Мотылёк

Юнги почувствовал, как Чимин, положив ему на плечо голову, пригревшись, уснул. Он долго лежал неподвижно, боясь нарушить его сон, и без особого интереса смотрел какой-то старый боевик по телевизору. Мысли его по большей части были заняты тем, что рассказал Пак. Ему без конца представлялась ужасная картина, как раненный мальчик держит за руку свою мёртвую сестрёнку. Чимин вздрогнул, шумно вздыхая, словно ему не хватало воздуха, и открыл глаза, медленно приподнимая голову. Его сонные глаза не сразу сфокусировались в полумраке на лице Мина. Он со стоном сел, прикладывая ко лбу руку, и прищурился, взглянув на экран телевизора. — Сколько времени? — спросил Чимин, оборачиваясь к Юнги. — 22:15, — посмотрел на телефон Юнги. — Мне надо умыться… — прошептал Пак, с трудом поднимаясь на ноги и разминая затёкшее плечо. Юнги лениво потянулся. Чонгук позаботился и прислал смс с адресами, куда нужно было заехать с утра, услужливо сообщив, что вход в кадастровую палату с торца здания, а госпиталь находится в старой части города, и что ехать лучше в объезд центра, иначе есть возможность попасть с утра в огромную пробку. Мин вновь посмотрел на часы, на мгновение задумавшись, не ложится тот спать по каким-то своим причинам, или же его мучают мысли об убийце. Он отложил телефон в сторону, прислушиваясь к короткой сводке новостей по телевизору. Где-то на загородной трассе попал в тяжёлое ДТП автобус, скончалась от врачебной ошибки новорождённая девочка, мужчина нанёс несколько ножевых ранений жене… Сообщения о смерти, даже чужой, всегда производили на него странный эффект. В такие моменты Мин особенно остро ощущал эфемерность тихой, размеренной жизни и несостоятельность собственных утопических мыслей… Чимин, появившийся на пороге спальни, резко переключил всё его внимание на себя. Может быть, потому что выглядел слишком взволнованно, но скорее потому, что прижимал к нагому, влажному телу одно лишь полотенце. Юнги сделал шаг навстречу, но тут же замер. Пак, разжав пальцы, выпустил полотенце, роняя его на пол. Руки его так и остались прижатыми к груди, он стоял перед ним в одном только нижнем белье, и словно даже не дышал, смотря пристально испуганными глазами. Юнги трудно сглотнул, откровение в стиле Пак Чимина — неожиданное и сбивающее с толку. Он подошёл ближе, становясь почти вплотную, и Чимин опустил руки, как-то несмело дотрагиваясь до его талии. — Мне больше нечего от тебя скрывать, — сбивчиво дыша, зашептал он и прикрыл глаза, почувствовав на себе прикосновение чужих рук. Юнги провёл ладонями Паку по спине, ощущая грубые неровности на мягкой коже, и обнял, прижимаясь губами к его плечу. Это была долгожданная близость. Влечение неподвластно контролю. Чимин мог подавить свою страсть, руководствуясь собственными страхами, Юнги мог подавить своё либидо, руководствуясь необходимой осторожностью, но влечение оба чувствовали даже находясь далеко друг от друга. И сейчас был тот самый момент, правильный момент, когда они должны были стать одним целым — момент единения их душ и тел. Юнги много раз думал о том, как это должно произойти, но все мысли вмиг оставили его голову, как только Чимин ласково погладил его по спине в ответ. Мин чуть отстранился и взял в свои ладони лицо Пака, его прикосновение было даже горячее того стыда, что опалял чиминовы щёки. Юнги, медленно притягиваясь, примкнул к его губам, целуя терпеливо и нежно. Маленькие пальчики зацарапались короткими ноготками, задирая с боков его футболку. Юнги против воли отпрянул, стягивая её с себя сам и опуская с бёдер резинку штанов, и вновь прижался к Паку, чувствуя, как тот вздрогнул, впервые испытывая подобную близость. Мин подхватил его на руки под ягодицы, и Чимин тут же скрестил лодыжки за его спиной, обхватывая его поясницу ногами. Юнги медленно покружился вокруг себя и на мгновение замер, любуясь тем, как мерцающий свет от экрана телевизора бликами отражается в любимых глазах. Осторожно, но уверенно он опустился вместе с ним на кровать, вытесняя своим весом из лёгких Чимина воздух. Дышать становилось всё тяжелее, но Пак всё равно тянулся к Юнги, целуя в губы и перебирая его короткие волосы на затылке. Он отстранился, лишь когда воздух совсем закончился и уронил голову на подушку. Чимин снова невольно вздрогнул, ощутив влажное прикосновение на своей шее, и поднял чуть выше подбородок, давая Мину больше свободы для действий. Он прикрыл глаза, чувствуя прилив нежной грусти в груди. Мин с лёгкостью лечил каждый