Закат на рассвете

Тихий писк. Тупая боль растекается по всему телу. На груди словно лежит наковальня. Нет сил даже кончиком пальцев пошевелить. Глаза не открываются. Легкое шуршание рядом. «Кто?» Сознание снова погружается в темноту.

***

Тихие голоса рядом становились четче. На грудь давила все та же исполинская тяжесть. Невидимая рука удерживала веки, не позволяя им открыться, сколько бы усилий он не прикладывал. Слова приобретали осмысленность. — Такой хороший человек, что расписался на тебе? — раздался знакомый голос. — Знаю, это не мое дело, но все же скажи: он когда-нибудь бил вас? — немного помедлив, спросил Кейго. — Бил? Нет. Мне, конечно, щедро доставалось на тренировках и пару раз он толкнул маму, когда она слишком рьяно вступалась за меня, но ударить… такого никогда не было. «Шото?» Старатель снова попытался открыть глаза или пошевелить хоть кончиками пальцев, но тело не подчинялось. — Похоже, он, в самом деле, решил измениться: окончательно озвереть. Зря ты покрываешь его, лишь потому что он герой номер один. Он не заслужил этого места, — привычное спокойствие в голосе отдавало холодом, придавливая Энджи к постели еще сильнее. — Это не так. Поверь, то, что он сделал было продиктовано любовью к своей семье, а не животной яростью. — Не представляю, что у вас произошло, но подобное немыслимо для героя, так что… — Немыслимо сыну у постели отца в критическом состоянии осуждать его, — резко перебил Таками. Палата на какое-то время погрузилась в тишину. — Он уже не в критическом состоянии. Тебе сложно понять меня или Нацуо, потому что ты не знаешь, что такое отец — тиран. — Мой отец отказался от меня, потому что мать умерла при родах. Ошибка врачей, но он во всем винил меня. Так мне говорили работники приюта. Когда я только получил лицензию и стал героем, он захотел встретиться. Я тогда подумал, что, может, он больше не злится на меня, может… он хочет все исправить. Мы встретились в тихом сквере в час ночи, как и условились. Он ударил меня ножом двадцать восемь раз. Видимо хотел убить наверняка, — горько хохотнул Кейго. — Я тогда ничего не сделал. Просто лежал и смотрел, как он бьет меня. Было очень больно и холодно, но более всего было так тоскливо… умирать в одиночестве. Мне повезло. Кто-то заметил меня и вызвал скорую. Отец считал, что убийцы, вроде меня, не имеют права не то что на звание героя, а даже на жизнь. Извини, я увлекся, — Энджи был уверен, что Кейго сейчас улыбается. — Просто… если бы он вдруг попросил снова встретиться, я бы пришел. Поэтому я, в самом деле, не могу понять тебя. Может, все что Старатель делал и было сурово, но не со зла. Ты бы сразу это понял, если бы пообщался с ним чуть дольше пяти минут, не отгораживаясь при этом стеной льда. — Я знаю, — голос раздался чуть выше, словно говоривший встал. — И сюда я пришел не танцевать от радости. Когда очнется, передай, что я заходил. — Это его порадует. Больше не придешь? — поднялся Кейго. — Я не могу. Меня должен сопровождать учитель — это ослабляет Юэй, — переместился голос в сторону. — Понимаю. «Шото…» Кейго продолжил что-то говорить, но слова снова слились в неразличимый гул. Густая темнота мягко окутала его.

***

Сквозь плотную тишину просочился звук закрываемой двери. Справа кто-то встрепенулся. — Кто? — послышался настороженный голос Кейго. — Шизука Сато. Медсестра. Я должна… — начал приятный женский голос. — Уходи и позови Судзуки, — мрачно велел Таками. — Но эта палата сегодня закреплена за мной. Мне выдали пропуск, как вы и просили, взгляните, — растерялась девочка. — Пропуск здесь даю только я. Пошла прочь! — непривычно резко прорычал Кейго, по всей видимости поднимаясь на ноги. — Простите, — чуть ли не плача кинула медсестра и снова хлопнула дверью. Таками тяжело вздохнул. — Уж прости, Шизука Сато. Я не могу рисковать, — тихо сказал он в сторону. Гул тишины постепенно нарастал, перекрывая другие звуки, и скоро Старатель снова окунулся в вязкую темноту.

