Когда глаза привыкнут к темноте

Я стоял, запахнувшись в халат, и разглядывал ночное небо за окном. Сон всколыхнул во мне воспоминания о прошлом, и теперь я не мог сомкнуть глаз. В конце концов мне надоело пялиться на звезды, и я решительно покинул спальню, на ходу активируя навык «Карта». Направлялся я в подвал, и разгадавшая мое намерение Система пригрозила не обращаться к ней потом за новой печенью. Я на это лишь закатил глаза, подозревая, что сдохну прежде, чем успею ее просадить. Я шагал по коридору и где-то на полпути наткнулся на Джейн. На ней была надета униформа горничной, которая очень ей шла. Светлые вьющиеся волосы были собраны в небрежный пучок. Я не сомневался, что ее ночное бдение было связано с исследованием поместья. — Вижу, моя телохранительница уже приступила к своим обязанностям, — заметил я с ухмылкой. — Я ценю твое усердие, но впредь тебе не нужно нести ночную стражу. Для этого у меня есть другие слуги. «И они, в отличие от нас с тобой, не нуждаются во сне», — добавил я про себя. — Как скажете, мой господин, — небрежно пожала она плечами. — Вам не спится? — А что, ты предлагаешь мне свою помощь? — ехидно поинтересовался я. — Я уже вырос из сказок, но не отказался бы от поцелуя на ночь. — К сожалению, милорд, это не входит в мой контракт, — тихо усмехнулась Джейн. По крайней мере, она понимала юмор. Демоны этим качеством, увы, похвастаться не могли. Ну, разве только Себастьян. — Пойдем, составишь мне компанию, — сказал я, проходя мимо нее. Когда мы оказались в погребе, я взял две бутылки и протянул одну женщине. Пока та сомневалась, я откупорил пробку и приложился к горлышку. Вино оказалось крепким, и я почувствовал, как по телу расползается тепло. — Видишь, оно не отравлено. — У Вас высокая устойчивость к алкоголю, — спустя некоторое время заметила Джейн. Пожалуй, этим я был обязан покойному графу Транси. В свое время старый ублюдок наверняка поил Алоиса алкоголем. А может, это было у него природное. Так или иначе, я поднял безмолвный тост за своего предшественника и снова припал к горлышку. Мой взгляд переместился на лицо Джейн, и я заправил за ее ухо непокорную прядь волос. — Ты красивая, — сказал я без задней мысли. Интересно, что заставило ее стать наемной убийцей? Я мог легко представить ее в роли леди. — Неужели не нашлось ни одного мужчины, который смог бы по достоинству оценить твою красоту? — Внешность — это далеко не все, граф, — усмехнулась она. — Если бы я не видела, как Вы смотрите на дворецкого, то решила бы, что Вы со мной флиртуете. «Что тут сказать, дьявольское обаяние», — подумал я, и перед моим мысленным взором возник образ коленопреклоненного Клода. Тряхнув головой, я приблизил свое лицо к лицу Джейн и прошептал: — А может, я действительно флиртую? — Что же, в таком случае мне придется Вас разочаровать, — также шепотом произнесла она. — Юноши меня не интересуют. Я застыл, переваривая полученную информацию. ЛГБТ-фанаты «Темного дворецкого» были бы в восторге от этой новости. В этот момент дверь в подвал открылась, и в проеме показалась фигура дворецкого. В руке он держал канделябр с зажженными свечами. Поняв, что веселье закончилось, я с тоской посмотрел на бутылку, в которой оставалось еще несколько глотков. Клод спустился к нам по лестнице и холодно заметил: — Ваше Высочество, Вам не пристало напиваться в компании прислуги. К тому же Вам завтра рано вставать. «То есть ты ничего не имеешь против алкоголя?» — закатил я глаза, а вслух проворчал: — Мне всегда рано вставать. Я поднялся с пола и помог это сделать Джейн. Пожелал им с Клодом спокойной ночи и покинул подвал, не подозревая о развернувшемся после моего ухода диалоге. Джейн попыталась пройти мимо Клода, но тот схватил ее за предплечье. Джейн вопросительно посмотрела ему в глаза. — Кажется, ты понравилась Его Высочеству, — сказал Клод. — Я хочу, чтобы ты докладывала мне обо всех его действиях. Но Джейн лишь рассмеялась в