Безмолвный

События развивались совершенно непредсказуемо. Джаспер мог только благодарить Бога, что Эдвард сейчас всецело занят Беллой и не обращает внимания на его мысли. Он старался отвлечься, хотя бы тем, что успокаивал Беллу и Элис и поднимал боевой настрой своим названным братьям. Но мысли о Джеймсе никак не хотели уходить из головы Джаспера. Он не мог перестать думать — каково это, отпустить свои инстинкты? И не только отпустить, но и наслаждаться ими? Джаспер отлично помнил, как он чувствовал себя раньше, убивая людей и вампиров. Страх смерти, боль, ужас — он чувствовал их, будто бы убивают его. Поначалу он принял это, как неизбежное зло. Но позже выносить чужие страдания становилось все тяжелее. Правда, был один нюанс, но о нем Джаспер вспоминать не любил. Не все отрицательные эмоции, которые ему приходилось переживать, доставляли эмпату страдания. Предсмертные муки — конечно. Но вот страх, беспомощность, зависимость… С этими чувствами все было непросто. В тот момент, когда жертва понимала неизбежность своей смерти, и ее душу охватывал страх перед Джаспером, он ощущал себя властелином мира. Это трудно объяснить, если ни разу не почувствовал сам. Ощущение невероятного могущества, вседозволенности, будто бы ты сам Господь Бог для этого несчастного создания, которое попалось тебе под горячую руку. Свобода карать и миловать, отпустить или убить кружило голову и вызывало эйфорию не слабее, чем оргазм. Даже с людьми, такими незначительными и слабыми, это чувство было сильным. Ну, а уж если тот или та, кого Джаспер загнал в угол и собирался убить, в чем-то его превосходил… Если это была независимая, самостоятельная, сильная личность, Джаспера накрывало эйфорией, названия для которой нет ни в одном человеческом языке. Это был экстаз, сродни наркотическому. Он был настолько силен, что заслонял собой страдания умирающих. Джаспер не любил анализировать эту свою особенность. Не только из-за Эдварда. Он считал ее чем-то грязным. Получалось, что он что-то вроде тех самых «энергетических» вампиров, придуманных желтыми газетами для развлечения читателей. Настолько плохой и испорченный, что ловит кайф от чужого страха, и власти над другими. Присутствие Джеймса все еще ощущалось вдалеке: ищейка упорно следовал за автомобилем. Джаспер попробовал нащупать его ауру, ослабить жажду крови и преследования, переключить его на что-то другое. Но, то ли расстояние было слишком велико, то ли Джаспер плохо старался, у него ничего не вышло. Неожиданно Джаспер подумал — а способен ли Джеймс вообще, в принципе, испытывать страх? Как и у любого существа, у него должен быть инстинкт самосохранения. А значит, хоть чего-то он должен бояться. Как бы это могло ощущаться — страх хитрого, безжалостного охотника? Того, кто видит смысл жизни в преследовании других? Азартного, бесстрашного, рискового? Кого-то, такого же сильного, как Джаспер? От одной только мысли внутри что-то сладко защемило. Если бы только еще разок прикоснуться к его «душе»! Еще только раз почувствовать. Ведь если Джеймс продолжит преследовать Беллу — а он продолжит — у них не останется иного выхода, кроме как убить его. И тогда то чувство, что он носит в себе, погибнет вместе с ним. Никогда больше это темное, порочное, всепоглощающее желание не коснется Джаспера… Джаспер даже чувствовал себя польщенным, что он, именно он, вызвал такую бурю чувств. Эмпат и раньше замечал за собой: из-за своего дара он воспринимает каждого незнакомого вампира или человека в первую очередь как набор эмоций, чувств и душевных переживаний — уникальный и неповторимый у каждого. Это было первое, что производило на него впечатление, и пожалуй, самое важное. Запах и внешность тоже имели значение. Но эмоциональная сфера, аура, или «душа» всегда была на первом месте. Джеймс не был первым мужчиной, чьи эмоции вызвали у Джаспера похожий отклик. Еще раньше, когда он сражался в армии Марии, Джаспер заметил: ему не всегда важен пол. Первостепенное значение имели чувства, их красота, искренность, цельность. Или, как в случае с Джеймсом — сила, непреодолимая темная сила, чувство настолько мощное, подчиняющее, что это почти оглушало и лишало воли. Джеймс будто бы воплощал собой все то, что Джаспер не смел себе разрешить. Может быть, из-за этого его «черная душа» и показалась Джасперу такой привлекательной. Впрочем, его тело, кажется, тоже было весьма и весьма неплохим… Он в смятении искоса посмотрел на Элис — но та, как ни в чем не бывало, продолжила разговор с Эдвардом и остальными.