просто и очевидно и не так много, чтобы просить от кого-то

— Тебе помочь с обувью? — Нет! Я справляюсь! — Мейбл, твое платье в шортах. — Ой! — Вот, давай я… — Я разберусь, папочка. — Ингалятор с тобой? — Он у меня в кармане! — Где мой розовый бант? — Он на раковине. — Спасибо! Питер пробежался по списку еще три раза в уме, проверяя, что у них было: — Хорошо. Я думаю, мы готовы. —Наконец-то! — застонал Бенни. Мейбл вышла из ванной и сделала несколько чрезмерно преувеличенных поз, показав розовый бант на заколке, аккуратно заправленный в ее тугой узелок: — Как я выгляжу? — Прекрасна, как всегда, — сказал Питер. — Так, у тебя есть… — У нас есть все, папа! Пошли, пошли! Он вздохнул: — Ладно. Пойдемте. Квартира Кинера была недалеко от их пентхауса, за что Питер был благодарен, потому что близнецы были полны энергии и нетерпения. — Хорошо, не забывайте быть вежливыми и использовать свои манеры, хорошо? — сказал Питер. — Обещаем! — они сказали в унисон. Быстро кивнув, он постучал в дверь. К его удивлению, Олли ответил, с жёлтым фартуком завязанным вокруг его крошечного туловища: — Привет! Дядя Харли на кухне готовит ужин, — он встретился взглядом с Мейбл. — Ты, должно быть, сестра Бенни! Я Олли. Он протянул руку, чтобы пожать. Мейбл осторожно посмотрела на нее, глядя на своего отца с беспокойством. — Только если ты этого хочешь, — он прошептал. Она нервно прикусила себе губу, но схватила его за руку, сжимая ее очень нежно, настолько, насколько она могла это сделать. — Входите! Я приготовил немного свежего лимонада! — сказал Олли, хватая Бенни за руку и таща его в квартиру. — Звучит вкусно! — Питер ответил, осматривая квартиру и достопримечательности. — Привет! — крикнул Харли. — Я сейчас готовлю кукурузу и хот-доги. Не был уверен, как тебе нравятся твои гамбургеры, так что я хотел подождать, пока ты не приедешь. — Спасибо за все, Харли, — сказал Питер. — Мы только начинаем. Еще будет много разных вещей. Он вытер руки о кухонное полотенце и увидел Мейбл, застенчиво стоящую за Питером: — Ну, привет. Я отец Олли. А ты, должно быть, Мейбл? Питер, радуясь, что он ввел в курс дела Харли, повернулся к Мейбл и слегка подтолкнул ее руку: — Ты можешь поздороваться с Мр. Кинером? — Привет! — тихо сказала она. — Хочешь посидеть с нами, пока мы готовим ужин, или хочешь поиграть с братом и Олли? — спросил Питер. — Могу я остаться здесь? — спросила она. — Ты не должна, если не хочешь, — сказал Питер. — Я хочу, — сказала она, залезая на табуретку рядом с островком. — Я могу чем-нибудь помочь? — спросил Питер. Он положил стеклянный контейнер. — Я принес веганские макароны с сыром без глютена. — Ты мог бы помочь мне приступить к гамбургерам. Я взял булочки-слайдеры, так как я решил, что они не смогут доесть нормальные бургеры, — сказал Харли. — Умно, — ответил Питер. — Так, э, как это работает? Он рассмеялся: — Вот. Позволь показать тебе. Он открыл крышку: — Какая тебе нравится прожарка? — Слабая. — Хорошо. Итак, ты просто кладешь котлетку. Я обычно делаю это для булочек-слайдеров такого размера. Больше булочки, потому что она уменьшается, когда ты готовишь. Просто положи ее сюда, установи таймер, и все будет готово. — И откуда ты знаешь, как долго? — У меня есть памятки в моей книге рецептов. Он постучал по открытой странице в своей толстой папке. — Понял. Питер обошел кухню, помыл руки. — Итак, Мейбл. Что ты любишь делать для развлечения? — спросил Харли. Она сделала тихий глоток и посмотрела на свои руки: — Я люблю сочинять рассказы. — О. Какие еще рассказы? — Кучу разных рассказов, — сказала она, с растущей уверенностью. — Некоторые из них о принцессах, а некоторые о русалках, или феях, или, или, иногда, вампирах. Некоторые о реальных людях. Ну, они не настоящие люди, потому что я их выдумала, но они просто нормальные люди. И иногда они не нормальные люди. Они суперлюди. Но не всегда так. Харли просто обнадеживающе кивнул: — И над какой историей ты сейчас работаешь? — Ну, это о фокуснике, который заключает сделку с ведьмой, чтобы сделать лучшее представление, но ведьма обманывает его и дает