ответ: — Мне платит граф, а не ты, и подчиняюсь я соответственно ему. Но так уж и быть, я не стану говорить ему об этом разговоре. Клод проводил наемницу холодным взглядом. Он мог бы убить ее сейчас, а потом солгать мальчику, что та сбежала, прихватив с собой деньги. Но Клод не стал этого делать. В последние дни Алоис был в хорошем настроении, и ему не хотелось видеть, как тот впадает в одну из своих истерик из-за исчезновения новообретенной игрушки. Следующим утром мы собрали вещи и временно перебрались в лондонский особняк, который представлял собой двухэтажное строение из светлого кирпича. Оставив остальных прибираться там, мы с Клодом отправились в Лондонскую библиотеку только для того, чтобы обнаружить, что все книги, которые имели какое-либо отношение к феномену самовозгорания, уже разобраны. Похоже, я недооценил силу людского любопытства. — Напомните, зачем мы здесь? — зевая, спросила Джейн. Она протирала пол в столовой, пока я сидел, потягивая чай, и думал о своих дальнейших шагах. Голова немного гудела с похмелья. — Разве ты не знаешь? Я теперь Паук королевы, и мне было поручено расследовать случаи самовозгорания людей в Лондоне. И кстати, ты пропустила пятнышко. Вон там, — указал я с улыбкой. Джейн посмотрела на меня прищуренным взглядом, но полезла-таки под стол. — Паук королевы? Никогда о таком не слышала. — Это такая должность, — пояснил я, отставляя пустую кружку. — Она передается из поколения в поколение и обязывает служить интересам королевской семьи. Можешь считать меня кем-то вроде Сиэля Фантомхайва. О нем-то ты слышала? Впрочем, ответ был очевиден. Будучи наемной убийцей, Джейн принадлежала к преступному миру, который в свою очередь контролировался Цепным Псом. Она просто обязана была знать о графе Фантомхайве. Если подумать, довольно странно, что королева Виктория доверила такую власть тринадцатилетнему мальчишке. Неужто среди ее подданных не нашлось другого достойного кандидата на должность Цепного Пса? Кого-то, кто хотя бы достиг совершеннолетия? Если дело в родословной, то титул королевской ищейки мог бы быть унаследован Фрэнсис Мидфорд, в девичестве Фантомхайв. — Слышала, — хмыкнув, подтвердила Джейн. — Много кто хочет видеть его мертвым, но еще ни один подосланный убийца не возвращался живым из его земель. «Интересно, сколько душ Себастьян поглотил с момента заключения контракта с Сиэлем?» — подумал я, прекрасно зная, кто ответственен за все эти смерти. Глядя на новоявленную горничную, я вспомнил кое-что. При встрече с персонажами Система обычно зачитывала краткую информацию о них, но в случае с Джейн ничего подобного не произошло. [Это связано с низким уровнем навыка «Наблюдение»], — пояснила Система. — Сколько Вам лет? — внезапно спросила Джейн. Я оторвался от размышлений и посмотрел на нее, приподняв брови. Чего это она заинтересовалась моим возрастом? — Несколько месяцев назад исполнилось шестнадцать, — ответил я и насмешливо добавил, вспомнив, с кем разговариваю: — Не то чтобы ты не знала этого. Джейн было поручено убить меня, и я не сомневался, что она собрала немало информации обо мне. — Я к тому, что вы с графом Фантомхайвом слишком выбиваетесь из общей массы, — сказала Джейн. Она отставила тряпку и взглянула на меня. В ее серых глазах было любопытство, настороженность и еще что-то, что я не уловил. — Ведете себя не по возрасту. — Должность обязывает, — пожал я плечами. — Когда я только начинала преподавать, Вы были словно другим человеком, — заметила Джейн. Прежде чем я успел придумать убедительную ложь, она продолжила: — Значит, Вы уже тогда подозревали меня? — Точно, — серьезно кивнул я. Вечером, отправив Джейн прикупить кое-какие вещи, я собрал демонов в домашней библиотеке и, когда все расселись за столом, раздал им листы бумаги. Я с трудом сдерживал хихиканье, разглядывая их недоуменные лица. Эта четверка прожила не один век, и их головы были наполнены знаниями, которые даже не