Шторм и огневиски
19 февраля 2022 г., 20:50
«Без твоих ладоней я вновь пропал, Ты шептала мне про огонь и лед, Когда в небе злился луны оскал, Мы писали сказки наоборот.» ©
— А потом, пацан, когда ты вырастешь большой, будь уверен, что Бродяга позаботится о том, чтобы всякие безносые кретины не портили тебе детство, — гордо пообещал Сириус и, приложив палец к губам, запоздало спохватился: — Если Джина услышит, какие выражения я употребляю при ребенке, она меня прибьет. Во всем остальном, вот увидишь, все так и будет. А еще, очень хочется верить, что мне удастся открыть завесу, и тогда я точно познакомлю тебя со Стаей. И с родителями. Лилс не будет возражать против еще одного сына… Ты прости меня, пацан, что я замешкался всего на пять минут. И вновь везде опоздал. Сириус всё продолжал свою отчаянную исповедь, а Реджина стояла, замерев в дверном проеме, у входа в детскую, и боялась шелохнуться. Не каждый день доводилось видеть непробиваемого и нахального Сириуса Блэка, которого побаивался сам Альянс и на которого с тревогой оглядывались Пожиратели, таким вот, растерянным, отчаянным. Живым. Реджине хотелось слушать, боясь спугнуть искренность момента. И она слушала, как Сириус кается в грехах, которых не совершал. Муки совести, комплекс выжившего, Реджина очень хорошо знала, что чувствует Сириус. Всем им доводилось терять близких, однако принять горькую правду до сих пор было слишком непросто. Разве не она сама поставила под вопрос само существование Стаи и собственное будущее лишь потому, что отказалась стать Леди Блэк пока они не выиграют войну? Что ей стоило надеть кольцо с рубином и тайком обвенчаться в каком-нибудь соборе? Кто знает, может и не было бы этих семнадцати лет, из-за которых она до сих пор страдала от ночных кошмаров. И Сириус не каялся бы над детской кроваткой. И не было бы в жизни Реджины ни Эммы, ни Снежки, ни Генри, ни этого нового Северуса, уже успевшего стать ей лучшим другом. — Снова будешь повторять, что всё к лучшему? — спросил Сириус, вплотную подходя к Реджине и мимоходом выключая свет. Реджина вывела его в коридор и обняла за шею. — Уже поздно, мы оба устали, а ты хочешь от меня философских теорий на ночь глядя. Я никогда не была большой поклонницей Прорицаний. Сириус воровато огляделся, не появятся ли на горизонте парочка полуночников и по-совместительству их друзей по несчастью, и обстоятельно поцеловал Реджину. — И тем не менее, однажды мы с тобой поверили в одно коварное пророчество, — добавил Сириус, не выпуская ее из объятий. — Посмотри, куда это нас завело, — со вздохом ответила Реджина. Сириус остановился посреди коридора и обхватил лицо Реджины ладонями: — Джина, я здесь, с тобой, клянусь магией, что больше никуда от тебя не денусь. Не успел серебристый пёс привычно засвидетельствовать клятву, как Джина мановением руки отогнала его прочь. — Сириус, не надо. Не нужно клятв и заверений в вечной любви, или чувстве долга. Мне вполне хватит одного Северуса с его любовью связать себя чем-нибудь опасным для жизни с кем-нибудь, кто заслуживает его драгоценного внимания, — отчитала Реджина, закатывая глаза. Сириус вновь поцеловал ее и сжал в объятьях. — Конечно, и именно поэтому он твой лучший друг. Вы, слизеринцы, имеете свой кодекс чести, но точно знаете, что верно, а что нет. — О, о чем ты вспомнил на ночь глядя, — со смешком прокомментировала Реджина, Сириус, однако, ее юмора не разделял, вновь остановившись посреди коридора. — Джина, я знаю, что ты начнешь швыряться Круциатусами и наверняка испортишь родовые гобелены Блэков, но все же скажу, что ты можешь довериться мне. Не нужно больше играть роль Злой Королевы, не нужно прятаться под маской всесильности, ты больше не одинока. У тебя есть друзья, которые тобой дорожат, у тебя есть пацан, который в тебе души не чает, и Джина, услышь меня, у тебя есть я. Всё тот же шалопай, который учил тебя летать на метле и танцевать вальс перед приемом у матушки. Мы еще не дома, Леди Блэк, но я рядом с тобой. Джина, ну, не плачь… Ну вот. И что с тобой делать? Реджина вжалась в него