***

Уже привычный писк пробился в сознание. Тяжесть все еще лежала на груди, но боль была значительно меньше. Непривычная прохлада коснулась кожи ночным ветерком. Он приоткрыл глаза. Тусклый свет резанул как кинжалом. Немного помедлив, он снова приподнял веки. Мониторы, трубки, пакеты с прозрачной жидкостью. Энджи не сразу понял, что все это идет к нему. Справа чуть шелохнулись. Он скосил глаза. Кейго сидел у его постели, положив на нее голову. Одно крыло все еще было под корсетом, второе расслабленно тянулось к полу новыми отросшими перьями. Бинты с его шеи исчезли. «Сколько я уже здесь?» Энджи чуть шевельнул рукой. Кейго резко вдохнул, поднимая голову, но не понял в чем дело. Под глазами залегли черные мешки. Растрепанные пряди беспорядочно спадали на лоб. Одна серьга где-то потерялась. Щетина заметно отросла, потеряв свой ухоженный вид. Его взгляд метнулся к мониторам, затем к двери, а после он резко повернулся к окну. В его руке оказалось длинное перо. Он подошел к приоткрытой створке и заглянул через щель вниз. Немного расслабившись, Кейго окинул Энджи внимательным взглядом, но не заметил едва приоткрытых глаз. Ощупав карман штанов, он вытащил пачку сигарет. «Не знал, что он курит». За все время, что они провели вместе он не то, что не видел этой пагубной привычки, но даже запаха не заметил. Или Ястреб так тщательно скрывал это от героя номер один? Кейго запрыгнул на подоконник, и наполовину высунувшись, поджог сигарету. Руки у него тряслись так, что Старатель заметил это из-под полуприкрытых век с другого конца палаты. «Вывалишься же, суицидник», — но сил озвучить мысль он не нашел. Усталость быстро наваливалась, еще сильнее прижимая к постели. Он успел увидеть пару затяжек Таками, после которых он закашлялся, прежде чем мир снова утонул в темноте.

***

Яркий свет резал глаза даже сквозь закрытые веки. Тяжесть стала чуть меньше. Трубка в горле мешала сильнее обычного. Поморщившись, он открыл глаза, щурясь от солнца. Аппараты привычно попискивали, отображая что-то на мониторе. Пакетов с жидкостью стало меньше. Он чуть повернул голову. Кейго откинулся на спинку стула и дремал, сложив на груди руки. Оба крыла спадали на пол. Алые перья поблескивали на солнце. Если бы не трубка, то Энджи улыбнулся бы. Стоило ему чуть шевельнуться и золотистые глаза распахнулись. Кейго, не сводя встревоженного взгляда с его лица, нажал кнопку рядом. Где-то в коридоре раздался отдаленный звон, послышались быстрые шаги. Мешки под золотистыми глазами стали еще больше. Немного засалившиеся пряди по-прежнему спадали на лоб. Единственная серьга играла отблесками солнца. Щетина окончательно потеряла форму, придавая Кейго сразу лет двадцать сверху, что так нелепо смотрелось в его привычном образе. — С добрым утром, Старатель, — осунувшееся лицо разрезала такая теплая искренняя улыбка на какую из всех людей, что когда-либо видел Энджи, был способен лишь один человек: Кейго Таками.