снились историкам и ученым. Эрудиция, которую Себастьян демонстрировал в манге и аниме, была тому доказательством. Зачем мне книги из Лондонской библиотеки, если у меня есть ходячие энциклопедии? Я довольно потер руки. — Господин выглядит так, будто задумал что-то недоброе, — откровенно заметил Томпсон. — Похож на шкодливого чертенка, — согласился Кентербери. — Только рогов и хвоста не хватает, — сказал Тимбер. Взгляд Ханны стал задумчивым. Я откашлялся и махнул рукой: — Ничего подобного! Я собрал вас ради серьезного дела. Вы, верно, слышали о странных смертях молодых женщин в городе? Я расследую это дело, и мне нужно, чтобы вы написали все, что знаете о самовозгорании людей и животных. Берите чернила и начинайте. Я пару раз хлопнул, ободряя и призывая их к работе, и с чистой совестью свалил. Позже мне предстояла куча бумажной работы, а пока можно было отдохнуть. Оказавшись в полутемной гостиной, я подвинул кресло ближе к камину и завернулся в плед. Расслабленно прикрыв глаза, я слушал треск дров и мерный стук напольных часов. Не имея телефона и интернета, начинаешь получать удовольствие от маленьких радостей жизни. Вскоре вернулась Джейн. Ступив в гостиную, она огляделась и задержала взгляд на мне. Сонный, с ног до головы укутанный в плед, я несколько раз моргнул. Джейн продолжала смотреть на меня. Наверное, никак не могла сопоставить меня с тем графом, с которым вела переговоры в лесу. Я вздохнул и призывно махнул ей рукой. Наконец справившись с эмоциями, горничная подошла ко мне и протянула журнал. «Этюд в багровых тонах» — гласил заголовок на обложке. «Даже не верится, что я живу в одно время с Артуром Конан Дойлом», — подумал я, беря в руки журнал. Это был «Рождественский еженедельник Битона». Именно в этом сборнике впервые вышла в свет повесть о Шерлоке Холмсе. Я рассеянно погладил обложку журнала. Мне удалось привлечь на свою сторону Джейн. Может, удастся подружиться с Дойлом? Будет с кем обсуждать книги. Да и что греха таить, я был увлечен его историями о Шерлоке Холмсе. Мне вдруг вспомнилось, что Дойл до самой смерти верил в реальность фей. Неопровержимым, по его мнению, доказательством их существования были фотографии, сделанные двумя девочками в деревушке Коттингли, графство Йоркшир. Но как выяснилось позже, это была простая мистификация. В конце арки «Книга убийств» Сиэль раскрыл Дойлу правду о существовании сверхъестественных сил. Поэтому я бы понял, если бы в этой реальности создатель самого известного циника, логика и материалиста Шерлока Холмса был одурачен фотографиями, сделанными двумя девочками-подростками. Но какое оправдание было у настоящего Дойла? Почитать мне не удалось. Демоны выполнили мое задание, и я засел за бумагами в библиотеке, приказав не тревожить меня. Большая часть представленной информации мне была уже известна. Но мне нужно было как-то обосновать наличие у себя этих знаний, вот я и поручил демонам заполнить бумаги. Я взял чистый лист и начал делать заметки. Среди бумаг одна всё же привлекла мое внимание. В старину о случаях самовозгорания говорили, что человека сжёг «дьявольский огонь». Люди верили, что жертва продала душу демону, но потом нарушила их тайный договор, за что её и настигло возмездие. Судя по написанному Ханной, это была правда. Я глубоко задумался. В конце третьей серии второго сезона аниме, после того как Сиэль, Себастьян и Грелль прижали преступницу, и та была готова раскрыть того, кто за ней стоял, ее поглотил огонь. Если допустить, что она нарушила правило конфиденциальности, и в деле действительно замешан демон… Я вздохнул и откинулся на спинку стула. Вопрос оставался прежним: «Если не Клод, то кто?» Я не припоминал, чтобы в манге или аниме фигурировали другие демоны. Хотя если подумать, никаких мистера Бернхарда и виконтессы Буршье там тоже не было. — М-да, все страньше и страньше, — пробормотал я. Решив, пока не забивать этим голову, снова склонился над бумагами.

