With You Forever

*Италия, за полтора месяца до операции* — Действительно? Ты хотел заниматься танцами? — с недоверием спросил Берлин у Денвера. В этот раз команда говорила о самых лучших воспоминаниях детства. — Чувак, я был шикарен в этом! Даже сейчас я могу продемонстрировать тебе мастер-класс! — важно ответил Денвер, закурив сигарету. — Я могу подтвердить, он чертовски горяч! — сказала со смехом Моника. — Я всё ещё помню его исполнения Прэсли, это любую девушку сведёт с ума. — Лиссабон, а ты? — вдруг спросил Богота. Ракель, которая не ожидала такого вопроса, чуть не подавилась вином, тут же вспомнив самые яркие моменты детства. — Ооо, — в один голос оживились Андрес и Агата. — Лучше покажи это, — вдруг предложил Серхио. — Ты серьёзно? — с удивлением переспросила Ракель, глядя ему в глаза. — Да, давай, вперёд! — подбодрил её Андрес. — И ты туда же? — Да ладно тебе, мы же семья! Ты так хороша в этом! — присоединилась Найроби. — Она просто пытается скрыть тот факт, что она охуенно поёт. Да ещё и на французском. — Это просто увлечение, я не профи в этом. Да, когда-то я хотела стать певицей, но потом мне показалось, что ловить плохих парней будет намного веселей. — Так, харе трындеть, лучше покажи это! Лиссабон! — перебил её Андрес. — Лиссабон! Лиссабон! Лиссабон! — раздалось за столом. Ракель только засмеялась, дав Берлину подзатыльник, на что тот только отмахнулся и включил музыку. — Когда-нибудь я тебя прибью, — сказала она сквозь смех и ступила на траву, скинув обувь. Музыка уже взяла её в свой плен, заставляя забыть о всех заботах. A Paris Fais vraiment tout ce dont tu as envie De Shanghai-ghai A Dubaï-baï Bienvenue à Paris A Paris Ya habibi A Paris Fais vraiment tout ce dont tu as envie De Shanghai-ghai A Dubaï-baï Jusqu'au bout de la nuit Серхио не мог отвести взгляд от возлюбленной, наблюдая за тем как её тело двигается в едином ритме с музыкой. Существовала она, она и только она. Et si tu viens de là-bas ou bien d'ici Que tu sois né à Marseille ou à Paris Aucune importance Entre dans la transe Et la magie de la nuit Сейчас не была ночь, но магия явно была в воздухе, потому что иначе он не мог объяснить то, как на него влияет Лиссабон. Он даже не заметил как почти вся команда начала подпевать, а Денвер и Берлин увели Монику и Найроби на временный танцпол. Lo le le, lo le le, lo le le Lo le le, lo le le, lo le le A Paris Ya habibi A Paris Fais vraiment tout ce dont tu as envie De Shanghai-ghai A Dubaï-baï Bienvenue à Paris Лиссабон подошла к нему, и он мог ощутить её жаркое дыхание на шее. По всему телу пробежалась приятная дрожь. Да, он никогда не умел танцевать, но когда он прижал её к себе и прокружил её в воздухе, стало совершенно неважно, как это выглядело со стороны, потому что весь мир стал таким ненужным. Он уже не был в Италии. Он был где-то на вершине Эйфелевой башни, а она была рядом с ним, соблазняя его, маня к себе. A Paris Ya habibi A Paris Fais vraiment tout ce dont tu as envie De Shanghai-ghai A Dubaï-baï Jusqu'au bout de la nuit После последних слов их губы прикоснулись. Они были такими ароматными и мягкими, что он мог простоять так целую вечность, и ему бы никогда это не надоело. Ни Ракель, ни Серхио не заметили, как на них удивленно уставилась вся команда. Казалось, что больше всех удивился Берлин, глаза которого, казалось, вот-вот вылетят наружу. — Денвер, — сказал он. — Д-да? — ответил парень спустя пару секунд. — Скажи, что у тебя была включена камера и ты заснял это. Иначе я не поверю, что то, что только что произошло у меня на глазах, было реальностью, а не галлюцинациями. И после этих слов раздалась вспышка смеха и