Metal Family

Глэм стал вдыхать запах шеи своего сынишки. Легкие наполнились запахом полевых цветов. Одеколон практически улетучился и оставался настоящий Ди. Глэм закрыл глаза и затерялся в аромате фимиама, армерия и липы. До ужаса паточной такой, приторно-медовой. Ноздри сладостно болели от таких ароматов. Одурманенные мысли закатывали паутиной разум и Себастьян совсем и забыл, зачем он тут. Когда он уже открыл глаза Ди смотрел на него со страхом, хоть тот его даже не трогал. «Сдался так быстро», — Себастьян оторвался от Ди. — Один: ноль, в мою пользу, Диди. В один миг Ди спрыгнул со стола и сумрачно приподнял брови: -Я думаю, на этом все зак… — Ничего не законченно, жалкий ты трус. Нельзя играть с чувствами людей, а сейчас. — Что сейчас? — Себастьян нахмурился. — Ты был… был слишком близко, нюхал меня. Зачем? — Хожу козырями, как и ты, не находишь? — Я бы и не подумал врать тебе о своих переживаниях, о своей привязанности и о своих чувствах. А ты, ты просто не воспринимаешь меня как человека. Я чувствую себя животным в этом доме!

***

Это лето сухое, как запущенный туберкулёз, это — лето, а значит всё очень всерьёз.

***

Ди сидел в своей комнате, обдумывая случай, который произошел 30 минут назад. За это время он успел принять душ и три раза пнуть кресло. «Подонок!» — он накручивал круги по комнате. На дворе стояла ночь. Сгущалась тьма. Жаркий воздух залетал в полуоткрытую форточку, внося с собой запах прокисшей травы и ладана. Крики детей утихли, на смену им пришли вопли подростков и взрослых, выпивших уже не малое количество алкоголя. Сигарета раскалилась и сударь лопнул капсулу. Не понять какую. Ведь запаха нет, лишь сладкий вкус стевии и масла на губах. Изящная струйка дыма плясала вальс и медленно залетала в окно, обнимая Ди и маня за собой. Ди плюхнулся на кровать и в комнату, на жёлтый свет, влетела пчела. Прозрачные крылья, охристо-черное туловище. Пчела как пчела. Но на этот раз она пела такие красивые баркаролы своим хоботком, что под эту колыбельную Ди заснул.

***

15 августа. Вместо будильника, Хэви ворвался в комнату к Ди ровно в 4:32 утра. Он прыгнул к нему на кровать и начал трясти за плечи. — Ди! Ди! Помоги мне, сегодня Чес придет. — Х-хэви? — Ди приоткрыл один глаз, — Какого хрена? — Не включай вот эти ляля-тополя! Помоги мне! Ди спихнул с себя брата и приподнялся на локти. — С чего вдруг я должен тебе помогать? — Ну Ди-и-и, пожалуйста… Ди осмотрел его с головы до ног. — Убираешься в доме в следующую пятницу. — Идет. — И что ты надумал? — Я хочу приготовить гуакамоле, папа говорил, что в детстве Чес и он обожали его с начос. — И ради этого ты меня поднял? — Ну, отчасти, и еще, — Хэви немного поморозился, но потом посмотрел на Ди глазами кота из Шрека. -Можешь увести сегодня папу из дома? — Зачем? — Ну, я хочу поучить песни с Чесом, а папа будет мешать. — Хах, и какие вы песни там решили учить? — Ди оглянул братца, у которого пар из ушей попер из-за сказанных им словами. — Да ладно, договорились, только ты ещё неделю будешь мне готовить, потому что от папиной стряпни у меня скоро язва откроется. — Ди, спасибо! — Хэви хлопнул его по плечу и убежал. «4:40», — вздохнул Ди и взял в руки бумажку и цветной карандаш фиолетового цвета: «Сегодня, в 17:00 в прихожей. Будь готов к поездке. Твой вечно лгущий сын. Ди» Потерев глаза, Дио выполз из комнаты и направился к кабинету отца. Через нижний проем двери он запихнул письмо внутрь и ушел в свою комнату досыпать.

***

11:00. Режущий звук будильника и Ди кидает в него подушку, но с огромным успехом промахивается. Он не спал нормально уже 2 дня, оправдав себя этим, он закрывает глаза и снова погружается в мир сновидений. Окутывающая паника учищает дыхание и сердце выпрыгивает из груди, а потом снова блаженное спокойствие, но капельки пота, стекающие со лба, напоминают о страшном сне.