♘♘♘

Клод и Ханна стояли у открытых дверей, ведущих в библиотеку, и наблюдали за мальчишеской фигурой, сидящей за столом. Алоис уже несколько часов перебирал бумаги и делал какие-то записи. За окном стояла поздняя ночь, и лишь желтый свет свечей в канделябре освещал его сосредоточенное лицо. — Разве это хорошо, если он будет перенапрягаться? — тихо спросила демонесса. — Ты слышала приказ господина, — безразлично ответил Клод. Ханна прикусила губу и, резко развернувшись, ушла. Выражение лица Клода было задумчивым. Когда мальчик заснул, было уже за три часа ночи. Придерживая одной рукой голову, а вторую подсунув под колени, Клод аккуратно поднял Алоиса и отнес в спальню. Вернувшись в библиотеку, он приблизился к столу и стал сортировать бумаги, исписанные аккуратным мальчишеским почерком. Некоторые участки, где чернила ещё не успели высохнуть, слегка поблёскивали, и Клод задумчиво провёл по ним кончиками пальцев. Янтарные глаза блеснули алыми рубинами, и он прищурился. — Мальчишка, если ты сейчас притворяешься, — прошелестел он своим бархатным голосом. — Тебе лучше не разочаровывать меня и притворяться до конца.

♔♔♔

С трудом разлепив глаза, я увидел над собой потолок спальни, и сонливость как рукой сняло. Я резко сел в кровати и огляделся. Я же был в библиотеке. Неужто заснул, и меня перенесли в спальню? Скорее всего, это было делом рук Ханны. Я имею в виду, чтобы Клод — и по собственному желанию донес меня до кровати? Это было даже не смешно. В этот момент дверь открылась, впуская в комнату Клода. Вспомнишь говно — вот и оно. Хотя грех было называть такое красивое существо говном. Мои лазурные глаза лениво прошлись по фигуре демона. Образ дворецкого ему шел, но я не отказался бы увидеть его в военной форме и без очков. Наши глаза встретились, и я, моргнув, спросил: — Который час? — Скоро одиннадцать. — Клод подошел к одному из окон и раздвинул шторы. Дневной свет заставил меня прищуриться и окончательно проснуться. — Почему ты не разбудил меня раньше? — слегка нахмурился я. Демон принялся переодевать меня в рубашку и брюки. Делал он это медленно, не спеша, словно размышляя о чем-то. — У меня на сегодня запланировано много дел. — Я решил, что они подождут. — Теперь он стоял на коленях, возясь со шнуровкой моих ботинок. Соблазн запустить пальцы в его черные волосы и сжать их в кулаке был велик. Я задумался: интересно, а Клод мазохист? Потому что, по-моему, в аниме он получал кайф от рукоприкладства Сиэля. — Вы хорошо поработали вчерашней ночью и заслужили отдых. Прошу простить мое своеволие. — Забудь, — вздохнул я. — А где Ханна? Ведь именно она в последнее время помогала мне с утренними и ночными процедурами. Клод на мгновение застыл, а затем встал и поклонился: — Я не должен был пренебрегать своими обязанностями. С сегодняшнего дня я снова буду заботиться о Ваших нуждах. «Лучше верни мне Ханну», — хмыкнул я. В отличие от Клода, который был очарован Сиэлем, она оставалась верна Алоису, и это несмотря то, как он к ней относился. Но вслух я этого не сказал. Похоже, мое изменившееся отношение к Ханне привело к тому, что Клод стал воспринимать ее как угрозу. В конце концов, демоны — те еще собственники. Зачем подливать масла в огонь? — После завтрака отправляемся в Университетский колледж Лондона, — скомандовал я, направляясь в столовую. Резко остановился и посмотрел