аплодисментов. — Черт… Это было охерительно, мать вашу! — крикнул Богота с восторгом. — Восприму это как комплимент, — сказала Ракель. — Ты про песню? Как по мне, то более охерительным было то, что произошло после неё, — сказал Берлин, после чего ему казалось, что Лиссабон одним только взглядом превратит его в пепел. Серхио всё ещё не мог отвести глаз от Ракель, прижимая её к себе. — Берлин, даю тебе сто миллионов, если ты закроешь свой рот прямо здесь и сейчас, — сказал Серхио, вызвав ещё одну вспышку смеха. — Это было просто великолепно, — тихо прошептал он ей на ухо. Он вдруг понял, что уже знает название одного из своих планов, но пока что это волновало его меньше всего. — Дамы и господа, прошу нас извинить, — сказал он, понимая, что его желание было слишком сильным, уводя Ракель за собой. — Куда это они? — удивлённо спросил Мартин, провожая парочку взглядом. — А ты не понял? Ну план хотят разработать, — тут же выпалил Андрес, вызвав смешки. — После их разработки планов монахи уже пару раз находили разрушенные картины, которые почему-то были на полу, а не на стене. — ответил ему мужчина, потягивая вино с бокала. — Ага. Не говоря о том, как один из монахов чуть не нарушил свой обет молчания, когда они решили план разработать прямо в каплице. До сих пор не понимаю, как они могут вести разработку плана, когда Христос смотрит на них. — А ты завидуешь? — тут же ответила Токио, пытаясь заткнуть коллегу. Да, её Ангел-Хранитель стал немного другим, но она была искренне рада за него. Рада, потому что знала, что теперь в его жизни появилась та, кто поменяла её в лучшую сторону. *9:45, палатка, возле Национального Банка Испании, пятый день ограбления* — Полковник… Кажется, что вся ситуация — это обман, — говорит Анхель удивленным тоном. Тишина. В палатке повисла тишина, потому что все были шокированы тем, что только что произошло. — Это были они. Они! — сердито крикнул Суарез, ударив кулаком по столу. Тамайо обернулся к нему, с последних сил пытаясь контролировать дикую ярость. — Кто-нибудь объяснит мне, что, мать вашу за ногу, только что случилось? — Сэр... по-моему, они нас вновь обманули. — Я, блять, это вижу! Как это могло произойти?! Кто-нибудь может мне объяснить?! — Сэр, наверное… — Ну что, что, Анхель? — чуть спокойней добавил Тамайо, глядя в лицо подчиненного. — Наверное… — Наверное, мы опять облажались и попали в ловушку этого говнюка! — крикнул Тамайо. — Я хочу знать всё: проследите их дорогу, куда и как ехали машины, всё! — кричал он, отдавая приказы. — Я думаю, что теперь отдавать приказы будете не вы, — вдруг раздался голос за их спиной. Тамайо обернулся и с шоком уставился на человека, который вошёл внутрь. Президент. Сам Филипп Четвертый. На первый взгляд он выглядел очень скромно: элегантный черный пиджак и штаны, в сочетании с белой рубашкой и замшевыми ботинками создавали впечатление, что перед тобой стоит, ну, возможно, бизнесмен, но уж никак не президент одной из самых богатых стран Европы. — Сеньор, доброе утро. — Боюсь, что не такое уж оно и доброе, полковник. Какой-то очкарик и его банда захватили Национальный Банк, где хранится золотой резерв страны, осада длится несколько дней, а ваши действия привели к публичному унижению, хаосу и, вдобавок ко всему, сейчас вы упустили двух преступников, которые умудрились попасть в самое охраняемое место Испании. Отныне я контролирую каждый ваш шаг. Дамы и господа — приступаем к работе. Я хочу, чтобы эти засранцы были пойманы. *за несколько часов до этого* Бип. Бип. Бип. Мигает красная кнопка. Противный писк вывел Серхио из размышлений. Приблизив изображение, Серхио заметил, как к его укрытию