Они тем временем составили план действий. Джаспер не вмешивался, оправдавшись тем, что занят поддержанием стабильной эмоциональной атмосферы. Белла сидела на заднем сидении. В небольшом замкнутом пространстве автомобильного салона ее запах ощущался сильнее, чем в лесу, и Джаспер невольно сглотнул. Как только Эдвард может находится с ней рядом? Это же невыносимо. Аромат, такой нежный, цветочный, немного похож на белые лилии. Сердечко стучит быстрее и быстрее от страха, его ритм соблазнителен, словно танец. И кожа у Беллы такая светлая и тонкая, что видно голубоватые венки на запястьях… Прокусить их было бы так легко…       — Джаспер! — маленький кулачок Элис с силой врезался ему в плечо. — Я не прощу тебе этого, так и знай!       — Извини, — Джаспер потряс головой и срочно занялся Эдвардом. Еще не хватало, чтобы брат затеял с ним драку. Впрочем, опасения Джаспера были напрасны. Эдвард услышал его, но в данный момент его заботила реальная, а не надуманная опасность — Джеймс. Посовещавшись, Каллены решили, что для начала Белла убедит своего отца, будто бы уезжает из Форкса к матери в Аризону. Тогда ему больше не грозит опасность, быть растерзанным ищейкой. Джаспер и Элис должны были сопровождать Беллу, сам Эдвард, Эммет, и Карлайл — выслеживать Джеймса, Эсми и Розали — оставаться на месте и охранять Чарли. Джаспер усмехнулся. Ловля на живца, вот как это называется. И Белла должна была сыграть роль приманки. Несомненно, Джеймс быстро выследит ее, что бы они не делали. То, что Белла поменялась одеждой с Эсми, почти не имело значения, насколько мог судить Джаспер. Тот, кто живет охотой, без труда распознает обман. То, что Лоран, совершенно неожиданно, пришел к ним и заявил, что не собирается участвовать в предстоящей драке, давало шанс на победу, но небольшой. Приготовления были закончены. Каждый занял то место, которое было отведено ему в спектакле под названием «Убить Джеймса». Только Джаспер сильно сомневался, что режиссерами этого спектакля являются Каллены. Джеймс не был похож на вампира, которого легко обвести вокруг пальца. И Джасперу не хотелось его убивать. Не после того, как он коснулся его «души» и почувствовал ту обжигающую, захватывающую Джеймса целиком жажду обладания. С трудом верилось, что все это — действительно было адресовано ему. Только ему, до капли, без остатка. Никогда еще Джасперу не доводилось ощущать подобные эмоции. Ни в собственной семье, ни за ее пределами. Даже любовь Эммета и Роуз нельзя было сравнить с этим. В Эммете было слишком много преклонения перед Розали; в Розали — слишком много самолюбования, даже в любви. Что же говорить об остальных? Карлайл и Эсми любили друг друга, это чувство было прочным. Но оно было слишком испорчено цивилизацией и приличиями, пресловутым «что скажут люди». Оно удерживало приемных родителей от проявления нежности на публике, от каких-то спонтанных, продиктованных страстью поступков. А со временем, видимо, они привыкли выражать свою привязанность скупо, и оба были довольны этим. Что происходило между Эдвардом и Беллой, Джаспер так до конца и не понял. Но это чувство имело для него чересчур сильный привкус вины и самобичевания, и он не мог воспринимать его как приятное. Что до него самого и Элис, то тут все было сложно. Несомненно, когда они только встретились тогда, в Филадельфии, Элис дала Джасперу именно то, что ему было нужно в данный момент. Надежду на лучшее, на то, что возможен иной путь. На любовь — не манипулятивную и разрушительную, как между ним и Марией. Элис была ее противоположностью, и кроме того, совершенно очаровательна. В нее невозможно было не влюбиться с первого взгляда. Но время не стояло на месте. Все течет, и все меняется. Расплатой за жизнь без убийств и любовь Элис оказался «день сурка» в старшей школе. Джаспер ненавидел это. Еще больше он ненавидел только чувство превосходства, которое то и дело исходило от Эдварда, стоило тому прочесть мысли Джаспера о школе и школьниках. Да и другие члены семьи не отставали от телепата. О, как они гордились своей «чистотой»! Как превозносили себя над ним — ведь они не фантазировали о том, как бы завести одноклассницу в какой-нибудь пустынный коридор и насытиться ее кровью. По крайней мере, не так часто, как он. Конечно, Элис любила Джаспера. Но то была любовь легкая, игривая, порхающая, как бабочка. Она не оглушала своей силой, не сбивала с ног темной волной желания, не забиралась под кожу, будоража самые темные уголки воображения.       — Джас, — тихо позвала его Элис, когда они все уселись в «Мерседес» и тронулись с места. — Ты не мог бы немного успокоить и утешить меня?       — Что случилось? Если из-за Беллы, то не тревожься. В конце концов, ее защищаем мы все.       Джаспер кинул быстрый взгляд в зеркало заднего вида — Белла полулежала на сидении, и выглядела очень усталой. Он добавил к ее усталости немного апатии и отрешенности, и с удовлетворением отметил, что девушка близка к тому, чтобы заснуть. В кармане куртки Беллы что-то запищало — ей пришла целая серия смс, но она не стала их проверять. Вместо этого с головой накрылась курткой, как одеялом, и сжалась в комочек.       — Нет, дело не в этом. Дело во мне, — Элис повернулась к нему, и Джаспер явно ощутил растерянность и опасения.       Он поторопился исполнить просьбу Элис: перед его мысленным взором ее словно окутало коконом из спокойствия и уверенности. Неосознанно, желая поддержать ее, Джаспер взял Элис за руку и слегка пожал тонкие пальчики.       — Как ты? — спросил он через несколько минут. — Не хочешь рассказать, в чем дело?       — Надеюсь, это все потому, что я переволновалась из-за Беллы и Эдварда, — начала Элис, задумчиво нахмурив брови. — Никто уже и не думал, что он встретит кого-то, а тут такой сюрприз. Я была вне себя от радости и волнения. Тем более, у меня была парочка видений, что мы станем лучшими подругами. Наверно, просто мои эмоции мешают.       — Мешают чему?       — По-моему, я стала хуже видеть. То есть, сначала, когда Белла только приехала в Форкс, мне показалось, видения стали ярче, точнее… я почти могла их почувствовать. Ощутить запахи или солнечный свет, понимаешь? Словно бы мои способности растут. Не поверишь, но у меня начала болеть голова, как у человека, — Элис неверяще покачала головой, и сжала ладонь Джаспера в ответ. — Я даже пыталась игнорировать видения и блокировать их, настолько это было невероятное, пугающее ощущение. Но, а потом вдруг — как отрезало. У меня меньше видений, чем раньше, и они становятся все непонятнее. Что это, почему?! Я стараюсь спрятать это от Эдварда, чтобы он не беспокоился, но это непросто.       Элис беспомощно посмотрела на Джаспера.       — Именно сейчас, когда от моего дара так много зависит!       — Не переживай, — Джаспер усилил свое влияние, погружая Элис в спокойствие и уверенность в том, что все будет хорошо. — Твой дар вернется. Наверно, это просто временно. Тебе и правда нужно успокоиться.       Он продолжил выискивать в Элис сомнения и последовательно уничтожать их. Хорошо, что вампиру ничего не стоит, одной рукой вести машину, другой держать руку любимой девушки, а мысленно — вообще быть не здесь. Он пока не понял, как относится к этой неожиданности, но паниковать не стал. Если дело в волнении, то все скоро станет на место. Это вопрос времени. Через пару дней они заманят Джеймса на живца, убьют его, и Элис снова придет в норму.       Убить… Его необходимо убить. Несомненно, это будет нелегко. Джаспер представил, каково это могло бы быть — бороться с Джеймсом один на один. Каков он в драке? Наверняка, изворотлив и хитер. А судя по тому, как сложен, то и силен тоже.       Когда-то и Джаспер был по-настоящему смертоносным. Доказательство этому — шрамы на его теле. Скольких новообращенных, переставших быть полезными, он убил, он точно не знал и сам. Оседлая жизнь и «диета» ослабили его. Конечно, можно было всегда устроить тренировочный бой с Эмметом или Эдвардом. Но все приемы названных братьев Джаспер изучил наизусть. Ни одному из них уже давно не удавалось удивить его. Эмпат соврал бы, если бы сказал, что совсем не скучает по бою с кем-то, кто не будет его щадить. С кем-то, к кому опасно поворачиваться спиной, кто знает десятки грязных приемов и не постесняется их использовать. Вот это было бы развлечение!       