***

Следующую неделю он так и провел в полудреме и с трубками, не имея возможности и слова сказать. День, когда их, наконец, убрали казался ему истинным праздником. Все это время Таками ни на минуту не покидал палаты. Стоило Энджи открыть глаза: тот начинал болтать о какой-нибудь ерунде. Поначалу Старатель злился. Прошло уже столько времени, а он совсем не в курсе происходящего. Как окончился бой. В порядке ли Камуи? Такахаси? Мируко? Удалось ли захватить Рассвета? Сколько жертв? Столько вопросов, а Ястреб несет какую-то чепуху о значении выбора цвета туфель у женщин. «Каких женщин, Таками? В себе ли ты?» Но через несколько дней он сам не заметил, как стал успокаиваться под эту бессмысленную болтовню и даже хотел бы задать пару вопросов, чтобы поддержать тему буддизма и индуизма. Хоть аппарат и отключали постепенно, первые самостоятельные вдохи давались не легко. Ему оставили кислородную маску, но уже через пару дней он должен был отказаться и от ее помощи. Горло неприятно сохло, ребра болели, воздуха не хватало, но он продолжал бороться с собственным ослабшим телом. — Не вздумай задавать вопросы. Пока не сможешь хотя бы сидеть, вопросы буду задавать только я, — оборвал его на первом же звуке Таками. — Помнишь фильм, который мы смотрели у меня? Энджи посмотрел на него как на идиота, но все же заставил себя ответить. — Нет, — голос был совсем осипшим и слабым. — Вот и я не помню, — засмеялся Кейго. — Кстати, я тут прочел объявление о продаже редкого выводка летающих собак. Долго думал, не завести ли щенка, но пришел к выводу, что от него будет слишком много проблем. Конечно, было бы здорово снова парить не одному. И все же дома его не оставишь на неделю, а брать на работу слишком приметно. Хотя… Крылатый герой Ястреб и его летающая собака! Звучит же! Кейго снова засмеялся. Невольно Энджи чуть улыбнулся, отвлекаясь от досаждающей ему тяжести на груди. Дверь тихо открыл незнакомый мужчина в неприметной сером спортивном костюме. Тодороки не успел и рта открыть, как Ястреб взмахнул крыльями, сорвался с места и выбил нежданного гостя ногами за порог. — Ты кто? — грозно спросил он. Два длинных пера были зажаты в руках. Одна нога отведена назад, колени согнуты, корпус чуть наклонен, крылья разведены в стороны, но верхний край прижат к плечам. Безукоризненная боевая стойка для его причуды. Он был готов сорваться в атаку в любое мгновение. — Я от Темного Ворона, — недобро сверкая глазами, ответил мужчина, поднимаясь с пола. — Я должен поговорить со Старателем. — Да хоть от Императора. Мне не сообщали. Хочет поговорить, пусть приходит сам. Убирайся, — все тем же тоном потребовал Кейго. — Ты забыл, кто твой начальник? У него нет времени, чтобы лично общаться с больными сотрудниками! — вскипел мужчина. — Ничего, на героя номер один — найдет. Ты либо сам уйдешь, либо я помогу, — прищурился Ястреб. — Пеняй на себя, — презрительно бросил взбешенный мужчина и удалился. Кейго захлопнул дверь и вернул перья, которые кружили у окон, на место. Энджи даже не заметил, когда он их туда отправил. — Кто такой Темный Ворон? — просипел Старатель. — Наш новый начальник, — мрачно ответил Таками и вернулся на стул. «Новый? А что с Такахаси? Его отстранили или рана была столь серьезной?» — Такахаси… — начал было Энджи, но сорвался на кашель. — Сказал же не задавать вопросы! — разозлился Кейго. — Еще слово, и я позову медсестру дать тебе седативное! Будешь спать как овощ в парнике. Ясно? Энджи молча перевел на него тяжелый взгляд. Таками устало вздохнул. — Ладно, о чем мы там… полеты. А, да, — он щелкнул пальцами. — Что-то про птиц… птицы… ну, я тебе много чего про птиц могу рассказать. Когда-то я у них учился, а потом просто заинтересовался. Какие интересуют? — Вороны, — прохрипел Старатель, намекая на предыдущий разговор. «Какая каша должна быть в голове, чтобы так прыгать с темы на тему?» — Вороны? — Кейго несколько раз растеряно моргнул. — А, вороны умные птицы. Вообще, они к семейству воробьинообразных относятся. Я больше знаю про хищных птиц, но посмотрим, что припомню. Таками болтал о ерунде до самого вечера, замолкая, лишь когда входили медработники. Мутными глазами он пристально наблюдал за их действиями. Персонал в палату он допускал тоже строго ограниченный. Ни санитарка, ни медсестра не могли войти без его личного разрешения, а если кто-то не из списка, одобренного Таками, имел неосторожность заглянуть, то мигом убегал едва ли не в слезах. Старатель пытался спросить к чему такая паранойя, но Кейго лишь раздраженно отмахивался. Если бы не невыносимая слабость, Энджи напомнил бы ему, что со старшими так не разговаривают. К ночи Таками перешел с обычной речи на бормотание. Постепенно голова опускалась все ниже, моргал он все медленнее и, наконец, затих. Тодороки не мог не признать, что пока пернатый рядом, ему спокойнее, да и бессмысленная болтовня здорово отвлекала его от боли и тяжести, но шла не первая неделя. Так продолжаться не могло. Конечно, он понимал, что Кейго прописался тут не по своей воле и хотел бы задать пару вопросов новому главе, но напрямую пока этого сделать не мог. — Ястреб, — глухо позвал он. Таками тут же встрепенулся, подрываясь с места и хватаясь за перья. Но, убедившись, что в палате по-прежнему лишь один, выдохнул. — Что? — устало спросил он. — Кто тебя назначил без смены? — подавляя кашель, выдавил Энджи. — Спи, Старатель. Время отбоя уже было, — отмахнулся Кейго и снова опустился на стул. Сложив руки на груди, он уставился на дверь, словно цепной пес, который прислушивался и принюхивался к происходящему, даже в дреме.