на Клода: — Ты ведь разузнал? — Да, — поправил очки Клод. — В Университетском колледже Лондона действительно работает человек по имени Уильям Рамзай. Он читает лекции по химии и заведует соответствующей кафедрой. Но откуда Вам о нем известно? И какие у Вас на него планы? «Какой проницательный». — Я досадливо цокнул языком. — Ты меня сейчас допрашиваешь, Клод? — Мой голос был холоден. Дворецкий положил руку на сердце и слегка поклонился: — Простите, я на мгновение забыл о своем месте. «И все-таки приятно иметь высокий статус». Следуя моему плану, Клод подготовил карету, и к обеду мы прибыли в Университетский колледж Лондона. Профессор Рамзай принял нас не сразу, и это было понятно. Я должен был заранее предупредить его о своем визите, но не сделал этого из опасения получить отказ. В конце концов, отношения между аристократами и учеными были сложными. Да и моя репутация оставляла желать лучшего, чего уж там. Наконец я был приглашен в кабинет профессора Рамзая. Клод остался ждать снаружи вместе с ассистентом, служившим посыльным между мной и Уильямом. Войдя, я закрыл за собой дверь и посмотрел на рабочий стол, за которым сидел Уильям Рамзай. Это был худой мужчина средних лет с короткими темными волосами, густыми бровями и бородой. Увидев меня, он приветливо улыбнулся и указал на кресло напротив себя. Можно было подумать, что это не он заставил меня ждать почти час. Но в эту игру могут играть двое. Я вернул ему улыбку и сел в предложенное кресло. — Прежде всего, Вы должны знать, что я не заинтересован в Ваших деньгах. — Он сплел пальцы рук в замок. На его лице было мягкое, даже доброе выражение. Речь шла о патронаже: в Викторианской эпохе среди аристократов было принято финансово поддерживать ученых. Эти деньги позволяли ученым проводить эксперименты, путешествовать и публиковаться в рецензируемых журналах. В обмен аристократы могли примазаться к ним в качестве соавторов, повысить свою репутацию. — Конкретно в моих? — наклонив голову набок, уточнил я. Ведь моя репутация оставляла желать лучшего. Его улыбка не дрогнула. — В любом случае я к Вам по другому делу. В последнее время в городе отмечены случаи человеческого самовозгорания. Что Вы об этом думаете? Рамзай посмотрел на меня уже заинтересованно. — Самовозгорания не существует. — Он явно хотел сказать что-то другое, но передумал. Озвучил общее мнение своих коллег. Жертва стадного инстинкта. — Это мистификация. — А я думаю, что случаи самовозгорания являются реальными, однако имеют другую природу. — Я откинулся на спинку кресла и закинул одну ногу на другую. В его глазах вспыхнуло любопытство: — А именно? — Присутствовал какой-то внешний источник огня, — пожал я плечами. «В нашем случае это оксид магния — порошок, который используется фотографами для создания вспышки». — Но вслух я этого, разумеется, не сказал. — Хотя с химической точки зрения тело человека имеет достаточно энергии в виде жировых отложений, оно не может самовозгореться из-за высокого содержания воды, — задумчиво потер подбородок Рамзай. — При обычных обстоятельствах. Но если присутствовал какой-то внешний источник огня, то это вполне возможно. — Ну что же, рад был помочь. — Я поднялся со своего места и направился к двери. А про себя начал отсчет. Реакция Рамзая не заставила себя ждать. — Граф Транси! — воскликнул он, вскочив на ноги. — От кого