его забытый, детский шрам, скользя ласковыми, тёплыми ладонями по изгибам тела, водя кончиками пальцев по неровной коже, подобно незрячему человеку, что изучает руками новый предмет. Пак старался запомнить каждый поцелуй, оставленный им на его теле: щекочущий под ушком, влажный под ключицей, осторожный внизу живота, едва ощутимый на запястье… Он впитывал в себя любое его движение, чтобы позже, оказавшись вдруг в разлуке, суметь вспомнить эти самые приятные в своей жизни мгновения. Юнги отпрянул, стягивая с его бёдер резинку боксеров. Чимин приподнялся, помогая ему самому избавиться от мешающего белья, и шумно втянул носом загустевший воздух, вновь прижимаясь с приятным осознанием, что нет между ними больше никаких преград. — У тебя есть смазка? — шёпотом спросил Мин. Чимин ожидаемо повертел головой и, притянув его руку к лицу, обхватил указательный и средний пальцы губами, заглатывая их до основания и обильно смачивая слюной. Он закрыл глаза, обнимая Юнги за плечи, и улыбнулся в отвлекающий поцелуй, однако короткий стон боли всё же вырвался из его груди. — Потерпи немножко, — прошептал Мин ему на ухо. Чимин глубоко задышал, разводя напряжённые колени шире. Он и не думал о боли, он думал только о Юнги, о его губах, что ловили каждый тихий стон, который он ронял, и о его молочной, мягкой коже, которой было так приятно касаться. Он ощущал в себе его пальцы, как они двигались медленно и осторожно, и чувствовал, каким всё более податливым становится разомлевшее от ласк тело. Он замер, схватившись руками за скомканный плед, когда Юнги, вдруг вытащив пальцы, упёрся в него головкой, и надавил, заполняя собой. До сего момента тихий Мин неожиданно громко и протяжно простонал, склонившись к шее Чимина. Его шумное, рваное дыхание опаляло тонкую кожу над выпирающей ключицей Пака. Он просунул под его поясницу ладонь, прижимаясь настолько близко насколько это было возможно, и медленно задвигался, плавно погружаясь в него до упора. Когда они слились воедино, Чимин понял, почему им так легко вместе: Юнги лечит его шрамы, он в ответ дарит ему чувство целостности, дополняет его, избавляя от слишком мучительного для него чувства одиночества. Наверное, оттого Пак, не задумываясь, был готов разделить с ним жизнь, так же, как они сейчас делили одно на двоих дыхание меж припухших от поцелуев губ. Мин вдруг остановился и, не отпуская Чимина, перекатился на спину, сажая его на себя верхом, любуясь и оглаживая горячими ладонями плавные линии его талии. Пак задвигал бёдрами в том же медленном темпе, чувствуя, как ухает сердце Юнги в груди под его рукой. Он слышал, как оно билось, его стук эхом отдавался в нём самом… а может быть это было его собственное, казалось, что и сердце у них теперь тоже одно на двоих. — Я так сильно люблю тебя… — прошептал он, склонившись, в открытые от тяжёлых вздохов губы. Юнги хотелось ответить, что сильнее, чем он его, невозможно, но Чимин коснулся его губ быстрее, запечатывая их влажным поцелуем. Дыхание Пака резко участилось, он громко застонал, отрываясь от него, и задвигался быстрее. Юнги, притянувшись к его влажному телу почти вплотную, сел. Ловя ртом выдыхаемый Чимином воздух, он схватился одной рукой за скользкую поясницу, а второй прижал его возбуждённую плоть к своему животу, размазывая по набухшей головке предэякулят. Его хриплый стон, прозвучал чуть раньше, чем семя Чимина залило ему живот под громкий вздох. Юнги рухнул обратно на спину, рука, которой он несколько секунд назад вжимал в себя Пака, наполняя его горячей влагой, обмякла и соскользнула с поясницы, упав на мягкое бедро. Чимин устроился рядом с Юнги, ложась с ним лицом к лицу. Оба молчали. Тишину нарушало лишь их шумное дыхание. Мин не сводил с него взгляда, зрачки его расширились, отчего в полумраке глаза казались совсем чёрными. Чимин улыбнулся, ощутив, как тот погладил легонько его ногу своей ногой, и томно вздохнул, медленно моргая. Разнеженного Юнги неумолимо начало клонить ко сну, но он резко встрепенулся, шевеля липкими пальцами. — Я сейчас… — прошептал он и чмокнул Пака в припухшие губы, поднимаясь с кровати. Чимин ногами спихнул скомканный плед, забираясь под одеяло. Шум в ванной быстро стих. Юнги ещё немного задержался на кухне и вернулся, протягивая ему стакан воды. Чимин выпил воду залпом и облизал высохшие губы, подаваясь навстречу рукам Мина, что освобождали ему лицо от взмокших волос, зачесывая их пальцами назад. Его заботливость переполняла сердце Пака трепетным