подъезжала машина. Бенхамин и его ребята. Он собрал последние силы в кулак и заставил себя сконцентрироваться на будущем уроке. План, Палермо, Лиссабон, спасение. План, Палермо, Лиссабон, спасение. План, Палермо, Лиссабон, спасение. Да, то, что он хотел провернуть, было полным сумасшествием, но если. когда. Когда это сумасшествие осуществится — они оба снова окажутся в Банке. А все должно закончиться удачно, ведь малейшая ошибка — и он потеряет её, но теперь по-настоящему. Потеряет команду. Именно поэтому всё должно пройти идеально и четко. Навстречу к нему с машины вышел седоволосый мужчина в очках. — Бенхамин… Спасибо, что пришёл. Бенхамин приблизился к нему и пожал руку. — Если Августин, Москва, доверял вам, то считайте меня своим другом. — А моя дочь, она в порядке? — С Манилой всё хорошо. Они все шахтеры? — Да, все. И всем можно доверять. Они все астурийцы… Кроме него. Он поляк. Мужчина поднял руку в знак приветствия. — Капитан, спасибо. Добро пожаловать, господа. Идите за мной, пожалуйста, — сказал Серхио и направился в сторону класса. — Куда мы идём? — тут же заинтересовался Бенхамин. — В класс. Следующие тридцать часов я буду объяснять вам план действий. Приблизившись к доске, Профессор не мог не почувствовать удовольствие от того, что ему придётся вновь проводить уроки и обучать кого-то. — Любой, кто руководствуется здравым смыслом, посчитает план безумным. Так что отбросьте свой здравый смысл. Сербы посмотрели на него с интересом и удивлением. — Что мы будем делать, Профессор? — спросил Бенхамин. *9:34, Национальный Суд* С каждой секундой пребывания в Суде количество адреналина росло в геометрической прогрессии. Да, то, что подразумевал собой план действий, было сплошным безумием, но ощущение подобной опасности дарило азарт, которого Ракель порой сильно не хватало. Безумие, азарт, дикость и огонь начинали свой безумный танец, так что пришло самое время подать Тамайо трек «Париж». *Италия, за неделю до ограбления* Она всегда любила ночи, но ночи в итальянском монастыре были действительно особенными и необычными. Может, это было воздействие жаркого итальянского климата, может, на неё так влияла мысль о том, что она пребывала в святом месте, но ещё никогда в жизни она не была настолько возбуждённой, ведь страсть наполняла каждую клетку её тела, пробуждая дикий огонь желания. После двух актов любви её тело было достаточно уставшим, поэтому она просто лениво лежала на его груди, аккуратно исследуя пальцами каждый изгиб его руки, в то время как его пальцы исследовали её спину, вызывая мурашки по коже. Чтобы там не говорила Токио, но в постели Серхио не было равных. Порой ей было интересно узнать, откуда у дилетанта могли появиться навыки натурального Дон Жуана, к которому запрыгнула бы любая парижская дама. При мысли о Париже она вспомнила один из планов, о котором ей рассказывал Серхио. — Что за план Париж? — спросила она, прервав поток мыслей. Серхио лениво приподнял голову. — План спасения, если кого-то из нас поймают, — сказал он, всё так же продолжая гладить её спину, любуясь великолепным телом. Её инспекторский мозг тут же захотел узнать причину, по которой план спасения был назван в честь самого романтичного города Европы. — Почему Париж? — спросила она, с любопытством подняв голову. На лицо Серхио появилось то же выражение лица, которое бывает у родителей, когда их четырехлетний ребёнок спрашивает, что такое секс. Брови сами собой продублировали вопрос. — Ну… — начал Серхио своим типичным профессорским тоном, в то время как её голова склонилась набок. — Потому что Париж — город свободы… Ага, ага. Именно свободы и только свободы, ну