Семейные тайны

Прогуливаясь по библиотеке Отца, Люцифер заметил Хлою, сидящую за центральным столом и заинтересованно что-то читающую. — Детектив? Хлоя прервала чтение и обернулась к нему. — Привет. Всё нормально? — Да, я в порядке. Мы просто не виделись некоторое время, и я подумал, что ты, должно быть, сердишься, - сказал Люцифер. Они пересекались пару раз, но с тех пор, как Господь рассказал ей, Уриилу и Аменадиилу о случившемся недавно неприятном инцеденте, она, казалось, избегала его. — Нет, Люцифер, мне не на что злиться, хотя я расстроена, и, возможно, чувствую себя отчасти виноватой. Поэтому я немного отдалилась, извини, - сказала Хлоя. После того, как детектив узнала, что её напарник пытался причинить себе боль, она боялась, что при встрече скажет или сделает что-то, что только усугубит ситуацию. — Виноватой? Почему ты чувствуешь вину, детектив? - спросил Люцифер в замешательстве. — Я не должна была оставлять тебя одного после того, что случилось, - объяснила Хлоя. Она знала, что Люцифер представляет опасность для себя, и слышала, что сказал ему его мудак-брат, поэтому ей следовало лучше следить за ним. — Детектив, ты не несешь ответственности за мои действия, - настоял он. Хлоя вздохнула. — Люцифер, просто, пожалуйста, не делай этого снова. Я знаю, чего ты хотел этим добиться. Мне приходилось встречать людей, которые думали, будто физической болью смогут заглушить эмоциональную, но это большое заблуждение. Это очень опасно. Ты мог умереть! Люцифер хотел возразить и сказать, что даже если бы он погиб, то все равно вернулся бы прямиком в Серебряный город, но решил не делать этого. Скорее всего, такие слова только сильнее расстроили бы детектива. — Я... Я не думал, что все зайдет так далеко. Клянусь, я не хотел покончить с собой. — Я тебе верю, но тот факт, что ты специально хотел навредить себе, не на много лучше. Слушай, я знаю, что это невероятно больно, и мне никогда не понять какого тебе, особенно после того недоразумения с твоим братом... — Это было вполне ожидаемо. Мы с Иеремиилом никогда не были в лучших отношениях, и да, он, вероятно, живёт только для того, чтобы подоставать меня, но то, что он сказал в тот день, было правдой, - сказал Люцифер, пожав плечами. — Нет, это не так. Я думаю, твой брат знал, что тебе больно, и использовал это в своих целях. То, что он сделал, было подло и низко, - попыталась заверить его Хлоя. — Всё это не означает, что он был неправ, - настаивал на своём Люцифер. — Люцифер, я хочу, чтобы ты наконец понял, что не несешь ответственности за все случившееся в прошлом. Твоя мать - это та, кого нужно винить. — Мама не заставляла меня бунтовать, точно так же, как и не заставляла предавать Отца. Она подтолкнула меня к этому, но не вынуждала. — Ты никого не передавал, Люцифер. Ты был всего лишь ребёнком, который допустил ошибку, и твой Отец это понимает. Он отослал тебя в ад только потому, что твоя мать солгала Ему, и сейчас очень сожалеет об этом, - сказала Хлоя. Она отчаянно хотела, чтобы её напарник поверил ей, но понимала, почему он этого не делал. Многих жертв насилия, особенно причиненного со стороны близких, было очень сложно, если не невозможно, убедить в том, что в произошедшем нет их вины. Люцифер покачал головой. Детектив не могла понять его. Он предал свою семью и даже после восстания продолжал винить во всем Отца. Узнав, что все это было организованно его матерью, он наконец осознал, насколько ужасным и недалеким был. Через несколько мгновений Хлоя и Люцифер услышали приближающиеся шаги. Обернувшись, оба увидели Михаила, направляющегося к ним. — Добрый день. Надеюсь, я не помешал, - сказал он. — Нет, все в порядке, - сказала Хлоя. Тем временем Люцифер опустил взгляд, не желая смотреть в лицо брату. Ангел протянул руку детективу, как только подошёл достаточно близко. — К сожалению, у меня не было возможности представиться раньше. Меня зовут Михаил. — Хлоя Деккер, - сказала она, пожимая его руку в ответ. — Приятно познакомиться. Пожалуйста, примите мои извинения за Иеремиила и Камаэля. Надеюсь, вы теперь не думаете, что мы все здесь такие. Хлоя покачала головой. — Я не сужу людей по другим членам их семьи. Мне известно, что многие, включая вас, были очень добры и гостеприимны. Спасибо, что пришли на помощь в тот день. — Всегда рад, - сказал Михаил, прежде чем повернуться к своему брату, все ещё отказывающемуся смотреть на него. Это очень беспокоило его, как и поведение его брата в последнюю их встречу. Самаэль всегда был очень громким, ярким и полным жизни, однако сейчас он был удручающе тих и замкнут. — Самаэль, могли бы мы поговорить наедине? — Я отойду на несколько минут, если ты, конечно, не против, Люцифер, - поднимаясь из за стола, сказала Хлоя. Она бы не ушла, если бы Люцифер отказался. Деккер не думала, что Михаил каким-либо образом навредит своему брату, но между ними явно было некоторое напряжение. — Всё в порядке, детектив, - тихо сказал Люцифер. — Хорошо. Я пойду на кухню, чтобы чем-нибудь перекусить, - оповестила она, прежде чем выйти из библиотеки. — Она милая. Кажется, ты должен сильно заботиться о ней раз Отец привёл её сюда. Люцифер лишь коротко кивнул, избегая взгляда своего брата. — Самаэль, что не так? Ты никогда не