***

15:58. Чес стучится в комнату к спящей красавице, но ответа нет. Старые макасы пересекают порог комнаты и бесшумно подходят к кровати. — Йоу, Ди. — Чес, — Ди лежит. В самом деле, он уже давно валяется без сна, смотря на белый потолок. Одеяло скомкано на полу, а простынь вся вылезла из-под матраса. — Я правда бездарный музыкант? — Папаша навязал? — в ответ последовало напряженное молчание, что лишь подтвердило слова. — Значит вот как… — Чес почесал затылок. — Всему в этой жизни можно научиться. — Ясно, — Ди встал с кровати и взял из-за стола старую гитару отца, которую нашел еще 2 месяца назад. — Теория мне дается легко, а вот с практикой надо попотеть. — Я могу тебе помочь, пока Хэви мутит что-то на кухне, — Чес подошёл и взял гитару. — Смотри, главное ее чувствовать, — пальцы передёрнули пару струн. Ля мажор с квартой вместо терции, мажорный нонаккорд от ноты Ля, мажорный секстаккорд от ноты Ми. — Видишь, чувак, ничего сложного. — Ага, — Ди опустил взгляд. Казалось бы, Чес был ему намного ближе, чем его родной отец, который то и дело оскорблял его. Ди зыркнул бегло на Чеса. Заметив это, мужчина отложил гитару в сторону и хлопнул того по плечу: — Дело ведь не в гитаре? Тяжёлый вздох и Ди отвёл взгляд: — Отец отрывается на мне по полной. — Ну же, дружок, ты ведь знаешь о его детстве, по-другому никак. — Есть много неблагополучных семей из которых вырастали нормальные дети, и становились хорошими родителями. Чес присел на одно колено и приобнял правой рукой Ди: — Ты даже представить себе не можешь, как Глэм тебя любит. — Любовь, в лучшем ее проявлении, — Ди нахмурился, но все равно стало приятно от того, что его ценят. — Как там Хэви? — Мне кажется, ты лучше это знаешь, ты ведь его брат, — Чес глянул на Ди, будто прося разрешение. — Кури, без проблем. Глэм не любил, когда Чес засмолял их дом, а уж тем более, когда рядом были дети. — Все ещё интересует игра на гитаре? — подмигнул Чес и сделал большую затяжку. Ди и хиппи, в возрасте около сорока, сидели и разучивали аккорды. Все шло далеко не как по маслу, но Ди старался, а Чес лишь делал небольшие замечания, и в нужные моменты хвалил. Весь урок сопровождался шутками, смехом, запахом дыма и ноющими от боли пальцами. Глэм стоял за дверью и наблюдал за тем, как его лучший друг легко находит общий язык с его сыном, чего сам он сделать никак не мог. Внутри начали играть нотки зависти и ревности. Почему этот маленький черт открылся чужому, а не своему родному отцу. Глэм два раза постучался в комнату сына и приоткрыл дверь. — Тук-тук, — Себастьян видел ту записку, которую подкинул ему Ди. Шел он в комнату с намерением отказать сыну, но видя всю эту картину он тоже безумно и спонтанно захотел, чтобы сын хоть немного рассказал ему о себе. Обычно именно такие мимолётные желания зарождают новую историю. После входа Глэма в комнату, Ди изменился в лице. Стал таким, какой он бывает обычно. «Его выражение лица снова стало нелюдимым и безразличным, ах, милый Ди, что он тебе даёт такого, чего не могу тебе дать я?» — Себастьян помахал бумажкой и указал на время Ди прекрасно понял его и без слов, встал и направился к выходу из комнаты, попутно желая Чесу хорошего времяпровождения с Хэви. На самом деле, Ди совершенно не хотелось идти куда-либо, а уж тем более с отцом. Да, несмотря на то, что он хочет его любви, совсем не отцовской и ни капли не взаимной, но идти куда-то с папашей большой радости не вызывало, да и новый шаг в их «отношениях» он ещё не придумал. Спускаясь на первый этаж под ногами все плыло. Легкая головная боль напоминала Ди о том, что он ещё жив. Шли они молча, обувались тоже. В чем повезло Ди, так это в том, что лег он спать в джинсах и футболке, которые натянул на влажное тело после душа, думая что пойдет прогуляться. Ему не нужно было сменять ночную одежду на дневную в такой же нагнетающей тишине. Уже в машине Ди назвал адрес. Дорога проносилась перед глазами слишком быстро и очень однообразно, так что после двухминутного разглядывания пейзажа все это жутко надоело. — Как спалось? — на лице Глэма красовалась апокрифическая улыбочка. — Хорошо, — Ди вставил наушник в ухо. — Что снилось? — он пытался поддержать разговор, ведь его желание сблизиться с сыном катастрофически быстро исчезало, и взамен приходило сожаление, что он вообще согласился ехать куда-либо с Ди. — Ты снился, — сын глянул на него, ожидая следующего вопроса, но так и не дождавшись продолжил, — Снилось что мы с тобой вместе. Встречаемся. Снился Новый Год и твое неудавшееся рождественское курабье. — Ди, я думал мы закрыли эту тему. — Так зачем ты согласился поехать со мной? — Это семейная поездка, — Глэм смотрел на дорогу, стараясь не отвлекаться. — К твоему сведению, нас в семье не двое, — Ди приоткрыл окно. — Так что мы едем на свидание. — Пусть для тебя это будет свиданием, я ведь не в праве тебе запрещать думать, только не надумай себе чего-нибудь лишнего.