ему лучшее представление, но потом он навсегда в ее долгу, так что спустя несколько лет, когда он родит своего первенца, она берет его и растит его как своего собственного, но когда ребенок вырастает, как ученик ведьмы, он заключает сделку со старым фокусником и узнаёт, что старый фокусник — его отец, и они восстают против ведьмы, а затем они используют свою настоящую магию и магию фокусников, чтобы обмануть ее, и затем они живут долго и счастливо. — Вау, — сказал Харли, оставшийся в оцепенении. — Это и есть история. — Можно мне лимонад, пожалуйста? — спросила Мейбл. — Конечно, — ответил Харли, хватая пластиковую чашку и высокий кувшин. — Папа сказал, что ты строишь вещи. Что ты строишь? Он усмехнулся: — Ну, сейчас я работаю над специальным холодильником, который не перестает быть холодным, когда отключается электричество. — Это случилось с нами однажды и нам пришлось выбросить кучу замороженного мяса, потому что папа заморозил мясо, чтобы использовать его позже. Наше мороженое было жидким, поэтому нам пришлось ждать, пока оно снова замерзнет, потому что когда жидкости замерзают, они превращаются в твердые вещества. — Это так, — ответил Харли. — Иногда мы берем жидкости, такие как сок или лимонад, и помещаем их в пластиковые контейнеры, и они превращаются в мороженое. — Мы тоже так делаем. Олли любит фруктовое мороженое, — сказал Харли, вытаскивая кукурузу из кипящего котла. — Замороженная пища очень хороша. Иногда, когда я прихожу домой после медосмотра, я ем замороженную кукурузу, потому что она меня охлаждает. — Медосмотра? — задал вопрос Харли. Мейбл панически посмотрела на Питера. — Чтобы следить за ее здоровьем и прогрессом, — сказал Питер. — Ах, — ответил Харли, зная, что не стоит давить. — Могу я пойти поиграть с Бенни и Олли? — спросила Мейбл. — Ты можешь делать все, что захочешь, сладкая, — сказал Питер. С кивком она встала со стула, осторожно схватила свой лимонад и пошла в спальню Олли. — Она кажется замечательной, — сказал Харли. — Поначалу она стеснительна, но когда ты ее разговоришь, трудно заставить ее остановиться. Бенни и она одинаковы. Они получают это от меня. Харли рассмеялся: — Не думаю, что ты много болтаешь. — Это потому, что ты не разговаривал со мной на темы, которые имеют значение, такие как рейтинг фильмов Звездных Войн или мое мнение о неаполитанском мороженом. — Тогда, возможно, мне придется спросить тебя об этом как-нибудь. Питер открыл гриль: — Они хорошо выглядят? — Отлично. Это твой талант от природы. — Спасибо, что пригласил нас. Это очень много значит для детей. И для меня. — Ничего. Мы быстро подружились, — сказал Харли, кладя хот-доги в их булочки и обратно в пакет. — Что ты делаешь? — спросил Питер. — Это варит хот-доги на пару. Делает идеальный хот-дог, как те, что вы получаете на бейсбольных играх, — объяснил он. — Ха. Приятно было узнать. — Просто еще один трюк в рукаве. У меня много трюков. Его лицо побледнело: — Кулинарные трюки, я имею в виду. — Хорошо, — ответил Питер, с покрасневшими щеками. — Итак, Нью-Йорк. Что привело вас к большому яблоку? — Новые начинания, — сказал Харли. — Я работал в SI Нэшвилл, но я перевелся когда… когда я понял, что нам с Олли нужно уехать из Теннесси. — Значит ты давненько работаешь в SI? Харли кивнул: — Немного непотизма. У меня были связи. — Я понимаю это. Я такой же. Иногда это кажется несправедливым, то, как я добрался до того места, где я нахожусь сейчас, когда меня поддержал большой босс, но я благодарен. Хотя, я уверен, что нашел бы свой путь без этого. — Большой босс? Ты знаешь Пеппер Поттс? Питер серьезно сглотнул: — В каком-то смысле. Я… эм, я стажировался у Тони Старка. До того как он… ну… да. Харли умолк: — Да. Я это понимаю. — Ты понимаешь? — спросил Питер. — Он был знакомым в детстве. Был мне должен. Полагаю, когда он сыграл в ящик, он решил, что оплатит долг отличным местом в его компании и целых восемь лет в МТИ. Питер изучил его лицо, и лампочка включилась в его голове: — Ты был на его похоронах. Озадачен, он кивнул: — Да. Очень удивлен, что меня пригласили, учитывая, что он