реагировал на меня таким образом, даже когда злился. Михаил помнил, что они особенно сильно поссорились прямо перед тем, как Самаэля изгнали в ад, но, рассерженный или нет, на любое гневное обвинение его брат всегда отвечал тем же. — Какое тебе дело, Михаил? Ты меня не выносишь, - сказал Люцифер. Он действительно не винил в этом брата. По крайней мере, сейчас. Не было ничего предосудительного в том, что Михаил ненавидел его. — Я не могу отрицать, что злился. Мне казалось, что, восставав, ты предал всех нас. Чуть позже мама даже сказала, что ты был готов нанести нам физический вред, чтобы добиться желаемого, - сказал Михаил. Сейчас он понял, что её слова ещё тогда звучали подозрительно, но, в свою защиту, в те времена он действительно верил, что она любит своих детей. Ему просто не могло придти в голову, что мама могла лгать о Самаэле. Только недавно, узнав, что она причинила ему вред, Михаил начал задумываться об этом. — Она солгала, - сказал Люцифер, усаживаясь на освободившееся кресло. Михаил сел напротив него. — Да, я уже думал об этом. Послушай, я не представляю, что сделала с тобой мама, но знаю, что она способна на многое. — Она сделала больно и тебе? - спросил Люцифер. Он мог бы предположить, что это так. При последней их встрече Михаил сказал, что рад смерти матери, и по тому, как он говорил, можно было понять, что все это лично затрагивает его. Михаил кивнул. — Она сделала это несколько раз. Я собирался рассказать Папе о том, что она делает с людьми, и совершил гигантскую ошибку, решив в начале предупредить её об этом. Она добилась моего молчания спустя пару избиений. Уриил был смелее меня, и поэтому она обошлась с ним гораздо хуже. Ангел говорил со своим братом и узнал, что мама нападала на него при любом удобном случае. Он не мог представить, какого было Уриилу. Михаилу было достаточно двух избиений, чтобы приходить в ужас от одной только мысли о своей матери. — Наверное, поэтому он и сообщил Отцу. Ему было уже нечего терять, - предположил Люцифер. — Как насчёт тебя? Ты не обязан рассказывать, но я здесь чтобы выслушать, если будешь готов. — Мама не трогала меня до недавнего времени. До появления Уриила она утверждала, что очень сильно хочет снова стать семьёй, сказала, что любит меня. Люцифер нервно усмехнулся. На самом деле, Богиня всегда ненавидела его. Казалось, всю его жизнь она только и делала, что лгала и манипулировала им. — Однако что-то все же произошло. Должно было быть что-то ещё. Очевидно, что после нападения их матери Самаэль был бы ранен, как физически, так и морально, но Михаил никогда бы не подумал, что все будет настолько плохо. Люцифер вздохнул. Он действительно не хотел говорить об этом, но решил, что раз уж он сам знал о том, что случилось с Уриилом и Михаилом, то и они заслуживали знать всю правду. — Ту ложь, что мама рассказала всем вам, она рассказала и Папе. Вот почему он отправил меня в ад. — Я знал, что Он бы не отправил тебя туда за один только бунт, и думал, что должна быть больее серьёзная причина. Именно тогда мама предоставила мне свою ложь, - объяснил Михаил. — Ад был даже не тем, что она по-настоящему хотела. Она желала моей смерти, - сказал Люцифер с нотками обиды в голосе. Ему должно было быть все равно на то, что Богиня думала о нем, но она все ещё оставалась его матерью, и он никак не мог перебороть себя. — Это она тебе сказала? Люцифер кивнул. — Да, когда мама била меня, то дала понять, как сильно ненавидела меня, и открыла истину о том, что все мои убеждения о Папе были ложными. Чуть ранее она уверяла, что именно Он хотел моей смерти после восстания. — Самаэль, прости. Я не могу представить, какого это, - сказал Михаил. Хотя он определённо мог понять, что это намного хуже обычных побоев. Его брат был тысячелетиями изолирован от дома, был отвергнут единственным родителем, который, как ему казалось, заботился о нем, и все это для того, чтобы потом узнать, что именно этот родитель на самом деле хотел его смерти. Это было ужасно. — Точно, я же забыл рассказать тебе начало истории. Именно мама спланировала все это. Она подтолкнула меня потребовать у Отца свободной воли, а когда Он отказал, убедила меня, что бунт - единственный способ добиться от Него того, чего я хотел, - с горечью в голосе сказал Люцифер. Михаил с грустью выдохнул и закрыл глаза. Всё, во что он верил, оказалось ложью. Ничего из случившегося не было виной его брата. Да, Самаэль поддался на манипуляции Богини, но в конце концов, она была его матерью, и у него не было причин не доверять ей. — О, брат. Мне очень жаль. Люцифер сразу же отстранился, когда его брат потянулся к нему. — Стоп! Не смей жалеть меня! Я позволил ей управлять собой и предал всех, кого любил! — Это не правда. Это только её вина. — Нет, она ни к чему меня не принуждала. Я заслужил быть отправленным в ад. Я заслужил смерти! Отец должен был убить меня! - закричал Люцифер, а на его глазах выступили слезы. — Нет, Самаэль. Это не так, - сказал Михаил, прежде чем встать со своего места. Люцифер заплакал, положив руки на стол и зарывшись в них головой. Михаил подошёл ближе к брату и, опустившись рядом с ним на колени, обнял его. — Всё в порядке, Самаэль. Теперь ты дома. Никто больше не сможет причинить тебе боль.