конечно-конечно. Нет уж, Профессор в очередной раз хотел обвести её вокруг пальца. Она уже знала причину, но хотела, чтобы он сам в этом признался. — Ммм… — добавила она, больше не в силе сдержать смех. И тут Серхио не выдержал и сам засмеялся, приподнимая руки в знак поражения. — И любви, — добавил он тоном, в котором можно было узнать фразу «Ну всё, всё, ты выиграла, я сдаюсь». Бинго. Она так и знала это. Знала, что будучи романтиком, он не сможет не придумать что-то в честь любви. Наверное, она-таки сделала что-то, за что Бог наградил её таким счастьем. *Национальный Суд Испании* — Как вы встретились с Серхио Маркина? Вы организовали встречу? — задал судья первый вопрос. — Мы встретились через год после первого ограбления, на Палаване, Филиппины. Он оставил мне загадку с координатами. По нему не скажешь, что он романтик. Рассказать судье всю правду оказалось проще простого. С каждой минутой рассказа ему было всё тяжелее и тяжелее воспринимать такое количество мелких и точных деталей. Человеческий мозг способен усваивать большое количество информации пятнадцать минут, но если делать это дольше — мозг просто начнёт плавиться. Всему есть свой лимит, и в данном случае он потихоньку начинал исчерпываться, хотя информация продолжала поступать. И вскоре судья уже не выдержал. — Уже почти час ночи. Может быть, нам стоит сделать перерыв? Если стороны защиты и обвинения не против? Судя по выражению лица присутствующих в зале, никто не был против. Что же, первая часть прошла как по маслу. Уснуть она так и не смогла, размышляя о том, что будет завтра. Всё получится и она окажется в Банке? Из-за малейшей ошибки всё провалится и она проведёт остаток жизни в тюрьме? Нет, нет, нет. Всё должно получиться. *8:45, парковка Национального Суда Испании* — Эй, аккуратней нельзя что ли? Вас не учили, как с девушками обращаться? — возмущённо крикнула девушка, когда один из полицейских сжал её руки. — Прости, красотка. Хочешь, для тебя я буду мистер Нежность? — тут же ответил он. Раздался смех. Господи, ещё только этого не хватало. — Только в другой жизни, — тут же выпалила Лиссабон. Её внимание привлекла группа людей, которая направлялась им навстречу. Кажется, один из них был судья, за которым следовали охранники, лица которых были скрыты балаклавами. 50 метров, 40 метров, 30 метров, 20 метров, 10… — Доброе утро, — сказал мужчина. Дальше всё произошло за считанные секунды: пистолеты отлетели в сторону, а полицейские испуганно сидели на корточках. Сербы. Это были люди Серхио, как она и думала. Один с людей снял балаклаву, и Лиссабон с удивлением узнала Палермо, который снял с неё наручники. — Ну привет, воскресшая, — сказал он с ухмылкой. Лиссабон не смогла сдержать улыбку и обняла напарника. — Палермо… — прошептала она. — Пошли. Пора возвращаться. И Лиссабон последовала за ним, ощущая себя в тысячу раз лучше, чем пару часов тому назад. *в Банке Испании* — Стоп, стоп, стоп… Ты уверен, что это будет Гандия? Почему именно он? — с сомнением переспросил Денвер Берлина. — Потому что он главный среди них. И ещё потому, что мне нужно проучить его, — спокойно ответил Андрес. Команда только переглядывалась между собой. — Он не будет подчиняться нашим приказам. Не будет! Это полное сумасшествие! — крикнула Токио. — Полное безумие! — Может, он и бешеный киллер, который с радостью устроил бы тут тир, но он под постоянным наблюдением и контролем. Кроме того, даже у него есть те люди, на которых ему не наплевать и чьи жизни он ценит. Так что спокойно, господа. Хельсинки, приведи его сюда. Вскоре Гандия оказался перед Берлином, который смотрел на него долгим изучающим взглядом. — И? Банк