всем телом, словно боялась, что он растает сию же секунду, стоит ей на дюйм отстраниться, и дала, наконец, волю так долго сдерживаемым слезам. Сириус растерянно поглаживал ее по волосам, твердя всякий утешающий бред. Уж если Снейп провернул подобный фокус на Спасительнице, женщине в маске Снежной королевы, и ей помогло, то на Джину точно должно подействовать. Не то чтобы Блэк был большим экспертом в утешении плачущих женщин. — Сириус… О, Сириус, я уже и не надеялась услышать подобное вновь. Для тебя, возможно, прошла всего пара часов, и ты только сейчас пытаешься совладать с грузом двух жизней, одну из которых ты не просил, но для меня… — Тшшш, тише, родная, я с тобой. Я не такой безэмоциональный чурбан, как может показаться на первый взгляд. Я прекрасно вижу, как ты не спишь по ночам или засыпаешь лишь тогда, когда я возвращаюсь с собраний Альянса и ложусь рядом с тобой. Или как тебе не дают покоя кошмары, и вы с Севом пьете на двоих один чайник чая с липой, мятой и еще Мерлин-знает-с-чем и долго смотрите в пустоту. Я понимаю, он твой друг, и дело здесь не только в том, что он, как и ты, слизеринец, но мне бы хотелось, знаешь… Хотелось бы снова быть тем идиотом, который воровал для тебя землянику из теплиц Хога. Быть твоим Сириусом. А выходит, что я и тебя упустил где-то по пути. Реджина вцепилась ему в плечи и размазала по щекам вновь хлынувшие ручьем слезы. — Нет, нет, Сириус, не говори так. Истинная Любовь или нет, клятвы, долги, все это чепуха. Я люблю тебя, хоть и должна бы говорить это чаще. Я пью чай с Северусом по той же причине, по которой ты ведешь долгие беседы с Регом, нам нужно знать, что хотя бы здесь мы успели. К тому же, тебе и без моих тревог хватает забот. Молчи. Ты сутки напролет ведешь переговоры, плетешь интриги, отстраиваешь мир заново. У нас еще будет время на… На все остальное. Мы вновь не в том месте и не в той ситуации. — Плевать на места и ситуации, Джина, — с жаром перебил Сириус, — Всё всегда будет не так, если мы будем выжидать подходящего момента. Реджинальда Ронетта де Милль, Джи, Реджи, где-то там, за всеми этими титулами, ты всё еще моя Джина. Пора учиться вновь слышать эту девочку, которой было отчаянно страшно, но она прыгала на метлу и неслась на ней под небеса, потому что верила мне. Кто, если не мы, сумеет выиграть войну и переписать историю? Мы столько раз живыми выходили из скверных ситуаций, что сейчас даже как-то стыдно сомневаться в счастливом исходе. Мы пойдем летать на метле и воровать клубнику, слышишь, Джина? И явимся на прием к матушке в драных джинсах и футболках с логотипами рок-групп. Мы вспомним, что значит жить. — Мы оседлаем шторм и выпьем огневиски? — процитировала Реджина старую присказку, которой так любили швыряться Сириус и Джеймс. Блэк улыбнулся в ответ и уткнул нос ей в волосы. — Вот видишь, где-то там, глубоко в сердце, мы — это всё еще мы. Потерянные дети, отчаянно верящие в чудеса. Пообещай, что больше не будешь прятаться от меня и скрывать собственную боль. Для этого я здесь, Джина. «В радости и в горе, в богатстве и в здравии…». — Скажи спасибо, что тебя не слышит Северус, его отец-алкоголик, помимо прочего, был ревностным католиком. — Вот он и поможет нам выбрать подходящий собор для свадебной церемонии. Леди Блэк, не надо откладывать любовь на потом, мы и так опоздали с тобой на семнадцать лет. — Откуда в тебе вся эта серьезность пополам с безбашенностью, Сириус Блэк? — Я — мужчина многих талантов! Так что, ты согласна? — Да! — громким шепотом посоветовали из-за угла. Совсем как когда-то давно, в той, другой жизни, когда сам Сириус, будучи глубоко навеселе, советовал Лили скорее согласиться стать женой Джеймса. Реджина грустно улыбнулась. — Нет, ну ты посмотри, Северус и Эмма за нами подсматривают. — Должен же кто-то взять ответственность за вашу судьбу, — гордо ответствовал Снейп, выводя Эмму за руку. — Так что? Нам готовиться к церемонии? — Джина? — Ну, конечно, да, Сириус, разве может быть иначе? Сириус звонко ее поцеловал, а после подмигнул Эмме и Снейпу, мол, вы точно следующие.