теплом. Ещё никто и никогда прежде не относился к нему так бережно и внимательно. Всё это было для него в новинку и трогало до глубины души. Мин положил руку ему на бок, подбираясь под одеялом ближе, и затих. — Что? — шёпотом спросил он. — Что? — тоже шёпотом переспросил Чимин. — Просто у тебя такое лицо… — Какое? — Как будто ты хочешь что-то сказать. — Не хочу. Юнги продолжал смотреть выжидающе, едва ощутимо водя тёплыми пальцами по голой пояснице. — Мне приснилось, что я умру, — тихо сказал Чимин, и рука Мина тут же замерла, плотно прижавшись к его спине. — Я был в крови, и ты держал меня в своих руках, Юн… Чимин мучительно свёл брови и уткнулся лицом Юнги в грудь. — Я скажу тебе кое-что, Чимин. Скажу то, что не должен говорить, и ты пообещай мне об этом молчать, — тихо заговорил Мин, прерывая долгую паузу. — Обещаю, — также тихо произнёс Пак. — У нас будет ДНК убийцы. Твоя Джесси успела его цапнуть. Мы ждём ответ из лаборатории со дня на день. 9 из 10, что нам станет точно известно, кто это. Мы уверены. Может быть, мы уже знаем, кто это. — Кто? — Чимин резко поднял голову, взглянув на Юнги. — Этого сказать пока не могу, — качнул головой Мин и вновь притянул к себе его голову, ласково прижимая к груди. — Я сделал для тебя дубликат ключей. Завтра, как освободишься, сразу езжай ко мне. Не возвращайся сюда без меня. — Завтра у меня свободный день, Лин хотела заехать… — возразил Чимин, но совсем несмело. — Я ведь не запрещаю тебе видеться с ней. Так даже к лучшему — ты не будешь один. Пусть она приезжает ко мне. Только не напивайся до блевоты. — О боже… — вздохнул Чимин и потёрся о грудь Юнги лбом. — Мне очень стыдно перед тобой за то зрелище. Отврат… мне было плохо, как никогда… Даже не помню, как я так набрался, и сколько вообще мы выпили, кажется, всё что было у меня в доме. — Ты не умеешь пить, — вынес свой вердикт Мин. — Я бы поспорил, но в свете последних событий, не буду, — проговорил Пак почти шёпотом. Юнги почувствовал, как он засыпает в его руках, тихонько сопя и медленно обмякая. Его тоже клонило в сон, и в какой-то момент ему показалось, что он даже уснул. Но что-то выдернуло его из приятной дрёмы, какая-то внезапная тревога. Чимин по-прежнему лежал, прижавшись к его груди, дыша глубоко и мерно. Юнги выключил телевизор, спальня тут же погрузилась в кромешную тьму. Где-то за окном лаяла без устали на всю округу собака, прогудел вдалеке поезд, с шумом промчавшись мимо ближайшей железнодорожной станции, проехала мимо машина, разрезая на короткое мгновение светом фар густую темноту комнаты. Юнги закрыл глаза, вновь пытаясь уснуть. Тихо тикали стрелки наручных часов, оставленных у изголовья на тумбочке, щёлкал время от времени, охлаждаясь, холодильник на кухне. Чимин завозился, переворачиваясь на другой бок, и прижал во сне его ладонь к своему животу. Начало светать. Юнги стал ждать сигнала будильника. Но вместо будильника раздался звонок телефона. Дурное предчувствие скрутило желудок. Он осторожно встал, поднимая трубку. Номер был ему незнаком, а вот голос очень даже. — Детектив Мин? — спросил взволновано Хосок. — Да, — ответил Юнги, выходя из спальни и закрывая дверь. — Я не знал, должен ли я звонить вам или кому-то другому… — затараторил Чон. — Что случилось? — перебил его Юнги. — Лин не вернулась с ночной смены. Юнги прижался лбом к прохладной металлической дверце холодильника. — Я позвонил ей на работу, они сказали, что она ушла час назад. В раннее утро по свободной дороге тут езды десять минут, — голос Хосока звучал сбивчиво и дрожал от волнения. — Я поехал за ней. Её машина на парковке. Телефон, ключи, документы — всё здесь. Я не знаю, где искать её… не знаю… — Ничего не трогай в её машине, слышишь? — Да. — Я отправлю к тебе человека из отдела, дождись его и езжай домой, на случай если она вернётся. Будь со мной на связи. Я приеду, как только смогу. Понял? — Да, понял, — коротко ответил Хосок и сбросил звонок. — Чёрт! — Мин легонько постучался лбом о холодильник от смешанного чувства досады, тревоги и злости. — Что-то случилось? — показался на кухне, укутанный в одеяло, сонный Чимин. Юнги нерешительно обернулся в его сторону. — Что? — мягко ступая по полу босыми ногами, переспросил Пак, мгновенно меняясь в лице. — Что произошло, Юн? — Лин не вернулась домой, — тихо ответил он, замечая, как дрогнули ресницы широко распахнутых глаз, и тревога в них сменилась ужасом. Горькая скорбь застыла на его лице, словно Юнги только что сообщил, что она уже мертва.