стал зоопарком, а вы в нём новые зверюшки? Ну, давайте тогда экскурсию устроим, что-ли? — начал язвить Гандия, вызвав ухмылку Берлина. — Нет, милый, зверюшка в нём — это ты. И сейчас пришло твоё время сплясать. — И почему я должен это сделать? — Скажи. Сколько лет ты в браке с Марисой? Десять? А нет, нет, больше. Двенадцать, прошу прощения за ошибку. Интересно, а она знает кто ты на самом деле? Ты когда-то рассказывал ей о том, как тебе нравится убивать и охотиться? Андрес поманил к себе Стокгольм, которая подала ему папку с файлами. Гандия нахмурился, пристально наблюдая за тем, как Берлин достал фото, на которых была изображена его любимая и его сын. Свадьба. Поездка в Альпы. Путешествие в Италию, Рим. — Только посмотри какая красота! Они такие милые. Как думаешь, что они делают сейчас? В отпуске? И тут Гандиа резко протянул к нему руки, пытаясь схватить Берлина за горло, но тот оказался шустрее и уже через пару секунд ко лбу Гандии был приставлен пистолет. — Тише, тише, тише… Этого точно не стоит делать. Ты вроде не глуп, а повёл себя как кретин. Ты же наверняка хочешь вернуться домой и увидеть их живыми и невредимыми. И я даю тебе такую возможность. — Я прикончу тебя, ты слышишь? Когда ты будешь меньше всего ждать этого — я убью твоих близких и заставлю тебя смотреть на то, как они умирают. — Только после тебя, дорогой. — Ладно… ладно… Какого черта тебе надо? — Молодец, умный мальчик. Андрес протянул ему телефон. Ребята переглянулись и, кивнув друг другу, проверили ружье. — Ты позвонишь Тамайо и скажешь, что убил меня. Что ты в бункере, но мы скоро войдём туда. Ты скоро будешь на улице и у тебя есть рация. Вперёд. *за пять часов до этого* — После того как мы завершим второй этап настанет время вызволить ещё одного члена команды. Мы отправимся за Палермо. — Как мы вытащим его? — спросил Пакистан. — Устроив бум-бум. — Бум-бум? — Бум-бум. В той тюрьме, в которую его привезут перед вторым днём суда. — Господи, это полное безумие! И мне нравится это! — добавила Шейла с азартом в глазах. — И как раз ты это и сделаешь. Вы с Марселем проберетесь туда после того, как мы перехватим сигнал камер. И на эту операцию уйдет не больше четырёх часов, которые остальным покажутся полным безумием. *в укрытии Профессора* — Она со мной, Серхио! — услышал он долгожданные слова Палермо. Серхио тут же подключил камеры и с замершим сердцем начал наблюдать за тем, как из туннеля выбрался Палермо. Где же она, где? И тут он увидел её. Такую милую, родную. Казалось, сердце перестало биться. Она тут. В порядке. Он наблюдал за тем, как Ракель искала что-то взглядом. И тут их глаза встретились. Она улыбнулась и послала ему воздушный поцелуй, и на его лице, не смотря на всю усталость и сонливость, тоже появилась улыбка. Он так хотел прижать её к себе и никуда не отпускать, то сейчас эта роскошь была непозволительна. Времени было мало. Пора двигаться дальше. Он тут же связался с Банком. — Берлин. Они в пути. Сейчас. *в палатке Полиции* — Сэр, снова выстрелы! — сказал Мартинес, Тамайо тут же схватил рацию. — Стой, это ведь может быть просто уловкой! — попыталась остановить его Сьерра. — И ты думаешь, что Гандия пошёл бы у них на поводу? Ты за кого его принимаешь, за полного идиота, что ли? Или думаешь, что я идиот? — Гандия, ответь! — Это Гандия! — услышал он сквозь череду бешеных выстрелов. — Они приближаются! Я попал в перестрелку! — Где ты? Мы можем тебя прикрыть? Напряжение росло с каждой секундой. — Невозможно, полковник! Я иду на крышу! Запрашиваю эвакуацию! — Присылай агентов! Даже если это очередной фокус — наши люди просто дезактивируют их и помогут устроить ещё один