Metal Family

Смотря на отца глазами, полными лживых слез, он пытался достучаться до него. Внутри Ди все сжалось от неприязни. Ему было совсем неприятно его целовать. Ком в животе давал это ощутить сполна, ведь если бы отец не остановил того, то через секунду оба они бы были в рвоте Ди. — А ты не понимаешь? — тихо спросил Ди. Да, играть у него получалось. Прекрасный талант. Сквозь это практически невозможно было разглядеть его настоящие эмоции. — Не понимаю чего? — стараясь скрыть, кстати неплохо, свою растерянность. Себастьян шагнул назад, чтобы Ди снова не набросился на него. — Забей, — отрезал Ди и побежал в комнату. В другой раз, Глэм бы сказал ему не бегать, но сейчас не тот момент. Он стоял и смотрел, казалось бы, в пустоту. Это действительно выбило мужчину из колеи. Это было пределом дозволенного. Сын и отец. Аморально. Низко. Глэм толком и не понимал, что сам чувствует. «Тааак», — протянулось в его голове. Себастьян уселся за стол и опустил подбородок на руки. — «Это нечто похожее на представление. Сначала он плакал при мне, теперь это. Чего же ты добиваешься, мой Ди?» Ди вбежал в комнату и с разбегу прыгнул на кровать, закрывая лицо от радости. Он весь сиял от счастья. «Да неужели. Я сделал этот шаг, переборол себя. Теперь он поплатиться за все то, что пришлось мне пережить из-за него», — Ди подскочил и взял со стола свой дневник, который, к слову, начал вести по совету Себастьяна, так что он знал, где тот первым делом начнет искать объяснения. — «Осталось только накалякать что-то красивое и ванильное», — в этот момент Ди вспомнил про дневник Хэви, и, достав его из джинс, принялся листать. — «Это тот, кто поможет мне написать откровения…» Ди вышел из комнаты и бесшумно поплелся к комнате Хэви, держа в руках его дневник. — Хэви, — Ди стоял уже в дверном проеме, и брат уставился на него, не зная чего ожидать. Выражение лица Ди все выдавало. Он ухмылялся, в глазах читался холод. Ди достал из-за спины дневник и помахал им, от чего Хэви покраснел. — Т-ты ведь не читал его, так? — Хэви подпрыгнул, но старался держать себя в руках. — Я могу сделать вид, что не читал его, — в этот момент рыжеволосый даже обрадовался. — Если ты мне поможешь написать кое-что. — Что? Ди немного помялся, но с тем же холодом ответил: — Любовное письмо. — Ого, у Ди появилась девчонка! Кто она? — Без лишних вопросов, если, конечно, не хочешь, чтобы родаки узнали про поцелуи бочков и табачок. — Ди зашел в комнату, закрыв за собой дверь, и лег на кровать Хэви, положив руки за голову. — Мне нужно что-нибудь обобщенное. Хэви смотрел на него, не понимая, чего от него хотят. — Ааа, да боже, напиши, что ее глаза большие, а руки, кхм, у них красивый цвет. — Обычно так не пишут. — Да черт с тобой, пиши, что хочешь. — А какого цвета ее волосы? — Блондинистые. — Значит, золотые, — отметил Хэви и принялся с задором писать, смотря на лежащего Ди. Повисло молчание. В этом молчании можно было слышать, как скользит ручка по бумаге, как Хэви тяжело дышит, пытаясь написать что-то стоящее. — Что у тебя с Чесом? — раздался голос Ди, и звук пишущего пера испарился. Опять повисла тишина, но уже более проницательная. — Да ничего, — наконец-то ответил Хэви и, поерзав продолжил писать. — Диииии? — Да? — А что за девушка? — начал разговор Хэви. — Тц, — цокнул Ди, — со школы… — А как выглядит? — Ну, она высокая. — Выше тебя? — Нет. Хэви пытался вытянуть хоть какую-то информацию из брата, но получалось так себе. С написанным листом бумаги он вышел из комнаты брата и направился в свою. — Черт! — Ди врезался в грудь отца, что стоял перед ним. — Ди, будь аккуратнее, — спокойно сказал Глэм и, не собираясь ждать ответа, пошел туда, куда шел изначально, а точнее, в свой кабинет. Себастьян вошел внутрь и закрылся на ключ. «Сын и отец… Что у него на уме?» — он сел за стол и принялся работать. Ди зашел в свою комнату и, сев на пол, принялся читать каракули Хэви. «Придется все исправлять», — он взял свой дневник. Вокруг все закружилось и кудрявенький блондин видел отчетливо только буквы в дневнике, которые старался выводить максимально аккуратно. «Не могу поверить, что действительно влюбился в своего отца. Началось это 2 года назад. Думал, что игра, думал, что пройдет. Не прошло. Сегодня я поцеловал его. Это был лучший момент, можно даже сказать, в моей жизни. Он меня отвергнул. Жестоко и подло. Я навсегда запомню день нашего первого поцелуя, и не сдамся. Никогда. Твой Ди, 12 августа» Поставив дату, он смял листок с текстом Хэви и положил в карман. Он ему не понадобился. Ди кинул дневник на кровать и взял простой карандаш и бумагу цвета слоновой кости. Медленно, но уверенно он накидал набросок и, немного заштриховав, вгляделся в рисунок. На него смотрел Глэм. Такой завораживающий. С томным взглядом и пухлыми губами. «То что надо, должен поверить», — Ди подскочил с места и запрятал в ящик рисунок и дневник. Он прекрасно знал, что отец полезет искать в укромные места. Дабы