Он невольно представил, что стоит на той самой поляне, где Каллены играли в бейсбол, но один. И Джеймса — напротив себя. Ноги чуть согнуты, руки раскинуты в стороны, будто бы раскрывая объятия. Джеймс бы ощерился и начал бы медленно приближаться, на ходу пытаясь оценить сильные и слабые стороны Джаспера. Они бы кружили по поляне друг за другом, пока у кого-то из них не кончилась бы выдержка. Скорее всего, у Джеймса. Он бы с рычанием бросился в атаку, но Джасперу было бы, чем его встретить.       Рывки, обмен ударами, укусы, оставляющие шрамы на коже. Одним больше, одним меньше — какая разница? Важен только поединок, наконец-то с достойным противником. Стремительные движение, удары там, где не ждешь, издевательский смех — и тут же, сильное тело, бьющееся под ним в яростной попытке освободиться. Треск материи, мускулы под бледной кожей напряжены, они тверже камня…       — Ой, Джаспер, — вдруг пропела Элис, потянулась к нему и поцеловала его долгим поцелуем.       Джаспер чуть не выпустил руль. Был бы человеком, лежать бы машине в ближайшем кювете.       — Я просила успокоить меня, а не возбудить, — девушка легкомысленно хихикнула, и еще раз поцеловала его, в щеку. — Мне очень приятно, что ты меня так любишь, но сейчас, правда, не время. Моя лучшая подруга в опасности.       — О… Прости, милая…       «Господь Всемогущий, что это было?!», эмпат подавил приступ паники и сосредоточился на дороге.       Он только что так углубился в свои мысли, что перестал контролировать, какие эмоции передает Элис. Другой вопрос, откуда в нем взялось возбуждение. Он же ни о чем таком не думал. Почти.       Джаспер снова кинул взгляд в зеркало дальнего вида: Белла уснула, с головой укрывшись курткой. Ну и отлично. Было бы хорошо, если бы она проспала до Финикса. Там они снимут номер в отеле и носа оттуда не высунут, пока все не закончится.       До Финикса оставалось совсем немного, может быть два-три часа пути. Небо на востоке начало медленно светлеть.       — Мы еще не приехали? — Белла высунула голову из-под куртки, взъерошенная после сна. Джасперу невольно стало жаль ее: всю ночь, даже в полудреме, он ощущал ее страх и тоску по Эдварду.       — Еще чуть-чуть, Белла. — Элис повернулась в кресле и улыбнулась подруге. — Скоро приедем.       — Ммм, Элис… — Белла замялась, — может, остановимся ненадолго?       — Зачем? — маленькая вампирша сначала спросила, и только когда щеки Беллы залила краска, поняла, в чем дело.       Впереди у трассы постепенно вырисовывался какой-то маленький пыльный городок. Заправка, автобусный вокзал, от которого то и дело отходили автобусы, кафе, «Бургер Кинг». Ничего особенного. Сотни таких разбросаны по всей Америке.       — Джаспер, тормози. Мы ненадолго выйдем.       — Не нужно идти со мной. — Белла покраснела еще сильнее. — Ну что может со мной случится в туалете?       — Белла, я обещала Эдварду присматривать за тобой! — возразила Элис.       — Но ты же не собираешься заходить вместе со мной в кабинку?!       — Вот что, — мягко вмешался Джаспер, одновременно настраивая обеих на мирный лад. — Мне нужно заправить машину, так что я — на заправку. Вы идете вместе. Элис подождет тебя у входа.       Почему-то недовольная Белла ушла вместе с Элис. Джаспер быстро разобрался с машиной. Прошло три минуты, а девушки не появлялись. Краем глаза Джаспер отметил, что с автобусного вокзала отправилось три автобуса.       Туалет в кафе был один. Просто одна небольшая комнатка с дверью, разящая хлоркой и еще каким-то моющим средством так сильно, что ему показалось, глаза сейчас заслезятся. Элис обнаружилась у той самой двери.       — Готовы? — спросил Джаспер, подходя к ней.       — Нет пока.       — Мне это не нравится. Я проверю, все ли в порядке.       — Джаспер, ну как проверишь, это же туалет! Женский туалет!       — И что? На карту поставлена ее жизнь. Я не рискну жизнью Беллы из-за пары секунд стыда.       Джаспер решительно толкнул дверь и обомлел. В крохотной комнатке никого не было. Сверху подул пыльный аризонский ветер, послышался скрип: небольшое окошко с мутными стеклами было распахнуто настежь.       — Вокзал. Скорее, — Джаспер бросился наружу, стараясь поймать ускользающий запах Беллы.       Но увы, выхлопы автомобилей, автобусов, запахи жарящихся бургеров и растворимого кофе не облегчили ему задачу. С которой Джеймс, должно быть, справился бы играючи.       В конце концов, запах Беллы привел Джаспера к одной из автобусных остановок. Согласно расписанию, автобусы отсюда шли в направлении Лас Вегаса. След обрывался здесь.