***

Проснулся Старатель от резкого окрика. Из-за рывка тяжесть навалилась с новой силой. Он обмяк и прислушался. — Ты не имеешь на это никакого права! Я не какая-нибудь тебе журналистка! — негодовала Горная Леди. — Если Темный Ворон узнает, что ты приходила, одной лицензией ты не отделаешься, — мрачно ответил Кейго. — Все допускают ошибки. У нас вся работа связана с риском. Можно подумать, ты не ошибаешься. Но делать из меня злодея — это уже слишком Ястреб! Уйди с дороги! — Да пойми же ты, глупая! Тебя под стражу взять могут! — повысил голос Таками. — Не смей со мной так разговаривать! — Сейчас не время для эмоций. Мы на грани катастрофы, — пытался вразумить ее Кейго. — Не время для эмоций? Разве ты здесь не из-за своих эмоций? — возмутилась Такеяма. — У меня есть приказ, — отрезал Кейго. — Ты сам выпросил назначить тебя сюда! Без смены! Если бы Такахаси… — Замолчи! Замолчи сейчас же! — закричал Кейго и толкнул Леди за порог, дергано обернувшись. — Я не пропущу тебя. Если потребуется, я буду драться, даже с тобой. И в отличие от тебя, я действительно на это способен. — Я никогда не прощу тебе этого… — понизила голос Такеяма. — Как и я тебя, — еще тише, чем она, ответил Кейго. Он закрыл дверь и вернулся на свое место у постели Старателя. — Прошу не спрашивай, — устало сказал Таками, ловя пристальный взгляд Энджи, и закрыл глаза подрагивающими пальцами. — Как самочувствие? — взяв себя в руки, выдавил он приветливую улыбку. Если бы не тусклые глаза, можно было бы поверить, что он действительно улыбается. Кейго выглядел не просто уставшим — он был измотан. — Ястреб, поспи. Хотя бы на полу, если отказываешься уходить, — тихо сказал Старатель. — Мне лучше. Я позову тебя, если кто-то войдет. Таками несколько секунд всматривался в Энджи, словно оценивая его состояние и способность отреагировать на опасность, а затем резко дал себе пощечину. Тодороки ошарашено приподнялся в постели. — Отдыхай, Старатель. Кстати, ты много знаешь про Сацумское восстание? Тысяча восемьсот восемьдесят седьмой год, кажется… нет семьдесят седьмой все-таки. Битва при Сирояме весьма занимательна, не находишь? Я вот подумал… Если бы Энджи не был знаком с Кейго раньше и не наблюдал, как он порой выхватывает случайные познания из своей головы, развивая в темы, решил бы что тот начинает сходить с ума, но нет. Таким образом он выбивал собеседника из колеи и штурмовал его разум кучей мелких фактов и доводов, от чего казалось, что у них уже давно завязался спор, на который обязательно надо что-то ответить. Старатель сам несколько раз не замечал, как уходил от вопроса о Даби в обсуждение политики партий. Не сказать, чтобы Таками так умел подобрать слова, но вместе с его жестикуляцией и интонацией нить предыдущего разговора обрывалась сама собой. Однако сейчас его прием дал сбой. Усталость заставляла говорить его монотоннее, взгляд постоянно убегал куда-то сквозь предметы, темы нелепо менялись, факты путались. Энджи молчал лишь потому, что не хотел усугублять ситуацию.