***

Они приехали на центральную улицу города. Хоть она являлась центром, но никогда не была самой большой. Скопление людей чуть пугало Ди, но это лучше, чем оставаться с папочкой наедине. — Давай припаркуемся возле кафе? — Ди глянул на отца. Тот кивнул и оставил машину возле небольшой забегаловки. Два голубоглазых блондинчика вышли из машины и осмотрелись. Ди схватил руку отца, чего сам Глэм не ожидал, но виду не подал. Сын потащил его внутрь и, встав у кассы, хмуро сказал: — Айриш два раза, будьте добры, — Ди посмотрел на Глэма. — Айриш и доппио, прошу Вас, — сказал Глэм, исправляя заказ сына. Бариста недоверчиво посмотрел на них и улыбнулся. Пробив чек, он отдал его в руки отца. — Ожидайте в течении 5 минут. Глэм и Ди отошли в сторонку и принялись ждать заказ. — Я так понимаю, мне доппио? — Конечно, Ди. Ты думал я разрешу тебе пить алкоголь в таком возрасте, да и ещё со мной? — Я думал что ты догадываешься о том, что эта не первая моя выпивка, — отрезал Ди. На лице Себастьяна появилась злость. — Значит пил? — одна бровь приподнялась. — Ты не настолько стар, чтобы не слышать с первого раза. Их спор прервал все тот же бариста, называя их номер заказа. — Договорим потом.

***

Выйдя с бумажными стаканчиками из заведения, они пошли прогуляться по улицам. Была большая ярмарка, распродажа в честь конца лета. Сувенирчики, хэнд мэйд одежда, камушки для знаков зодиака. Безделушки одним словом. Пахло гнилыми арбузами, корки которых валялись в каждой мусорке. Потом, пряностью глинтвейна, остужающим вечером. Посреди танцевали молодые девушки в пестрых юбках, с открытыми животами, рядом крутился народ и кидал им в коробку мелочь. Висели флажки, плакаты, байндеры. Пожилые люди продавали овощи, фрукты и ягоды, крича вслед своим покупателям, чтобы те приходили ещё. — Не думал что ты любишь находится в таких местах, — отец сделал глоток. — Я думал о тебе, когда выбирал это место. Ди вляпался в гнилую сливу, что лежала на асфальте. — Черт подери! Глэм протянул ему пачку сухих салфеток. — Не смей шутить про эти платочки, пап! Всегда, когда Глэм выручал кого-то салфеточкой, он произносил что-то типо этого: «Настоящий джентльмен всегда должен иметь платочек, на случай, если дама заплачет…» И его не заботило кому он это скажет, будь то это пожилая тётенька, или мужчина лет 50, да хоть пятилетка какая-то. Стендапер из него был ещё тот. — Даже и не подумал, — Себастьян убрал пачку обратно в карман и они пошли дальше. До заката было ещё много времени, ну, быть точнее, около полутора часа. — Хочешь подвесочку? — Глэм указал взглядом на небольшую лавку, где продавщица смачно материлась, пытаясь что-то найти. — Ну и зачем мне это надо? — Я такого вопроса не задавал, — мужчина направился к этой дивной женщине. Ди ничего не оставалось и он последовал за отцом. После 15 минут беспрерывного спора, они все-же выбрали подвески. Взяли они одинаковые для всей семьи. Красная смола, с темно-синей точкой посреди. Символ крепкого союза, как сказала продавщица.

***

Как ясен август, нежный и спокойный, Сознавший мимолетность красоты. Позолотив древесные листы, Он чувства заключил в порядок стройный.