план начал действовать, Ди выбежал через окно на улицу и неспеша пошел по улицам. Закат был в самом разгаре и толпы людей шли мимо него, занятые своими делами. Ди весь вспотел от душноты этого небольшого городка. Он ходил долго, думал что будет делать дальше и как ему поступать. Когда он шел домой на улице людей почти не осталось. Ди просто утонул в своих мыслях, они затянули его на 4 часа с четвертинкой. «А если это зайдет дальше поцелуев? Смогу ли я его влюбить в себя полностью? Так, чтобы он думал каждую секунду своего времени только обо мне…» — он зашёл домой и повесил рубашку на вешалку, она вся была мокрой, как и футболка. — «А что делать с мамой, как-никак, она сильный соперник», — зайдя в комнату он лишь разыграл чувство неожиданности, потому что предвидел это. — Ч-что ты тут делаешь, пап? — Пришел поговорить, — Себастьян сидел ровно, изящная осанка, худощавые плечи, правильные черты лица. — О чем? — О нас. «О как», — пронеслось в мыслях Ди. Он неторопливо подошёл и сел возле отца. — И что же ты хочешь узнать? — Что происходит, Ди? Исподлобья Дио окинул взглядом Глэма и, сложив руки в замочек на колени, запрятал туда свое лицо. — Ты ведёшь себя, будто что-то задумал, — продолжил Себастьян. — Чего ты этим добиваешься? Я же вижу по твоим глаз… — Да ничерта ты не видишь! — Ди встал и и сжал кулаки. — Тебе уже сложно поверить в мои чувства? — децибелы повысились, — Почему ты меня никогда не слушаешь, не обращаешь внимание? Какая нахер игра, ты думаешь… — тут он чуть снизил голос и, выдавив слезы, продолжил, — ты думаешь с таким шутят? — Ди… — Нет никакого Ди, по крайней мере для тебя. — Дослушай и не перебивай, — он сидел с непрошибаемым выражением лица. Толком и не понять что он чувствовал. — Это такой возраст, ты все это надумал. Лишь гормоны, ничего большего, Ди, ты найдешь себе замечательную жену, но это не скоро. Ты и так все знаешь о своем периоде, его нужно только пережить, — Глэм не придавал сказанным словам значимости, ведь был уверен, что его старшенький просто что-то задумал, ах, а интуиция у него и вправду неплохая. — А если мне не нужна жена? — Глэм посмотрел на то, как Ди вытирает слезу. — Если мне нужен ты? — Не неси чушь! — Себастьян встал и, отряхнув колени, направился к выходу. — Давай оставим эту тему, думаю, ты все уяснил, — с этими словами его и след простыл. «Сука!» — Ди кинул кроссовок на кровать и подошёл к столу. Что его удивило так это то, что рисунка не оказалось на месте. «Значит, всё-таки видел», — Ди, с черными щеками от слез, спустя мгновение очутился в кабинете Глэма. — Ты что-то хотел, Ди? Дио подбежал и, выхватив со стола ключи, закрыл кабинет и кинул их в карман джинс. — Что ты опять надумал? — с ноткой раздражительности вздохнул Себастьян. Его слова пролетели мимо ушей сына. Ди оказался перед Глэмом. «3… 2… 1… погнали!» — Ди уселся к тому на колени и, вдохнув побольше воздуха, облизнул губы отца. Они были безвкусны. Абсолютно. «Гребаные ожидания», — Ди сотню раз читал в книгах, видел в фильмах, что у губ есть вкус. Вкус шоколадка, карамели. Описывали каждую тонкость вкуса, так, что хотелось и самому это испытать. Горячие губы со вкусом клубничной панна-котты, истекают слюной, что льется, как утренняя весенняя роса. И испаряется в небытие. И что в итоге…? Просто отвращение, шелушение, пресность. — «В жизни никаких фильмов больше». Ди смотрел на Себастьяна со странным выражением лица, его было трудно описать, а вот на отца нахлынули эмоции, в которых он захлебывался. Дио потянул руку и достал из кармана рубашки Глэма свой аккуратно сложенный рисунок. Ди усмехнулся и бросил на него пошленький взгляд. Голубые глаза сына засверкали. — Давай поговорим «о нас», — повторил он слова, сказанные отцом, минут 10 назад. Ди уложил лист с рисунком между указательным и средним пальцами и провокационно помахал им. — Ди, не знаю что ты себе там надумал, но я бы не хотел допускать в твоей голове ошибочных мыслей, поэтому объяснюсь, — чертовски спокойный Глэм приложил каждый пальчик одной руки к каждому пальчику другой руки. — Ди… — и тут Себастьян понял, что оправданиями он проиграет в этой борьбе. На его лице появилась улыбка, хоть брови и хмурились. Ди продолжал смотреть на папочку, блеща своими голубыми глазками. — То есть, любишь меня, так? — Глэм поднялся усадив Ди на стол. — Ну что ж, — медленно, вытягивая слова до придела, Глэм уложил Ди на рабочий стол так, что торсом он весь лежал на темном дереве, а ноги свисали, согнутые в коленях. Себастьян надвис над ребенком и прочёл в глазах того страх. «Бинго. Так я и думал», — ухмыльнулся он своим мыслям и провел рукой по шее Дио. «Вот черт, он же прекрасно знает что я не отступлю», — Ди снял с себя резинку и помотал головой. Несколько кудрей ударили по носу Себастьяна. «И как же далеко ты готов зайти ради своей цели, сынок?» — Конечно, он не собирался делать ничего с сыном, а лишь сыграть в дразнилку, уж тем более, Ди сам начал эту затею.