Вы это услышали? Я обернулся, держась за дверную ручку, и улыбнулся: — Ни от кого. Я сам пришел к такому выводу. Профессор, понятное дело, отнесся к моим словам скептически. Так вот каково это — когда тебя не воспринимают всерьез из-за возраста. Бедняжка Сиэль. — Верьте или нет, но я уже некоторое время исследую этот феномен, — сказал я, представляя, как прищуриваются глаза стоящего за дверью Клода. — Можете задать мне любой вопрос о самовозгорании, и я отвечу. В пределах моих возможностей, конечно. — Почему спирт не может быть причиной самовозгорания всех этих женщин? — Помнится, Клод задал мне похожий вопрос. — Во-первых, насколько я знаю, никто из них не был алкоголиком. Во-вторых, спирт не накапливается, а расщепляется в результате метаболизма. — Да, я знаю, что такое метаболизм. Удивлен? Я слегка кивнул ему и покинул кабинет. Наживка была заброшена — оставалось только ждать. Клод накинул мне на плечи плащ, и мы направились к выходу из здания. — Значит, уже некоторое время исследуете этот феномен? — припомнил мне мои же слова дворецкий, иронично подняв бровь. — Вторичное исследование — это тоже исследование, — ничуть не смутился я. — Кстати, проследи, чтобы к завтрашнему приезду профессора Рамзая все в особняке блестело. — Вы так уверены, что он придет? — Да, — без колебаний ответил я. — И не запрягай Джейн слишком сильно: она всего лишь человек. Клод пристально посмотрел на меня: — Причина только в этом? Я уже говорил, что демоны те еще собственники? — Не хочу, чтобы она сломалась слишком быстро. — Ответ в духе Алоиса. Клод перестал сверлить меня взглядом. После того как мы оказались снаружи, я решил немного пройтись по городу, конечно, сопровождаемый дворецким. Блумсбери — район, в котором находился Университетский колледж Лондона, — был центром интеллектуальной жизни Лондона. Здесь были расположены многочисленные образовательные учреждения, больницы, а также Британский музей. — Уже уходишь, Дойл? — услышал я знакомую фамилию и, остановившись, резко развернулся. Моим глазам предстали двое мужчин лет двадцати пяти — тридцати. Один из них был худой, с каштановыми волосами и карими глазами. — У меня сегодня больше нет пациентов, — ответил он. Я не мог отвести от него взгляда. Дойл? Тот самый Дойл? Вот это удача! Артур Конан Дойл, если я не обознался, продолжил свой путь. Я, не раздумывая, последовал за ним. — Господин? Но я лишь шикнул на Клода. Когда расстояние между нами и Дойлом сократилось до нескольких шагов, я окликнул его: — Вы, случаем, не Артур Конан Дойл? Мужчина остановился и сконфуженно посмотрел на меня: — Вы меня знаете? — Не в лицо, — улыбнулся я. — Но Ваш коллега назвал Вас Дойлом, вот я и подумал, что это Вы. Я прочитал один из Ваших романов, и он произвел на меня впечатление. Дойл смущенно почесал затылок: — Правда? А о каком именно романе идет речь? — «Этюд в багровых тонах». Холмс умен, обаятелен, но, как и все люди, не без недостатков. — А я думал, он никому не понравится, — с грустной улыбкой признался Дойл. — Кстати, я ведь не представился, — якобы спохватился я. — Граф Алоис Транси. — Г-граф? — аж начал заикаться Дойл. Я вспомнил, что он только что вышел из больницы, и воспользовался этой возможностью, чтобы убрать протянутую руку. Не хватало ещё подцепить какую-нибудь заразу. Вот дьявол. Был ведь еще бывший граф Транси. Значит, я уже