***

— Боже, кайф-то какой, — вышел из ванной комнаты, предусмотренной в палате, Кейго, старательно зачесывая руками мокрые пряди назад. Перья он тоже старательно вымыл и теперь они забавно топорщились, ловя лучи солнца за окном. — Как заново родился, — слабая, но искренняя улыбка касалась его губ. Выглядел он все таким же ходячим трупом, но теперь хотя бы довольным трупом. Он не потрудился надеть футболку и Старателю бросились в глаза шрамы, покрывающие торс Ястреба. Раньше он не замечал их из-за корсета, но теперь они предстали в полной красе. Все одного размера и давности. Он успел насчитать около семнадцати, прежде чем Кейго, склонившийся к зеркалу у раковины в самой палате и орудующий бритвой, перехватил его взгляд. — Что? — повел он плечом. — Где ты их получил? — переведя глаза на лицо Таками, спросил Энджи. — А, это… Да так, не угодил одному человеку своим существованием, — помрачнел Кейго. Старатель думал, что услышанное им, когда заходил Шото, было не более чем сном, но теперь усомнился. Перед глазами Старателя предстала небольшая аллея и неясное очертание мужской фигуры, удерживающей Ястреба за волосы на затылке, пока наносит удары ножом снова и снова. Золотистые глаза, наполненные ужасом и непониманием. Кейго, цепляющийся за мужчину руками, пока у него не подкашиваются ноги и он не падает на колени, а после заваливается на бок. — Сейчас оденусь, просто не хочу заляпать чистую футболку. Энджи моргнул, отгоняя наваждение. — Может, все-таки теперь поспишь? — предложил он, разглядывая мешки под глазами пернатого. — Старатель, одно дело заскочить в душ на семь минут, другое развалиться спать тут. Я очень рад, что ты снова можешь использовать огонь, и все же, тебе еще долго нужно рассчитывать силы. Да и представь, что будет, если Ворон придет в этот момент? Кстати, постарайся не вывести его из себя сразу же, иначе вы никогда не поладите. Таками повернулся к нему и окинул оценивающим взглядом. — О чем я вообще говорю? Вы точно возненавидите друг друга. И все же, — он резко отвел бритву, зажатую в руке в сторону так, что брызнула пена. — Чем уважительнее ты к нему отнесешься, тем меньше проблем у нас будет. Кейго сложил руки, подперев бритвой подбородок, словно задумавшись о чем-то. — Или нет, потому что меня он ненавистной ненавистью ненавидит, — даже не пытаясь скрыть самодовольную улыбку, сказал он. — Да кто он вообще такой, этот Темный Ворон? — нахмурился Энджи. — Мда… этой ерундой лучше не сделаешь, — разглядывая результат работы в отражении, констатировал Кейго. — Ястреб! — одернул его Старатель. Тот тяжело вздохнул. — Не хотел бы я пока тебе говорить это, но ты же теперь не отстанешь, верно? — надевая футболку, сказал он. — Как себя чувствуешь? Может, сначала успокоительного? Перья закружились вокруг Кейго, оставляя от крыльев лишь основание, покрытое небольшим оперением, которое легко проскользнуло в специальные прорези на одежде. — Таками… — недобро сверкнул глазами Старатель, начиная выходить из себя. Он слишком долго ждал ответов, чтобы теперь просто отказаться от них. — Ну, хорошо-хорошо. Кейго развернул стул спинкой к постели и сел, облокотившись о нее руками. — Темный Ворон — заместитель директора Геройской Комиссии Общественной Безопасности, ну и кто-то вроде учителя там. Это особый отдел, уполномоченный действовать в интересах Японии без оглядки на какие-либо вышестоящие органы. Иными словами, им вообще никто не указ. Цель оправдывает средства — про этих ребят, но количество никому не известных заслуг перед страной позволяет закрывать на это глаза как членам организации, так и власти. Энджи внимательно наблюдал за Кейго, пытаясь уловить его личное отношение к бывшей работе, но усталость стерла слишком много эмоций, которые он и без