штурм. — Ты права. Суарез, вызывай вертолёт, быстрее! — крикнул Тамайо, ощущая как дикая головная боль начинает контролировать его эмоции, — никуда вы не уйдёте, голубки. — Дельта Один, готовьтесь к взлету, спасательная операция в Банке Испании! — тут же отдал команду Суарез. *неподалеку от Банка Испании* Выбравшись с машины, Лиссабон увидела огромный вертолёт. Ветер развевал волосы, а сердце бешено колотилось в предвкушении. Навстречу вышел Марсель, который помог ей взобраться наверх. — Лиссабон, — с улыбкой сказал он её никнейм. — Марсель, — ответила она взволнованным и радостным тоном. — Спасибо, — шёпотом добавила она. — «Спасибо» не за то, что он её спас, а за то, что помог ему и не давал ему сойти с ума, пока её не было рядом. Увы, времени было так мало. — Летим, — сказала она коротко. Когда они оторвались от земли, всё тело неприятно вздрогнуло. Она и так не любила полёты, но в её нынешнем положении, все ощущения были в миллионы раз хуже. К счастью, он не был долгим. — Стреляем холостыми, — сказал Палермо, подавая ей автомат. Со стороны это выглядело безумно, но ей хотелось рассмеяться во весь голос, когда она представила лицо Тамайо в данный момент. Ещё больше хотелось смеяться от того, как он будет выглядеть, когда поймёт, что в очередной раз попал в ловушку. Вскоре она заметила Банк и ощутила как её пробирает дикий восторг. Палермо скинул верёвку и кивнул головой. — Разрешите спуститься, сэр! — крикнула она в гарнитуру. — Да! — тут же услышала она голос Суареза, все ещё удивляясь тому, что он не узнал её. Всё было в дыму, а звуки выстрелов и шум вертолёта заглушали всё вокруг. К ним начала приближаться фигура в чёрной военной форме. Это был Денвер. Хоть его лицо и было спрятано, она явно знала, что он улыбался. — Лиссабон! — крикнул он, спрятавшись за выступом. — Денвер, — ответила она, не в силах сдержать улыбку от радости встречи. — Добро пожаловать в Банк Испании! — сказал он, но Палермо тут же напомнил, что впереди ещё один небольшой шаг. Лиссабон подтолкнула Денвера и они начали движение в сторону входа в Банк. — Дельта Один, приём, что происходит? — услышала она голос Суареза. — У нас проблемы с вертолётом, переходим в нападение! — ответила она, продолжая движение. 50 метров, 40 метров, 30…20…10… Резко открыв дверь, все зашли внутрь. А тем временем Берлин наблюдал, как в Банк зашло трое людей. Сняв балаклаву, Денвер шумно выдохнул, пытаясь привести в норму дыхание. — И снова здрасьте! Соскучились?! — воскликнул Палермо со своей фирменной улыбкой. И наконец-то внутрь заскочил третий человек. Лиссабон сняла балаклаву со шлемом и начала осматриваться по сторонам. Она была с семьей. Да, они были окружены всей армией Испании, но это не имело значение, ведь они были вместе. На лице Берлина заиграла улыбка и Лиссабон не могла не улыбнуться в ответ. На несколько минут повисла тишина, во время которой Андрес сделал несколько шагов к Лиссабон и с недоверием протянул к ней руку, всё ещё не веря, что она была здесь. Целая и невредимая. С такой знакомой задорной улыбкой. Это стало последней каплей. Одним движением Берлин прижал Лиссабон к себе в крепких объятьях. — Ура! — Дааа! — Мы сделали это, мать его за ногу! — Профессор, она с нами! Слышишь? Она с нами! — кричал Андрес в наушник, не в силах скрыть радость. — Чтобы так не смела больше делать, поняла?! — крикнула Найроби, крепко обнимая подругу. — Сестра… Никогда, слышишь? Никогда. Больше. Не. Смей. Косплеить. Иисуса. Лиссабон хотела что-то ответить, но ощутила, как холодная сталь прикоснулась к её шее. Воздуха почему-то стало катастрофически мало. — Попалась, сучка — кто-то прошептал ей на ухо.