этих дурацких оправданий. Извините, но вы приняли дурацкое решение по поводу индивидуального класса. — Я спасла вас и где же ваша благодарность? Вы бы отстали от программы, ведя эти разговоры о шмотках, живописи, архитектуре, культуре и так далее. Солдат создается для работы в организации, а не для жизни, с другими он учится не чтобы с ними жить, а чтобы их знать. — Работа в организации решает не все. Даже в этих стенах постоянно нужно кому-то врать. А хуже всего, у вас в характеристике написано, что я не могу работать в команде. Вы мне не дали эту возможность! — кричала Анна изо всех сил в кабинете, а ее голос рисковал охрипнуть. — Не дали, понятно?! Все ясно вам или нет? — спросила она. — Миссис Гамильтон, меня пугает ваш крик. Успокойтесь что ли. — Ах, пугает? Таких манипуляторов, жмущих на кнопки налево и направо без раздумия о последствиях вообще что-то может пугать? Не врите мне, все давно понятно! — еще громче кричала Анна, а ее губы бледнели. Ее ноги будто подкашивались и она рисковала упасть в обморок. Мэрил нажала вторую педаль и вызвала врача, не говоря об этом: «Быстро врачей для Гамильтон. У нее белеют губы от крика после нервного срыва, она сейчас свалится. Вколите витамин B2». Многие специальные солдаты испытывали проблемы с гормонами, если у них возникали какие-то особенно сильные эмоции, поэтому врачи дежурили каждый день в специальных комнатах, но не показывались. Это не говоря уж о раненых, вытащенных с неудачных или относительно неудачных заданий. Анна очнулась в лазарете, который находился, она даже понятия не имела, где. Первым в ее глаза посмотрел Рик Кёртис. — Все нормально, Анна. Ты просто упала в обморок в кабинете Мэрил Стокс. — Где я? Почему я здесь впервые? — Ты в лазарете, в боксах техасского POST-DM-SM перед черным выходом. Обычно, мы не пользуемся этим помещением, но сейчас особенный случай. — Какой особенный случай? У нас эпидемия вируса Зикка? — Ты упала в обморок, — снова повторил Рик Кёртис таким спокойным голосом, словно мог повторить это еще раз сто. И это влюбляло в его голос. * * * Анна знала, что это наверняка внесут в ее личное дело, если уже не внесли. Дело в том, что некоторое время после перевода из подросткового отдела (через правую дверь на входе) во взрослую (через левую), Анна однажды шла из одного кабинета в другой. Если конкретно, она второй раз встречалась в детском классе Кена Педроуза, когда дети придумали дополнительные вопросы, предварительно пообщавшись с гостем, и ей нужно было перейти из левой двери в правую. Но вдруг она остановилась, услышав, как Мэрил и Администратор обсуждают ее саму через дверь. Дверь была шумоизолированной, но не слишком надежно, впрочем, когда это останавливало Анну с ее слухом. — Я тебе говорил, Мэрил, эта девушка, Анна, не умеет работать в команде из-за твоих одиночных классов. Ты ошиблась, выкинув ее на индивидуальные занятия, а признавать эту ошибку не хочешь. — Да, но я спасла ей жизнь. Ее попытки обращать внимание на общество и казаться полноценной, ничем не отличающейся от остальных, поглощали ее. Она забывала делать домашние задания в POST-DM-SM. Еще мешала их делать другим, назначая дурацкие встречи на улице вне организации. К ней нужен был другой подход. Мэрил часто пользовалась словом «подход», только вот Анна сомневалась, что в том же контексте, в котором оно значится в словаре. Ей казалось, что подход Мэрил не помочь человеку указать дорогу, а подойти к нему сзади со спины и воткнуть нож в шею. — И именно поэтому в течение ближайших сорока лет, а может быть и всю ее жизнь, я не поручу ей работу более, чем с четырьмя людьми, — типичным безэмоциональным голосом говорил Администратор за дверью. — В большой команде она работает плохо, и твоя вина в этом тоже есть. Ты ей даже и шанса не дала, все ее кадетское воспитание оказалось совершенно иным. Анна скрыла эмоции от услышанного внутри себя, не говоря ничего и никому: ни Мэрил, ни Администратору. К тому же она встречалась с детским классом Кена Педроуза, а там было явно больше трех людей. Умеет ли она работать в большой команде, она хотела проверить не из их пустопорожнего разговора без всяких доказательств, а на практике в классе Кена Педроуза. И тогда ей это удалось. Но сейчас Анна сорвалась. Она хотела высказать правду, сказать то, что испытывает, но не может.