того умел прятать, если хотел. — Теперь ворон — глава Геройского Отдела Ликвидации Рассвета, куда входит часть героев из штаба, несколько человек из Комиссии, и, насколько я слышал, несколько иностранных героев, которых определили нам для помощи после Геройского Заката. — Геройского Заката? — ошарашено спросил Энджи. Кейго опустил руки и отвел взгляд. — Так СМИ окрестили тот день. Пострадало три города, Старатель. Три, — его голос стал тише. — Атака была тщательно спланирована. Момент подобран идеально. Никто не смог дать должного отпора. Разрушения колоссальны. Все три города были полностью парализованы после атаки. Больницы переполнены. Морги тоже. Я бы назвал это концом, но… героев же учат не сдаваться, верно? — больше страдальчески, чем ободряюще улыбнулся Кейго. — Все двадцать героев, что ранее пропали, напали вместе со злодеями. — Камуи… — перебил его Старатель. — Камуи жив и идет на поправку, но… похоже на причуду внушения. Они не просто были под гипнозом или что-то вроде того, само их мировоззрение изменилось. Сейчас с ними работают психиатры, но шанс вернуться, если не на должность, то хотя бы в общество, чертовски мал, — Кейго перешел почти на шепот. — После этого все геройские агентства и наш штаб упразднены. Большинство героев распределено в полицейские участки в подчинение. Мы с тобой, а еще Босатка, Рок Лок, Мируко и Меткий Стрелок переведены в Отдел Ликвидации под командование Темного Ворона. Энджи ненадолго прикрыл глаза, обдумывая полученную информацию. — Среди наших погибшие есть? — наконец спросил он. — Пятеро героев. Гидрант, Кора, Рюкью, Увабами и Ганхэд, — все также тихо ответил Кейго, старательно отводя глаза. Оба погрузились в молчание. Старатель размышлял о том, что прими он сразу грубые меры против напавших, и жертв среди мирного населения и про могло бы быть меньше. Теперь все изменится. Это не просто борьба со злодеем, это уже война. — Что подразумевается под ликвидацией? — спросил он Кейго, который тоже ушел глубоко в себя. — Ликвидация — это уничтожение в данном случае Рассвета, без права на отсрочку или суд, — тихий голос рассек пространство палаты осенним ветром, заставив их обернуться. Ястреб быстро встал, выпрямившись, словно на параде. За их спинами стоял мужчина средних лет. Высокий небольшой хвост, в который были собраны темно-синие волосы, открывал сбритые виски. Серые глаза, чуть отдающие в синеву, пристально взирали поверх прямоугольных стального цвета очков на Таками, обжигая холодом. Чуть поджатые уголки губ, четко давали понять неприязнь, которую испытывал вошедший. Из-под расстегнутой черной кожаной куртки на ремне проглядывали рукояти двух охотничьих ножей. На бедре располагалась кобура. В сложенных за идеально прямой спиной руках виднелась черная массивная трость. Он перевел взгляд на Старателя. Кого-то мужчина ему напоминал, но кого? — Когда сможет ходить? — все таким же тихим, сквозящим ледяным ветром, голосом, спросил тот. — Минимум через две недели, — ответил врач, который остановился у порога, словно не решаясь пройти к своему же пациенту. — Пусть приведут Исцеляющую Девочку, — бросил мужчина через плечо. Из тени коридора шагнула высокая женщина в строгом темном костюме. Черные волосы, спадающие до самых бедер, были убраны в высокий хвост на манер ее начальника. Темно-карие невыразительные глаза безучастно окидывали палату, едва задевая присутствующих, и сразу же опускались к планшету, зажатому в ее руках. Поверх брюк были надеты черные высокие сапоги на высокой подошве. Их грузность совершенно не соответствовала ни хрупкой фигуре женщины, ни ее классическому костюму, из-за чего бросались в глаза. Она учтиво поклонилась и начала что-то набирать в планшете. — Почему так поздно вводишь в курс