пропащий? Можно не бояться вступать в половую связь с кем попало? Выражение моего лица стало задумчивым. — Верно, — улыбнулся я. — И раз я говорю, что Ваша работа хороша, то это так. Не пройдет и нескольких лет, как Вы станете известны благодаря ней. Уж я-то знаю. Прости, Сиэль, но теперь ты не сможешь подобраться к Дойлу: я сделал это первым. Мы с Дойлом еще немного поговорили о его романе, и он ушел в приподнятом настроении. Я раскрыл ладонь, и Клод уронил в нее один из отобранных у меня леденцов. Я зашуршал оберткой: — Дойла ждет многообещающее будущее, хоть по нему и не скажешь. — Довольно проницательно с Вашей стороны. — Клод смотрел, как я катаю леденец на языке. Я бросил на него взгляд из-под ресниц и усмехнулся. — В чем дело, Клод? Захотелось сладкого? — Я вытащил леденец изо рта и поднес к его лицу, зная, что он откажется. Но неожиданно Клод чуть наклонился и сомкнул губы вокруг палочки. Я растерянно захлопал глазами. Можно ли было считать это непрямым поцелуем? Клод выпрямился и захрустел леденцом. Наконец он вытащил голую палочку изо рта — все это время его взгляд не отрывался от моего лица. Я облизнул нижнюю губу. — Ну как? — Вкус не соответствует внешнему виду. Это он сейчас о леденце или обо мне? Так или иначе, появившееся было возбуждение исчезло. Даже если Клод что-то понял, я не собирался возвращаться к линии поведения Алоиса. Иначе мне не подступиться к Сиэлю и не удержать рядом с собой других людей, таких как Джейн или Дойл. Так что привыкай, Клод. — Я устал. Давай вернемся в особняк. На следующий день профессор Рамзай действительно удостоил меня своим визитом. Я приподнял бровь и посмотрел на дворецкого: «Ну что я говорил?» Было время обеда, поэтому мы со светилом науки разместились в столовой. Рамзай наблюдал за тем, как я не спеша поглощаю свой обед, — ему явно не терпелось поговорить о самовозгорании. Мы как будто поменялись местами. Иронично, ничего не скажешь. — Итак, на чем мы вчера остановились? — Я откинулся на спинку стула и вытер рот салфеткой. Рамзай с улыбкой подсказал: — Тело жертвы загорается за счет внешнего источника огня. — А после того как он иссякает, горение продолжается из-за тления жира, — кивнул я. — Но это всего лишь теория, — немного разочарованно сказал он. — Как ее доказать или опровергнуть? — Есть у меня кое-какие мысли на этот счет… — задумчиво ответил я. Первые эксперименты по самовозгоранию начались во второй половине двадцатого века. Я мог провести одно или два из них. Нехорошо, конечно, воровать чужой труд, но зачем изобретать велосипед? — Клод, мне нужен человеческий жир. Много человеческого жира. И горелка Бунзена. — Я сейчас же этим займусь, — поклонился дворецкий и ушел. Займется он этим, как же. Запряжет тройняшек, да и только. В этом заключалась разница между Клодом и Себастьяном. Клод перепоручал все дела слугам, тогда как Себастьян предпочитал делать все сам. Не то чтобы подход Клода был неправильным, но Алоис вряд ли обрадовался бы, узнав правду. — Ваш дворецкий… — Рамзай перевел взгляд с закрывшейся двери на меня. — Что с ним? — улыбнулся я, положив подбородок на сцепленные пальцы. — От него веет высокомерием, — заметил он. — Как-то это не по-джентльменски — говорить за чужой спиной, — не удержался я от колкости. Уильяма Рамзая описывали как вечного оптимиста и высококультурного джентльмена, но, как я