дел? — внимательно всматриваясь в золотистые глаза, спросил мужчина. — Сколько попыток предотвращено? — не дав Кейго и рта открыть, тут же задал он следующий вопрос. — Кто-то еще приходил? Кейго чуть пошатнулся, схватившись рукой за спинку стула, возле которого стоял. Из носа закапала кровь. Плечи опускались и поднимались в такт тяжелого дыхания. Губы мужчины едва заметно скривились. — Если бы я не знал тебя, Ястреб, то ни за что не одобрил твой перевод. Очень слабо. Мужчина перехватил трость в левую руку и обошел Таками. Не церемонясь он коснулся его крыльев у основания, от чего Кейго поморщился, но остался все также стоять. — Отвратительно. Ты был в лучшей форме, когда я отправил тебя сюда, — констатировал тот, ощупав крылья и лопатки. — Конечно я был в лучшей форме! Я же три недели почти не спал! — резко обернулся Кейго. — Разве я просил тебя оправдываться? Лучше сядь, пока не упал, не позорься, — пренебрежительно бросил мужчина и перевел взгляд на Старателя. Ястреб остался стоять, поскрипывая зубами. — Темный Ворон, глава Геройского Отдела Ликвидации Рассвета, — представился мужчина, снова перехватывая трость за спину. — Ликвидация Рассвета при задержании без права на суд — это постановление японского правительства. Злодей слишком опасен, чтобы пытаться держать его вне воли. Уничтожение Рассвета главная задача нашего отдела. Ты понадобишься мне через три дня, Старатель. — Рана была слишком серьезной! Через три дня он еще не оправится! — возмутился Кейго. Ворон обернулся всем корпусом. Серые глаза взирали на Таками с высоты своего роста с таким превосходством, что даже приди в голову Ястреба взлететь, чтобы оказаться выше, это ничего бы не изменило, и он все равно казался бы маленьким тараканом у ног нового главы. Мужчина снова повернулся к Старателю. — Мы оттягивали этот момент как могли, но время вышло. Люди ждут ответа героев. За них должен говорить герой номер один. Твоя речь полностью готова — выучи наизусть. Ни малейшего отступления от текста. Попросишь прощения, объявишь о помешательстве двадцатки спятивших и решении ликвидировать Рассвета, заявишь о полном переформировании структуры геройской деятельности сразу после устранения угрозы. Никаких лишних фраз. Каждое слово звенело острым льдом. Властность читалась во всем: позе, движениях, тоне, глазах, заполненных яростью, которой Ворон не позволял выплеснуться. — Он едва сидеть может, а ты хочешь, чтобы он выступил перед людьми? Ты с ума сошел?! — почти закричал Таками. Трость мелькнула в воздухе. Ястреб припал на одно колено. Энджи чуть подался вперед, отрывая спину от подушки. Все произошло в секунду — он даже не успел понять, что именно Ворон сделал. — Мне плевать к какой жизни ты успел привыкнуть. Ты в моем отделе. Будь любезен, вести себя подобающе, — все таким же ровным холодом сказал новый глава. Он снова обернулся к Старателю. — Я могу на тебя рассчитывать? Энджи молчал. От волос сыпались искры. Бирюзовые глаза налились злостью. Кейго был абсолютно прав — они не поладят. — Почему назначили тебя? Такахаси отстранили? — сведя брови, потребовал ответ Старатель. Ворон бросил испепеляющий взгляд на Ястреба. — Акайо Такахаси был убит в больничной палате. Но меня назначили не на замену. Я здесь, чтобы подобрать оптимальную стратегию для ликвидации Рассвета. Сейчас мелкие хаотичные демонстрации переросли в массовые протесты. Если мы ничего не предпримем, то придется закрыть геройские академии — будущее нашей профессии. Это действительно станет нашим закатом. Я снова спрашиваю, Старатель, могу я рассчитывать на тебя? Серые глаза впились в бирюзовые. Немая борьба продолжалась несколько минут, погрузивших палату в звенящую тишину. — Я сделаю все, что нужно, — наконец, мрачно бросил Старатель и отвел