успел заметить, он был с характером. Еще о нем говорили, что он много путешествовал, свободно говорил на нескольких языках и всегда был готов признать свою неправоту. Мужчина удивленно приподнял брови, потом засмеялся: — Действительно. И последнее — Рамзай был практиком, а не теоретиком. «Генералом, нуждающимся в руководстве»: все его лучшие работы были выполнены не в одиночку, а в паре с кем-то. И я мог стать той рукой, которая будет направлять его. По моим губам скользнула задумчивая улыбка. Наконец необходимые вещи были доставлены. Мы с Рамзаем вышли во двор и начали эксперимент. Точнее, я командовал, а Рамзай подчинялся. Слуги с интересом наблюдали со стороны. Уильям обернул человеческий жир в ткань и подвесил над горелкой Бунзена. Прошло не более минуты, как жир начал разлагаться. Но потребовалось около часа, чтобы сверток сгорел полностью. Клод накрыл круглый стол снаружи. Мы с Уильямом попили чай со сладостями и повторили эксперимент. Дважды: Бог любит троицу. Хм, а что любит Дьявол? — Назовем это эффектом человеческой свечи, — потер я подбородок. — Итак, мы доказали возможность самовозгорания человеческого тела. Что осталось? — Вопрос о внешнем источнике огня, — любезно подсказал Рамзай. — Но это что касается случаев самовозгорания людей в Лондоне. Того, что мы сегодня узнали, более чем достаточно для написания научно-исследовательской работы, а может, даже диссертации. Кстати, граф Транси… — В его голосе появилось любопытство. — Кому Вы перешли дорогу? Я убежден, что о Вас распространяют ложные слухи. Вы хорошо воспитаны и образованы. Обладаете недюжинным умом. Я бы даже назвал Вас гением. Нет, Вы и есть гений. Я имею в виду, сколько Вам лет? Пятнадцать? — Шестнадцать, — поправил я его. — Но спасибо за Ваши добрые слова. — Самозванец? — между тем продолжал ученый. — Да быть того не может. — Осталось донести это до остальных, — улыбнулся я. — Я помогу Вам в этом. Давайте вместе напишем научно-исследовательскую работу, — наконец прозвучали заветные слова. Дело оставалось за малым — написать эту самую научно-исследовательскую работу, опубликовать ее в каком-нибудь научном журнале и попасть в колонку «Таймс». И после успешного завершения задания «Грязное белье» я смогу вступить в контакт с Сиэлем, не боясь получить косой взгляд. — Не боитесь эффекта, который может оказать на вас соседство наших имен? — Если бы я боялся трудностей, то стал бы служащим, а не ученым. — А Вы мне нравитесь, профессор Рамзай, — улыбнулся я. — Вы мне тоже, граф Транси. — Он протянул мне руку, и я крепко пожал ее. Картинка неплохая, но уж слишком много пафоса. Словно в подтверждение моих мыслей, один из тройняшек сымитировал рвотный позыв. Клод и Ханна одновременно посмотрели на него, и он выпрямился. [Сначала Вы завербовали наемного убийцу, потом врача-писателя, а теперь — ученого, — прокомментировала Система. — Чего Вы добиваетесь?] «Первые двое сами меня нашли, — возразил я. — Да и это ничто по сравнению с армией Сиэля». В слугах у него были Себастьян, Бард, Мейлин, Финни, Танака и Снейк. В союзниках — семья Мидфорд, Сома, Агни, Лау, Лан Мао, Гробовщик, Клаус, Дитрих, Зеленая ведьма и многие другие. Хотя Сиэль еще не успел завербовать Снейка и Зеленую ведьму. Да и Гробовщик был на стороне оригинального Сиэля, а не фальшивого, коим являлся главный герой. Да, есть над чем задуматься.