взгляд. — Шадоу, — тихо позвал Ворон, и девушка, о существовании которой они уже успели забыть, выскользнула из тени коридора, заставив врача вздрогнуть. Она быстро извлекла из непонятно откуда взявшегося небольшого кейса несколько листов аккуратного рукописного текста и вложила его в протянутую руку начальника. — Здесь материал к изучению. Все расписано в мельчайших подробностях. Экземпляр — единственный. Позже вам привезут новые костюмы и приведут в порядок. Ястреб, твоя задача не меняется. У вас три дня. Ворон резко развернулся и покинул палату, не утруждая себя прощанием так же, как приветствием вначале. Женщина, прибывшая с ним, тенью последовала за начальником. Лишь врач беспомощно хватал ртом воздух, не представляя, как поставить пациента на ноги за три дня. В палате воцарилась гробовая тишина. Кейго молча опустился на стул, вглядываясь в текст. «Значит, Такахаси убит. И не при исполнении, а в больнице. Какая подлость». Энджи непроизвольно сжал кулаки. Таками шумно стряхнул капнувшую из носа кровь с листов. — Черт, — откладывая рукопись на стол, ругнулся он. — Ты как? — мрачно спросил Старатель. — Порядок, — отмахнулся он, прижимая бумажное полотенце к носу. — Я это уже слышал, — еще больше нахмурился Энджи. — Нет, все правда в норме. Просто этот высокомерный упырь использовал на мне причуду. Ублюдок… — Причуду? — встрепенулся Тодороки.  — Темное Око. Он может видеть, о чем думает человек. Лишь задав вопрос, он уже знает ответ честнее и подробнее, чем ты хочешь сказать. Побочное действие — много не посмотришь. Головокружения, носовое кровотечение, рвота, потеря сознания. Я этого насмотрелся пока там работал выше крыши. Хоть бы раз его самого скрутило… Вообще, меня за распространение такой информации посадить могут, храни в тайне, окей? — заглядывая в бирюзовые глаза, уточнил Таками. Энджи коротко кивнул. — Он был твоим учителем? — Не-ет, Старатель, ты что? Он бы меня убил без всяких преувеличений, — засмеялся Кейго. — Он меня на дух не переносит. Да и моего учителя он осуждал, так что, даже паиньки, что учились со мной не могли угодить его величеству. Ну, а я и не паинька, так что пошел он на… — Ястреб, — нахмурился Старатель. Хоть мерзавец в лице нового главы отдела ему не нравился, но такое отношение ему претило. — Ну ладно-ладно, — миролюбиво поднял измазанные кровью руки Кейго. — Умойся ты уже, — упрекнул его Старатель. — Почитай, — направляясь к раковине, кивнул Кейго на стол. — Только не подожги случайно. Он, конечно, загнул, но свое место он занял далеко не за причуду. Он самый выдающийся стратег если уж не в мире, то в Японии точно. Раз он подобрал такие слова для этого обращения, значит, они нужны обществу. К слову, он еще невероятный боец ближнего боя, но то, что он таскает пистолет даже смешно. Чисто атрибут для устрашения, не иначе. Он даже в очках дальше трех метров ничего не видит. Кстати, возможно, это и есть побочное действие его Темного Ока… — задумался Таками. — Я должен сделать что? А на колени мне не упасть?! — взбесился Энджи, вчитываясь в речь. — Об этом я и говорил, — нервно засмеялся Кейго. — Ты видел, что тебе нельзя выходить без корсета? — поднял бровь Старатель. — Чего? Дай сюда, — бесцеремонно вырвал страницу из его рук Кейго. — Это еще зачем? Я должен симулировать болезнь?! И чего он хочет этим добиться? Просто с ума сойти, — раздраженно вернул он лист Старателю. — Ты уверен, что он вообще вменяем? — уставился Старатель исподлобья на Ястреба. Тот какое-то время молча смотрел в окно, облокотившись о стену. — Я уверен, что Темный Ворон своего рода гений. Раз он считает, что так надо, нам остается только выполнить приказ, — тяжело вздохнул Кейго. — А еще он высокомерный мудак, — немного подумав, добавил он. — Ястреб!