в основном поддерживал связь через подарки на праздники или пожертвования на научные программы моей школы. — Мы говорили. Кратко. Я понимаю, если ты не помнишь, это было довольно захватывающее время. Не думаю, что я был в том месте, чтобы поддерживать разговор, но мы… я видел тебя. Я был в замешательстве, почему на его похоронах был еще один ребенок. Мы говорили немного. В основном ничего. Мы даже не говорили о нем. Мы говорили о… Боже, я думаю о луковых пушках? — Картофельной пушке, — исправил Харли. — Я… Боже, я был одержим этой штукой. Надо было с чего-то начать. — Это был впечатляющий дизайн, — заявил Питер. Харли помахал рукой беспечно: — Это пустяки. — Разговор с тобой помог. Это заставило меня меньше чувствовать себя… я не знаю. Как случайный семнадцатилетний, стоящий на похоронах человека, который спас вселенную? — Я знаю, что ты имеешь в виду. Питер покачал головой, вспоминая об этом: — Знаешь, было странно видеть, что Мстители снова вместе, как будто мошенники не предали мировые правительства и пытались буквально убить Мр. Старка. Они вели себя как приятели, но Хэппи сказал мне, что они даже не были близки. Битва была тем, что свело их вместе, и даже тогда, они не были в хороших отношениях, так что… — Питер умолк. — Извини. Старые обиды трудно исчезают. — Вы, должно быть, были близки, — сказал Харли, намек на ревность, пронизывающий его любопытство. — В каком-то смысле. Стажировка сблизила нас, но все… все было сложно. У нас был только год вместе, и даже тогда, не было ощущения, что… я просто… я не знаю. — Он был сложным человеком. — Да. Он был таким. Питер достал другой набор гамбургеров: — Мир тесен, да? — Да, именно так. — Думаю я все, — сказал Питер, глядя на его стопку гамбургеров. Харли рассмотрел его работу: — Отлично. Голоден? — Умираю с голода. — Дети! — крикнул Харли. — К столу! После прекрасного ужина у Кинеров, дополненным банановым кремовым пирогом на десерт, их разговор все еще оставался на переднем плане Питера. После того, как он затащил детей в постель и расслабился со стаканом лимонада, он удалился на диван и нарисовал новый фрикционный костюм для Томми, так как его скорость росла экспоненциально, чем больше он узнавал о его способностях, и он поджигал свой костюм. Он собирался позвонить Неду, чтобы обсудить внутреннюю технику для костюма, когда на его экране появилось знакомое имя. — Это Паркер, — поздоровался Питер, как будто не прочитал имя десять раз, прежде чем ответить. — Привет, Питер, это Харли. — О, эй, Харли. Как дела? Мы же ничего не забыли у вас, да? — спросил Питер, молча надеясь, что, возможно, он это сделал, чтобы увидеть его снова, но зная, что его кропотливая проверка застраховала их от этого. — Нет, я просто хотел сказать, что я отлично провел время сегодня, и я бы хотел как-нибудь повторить это. Едва уложил Олли в постель из-за того, что он был так рад. Питер кивнул: — Им бы это понравилось. Он сделал паузу, прикусывая губу: — Олли вообще упоминал Мейбл? Они подружились? — Как огонь и старый дом, — сказал Харли. — Он сказал, что у Мейбл лучшие истории и что у нее было самое большое «воображемие» и что она была почти такой же крутой, как Бенни. Питер вздохнул с облегчением: — Это… это действительно приятно слышать. Она никогда не могла завести друзей своего возраста кроме Бенни, так что я… Ну, Олли первый, с кем она познакомилась. — Питер, мне очень жаль. Я знаю, что ничего не знаю о твоей ситуации, но это должно быть очень тяжело. — Просто так и должно было быть. Все, чего я… все чего я когда-либо хотел, это чтобы у нее было нормальное детство, но не всегда все идет так, как ты хочешь. Но ей… ей нравится свое детство. Она любит своих врачей, учителей и брата, и теперь у нее есть Олли, и я… я просто хочу, чтобы она была счастлива. — Она выглядит счастливой. Даже за ужином она ела еду и смеялась с нами и мальчиками. — Точно. Я… точно. Спасибо. — Я знаю, ты волнуешься, и ты никогда не перестанешь волноваться, но знай, что у них все хорошо. Они хорошие дети, они счастливы, и у них может не быть нормальной жизни, но это их норма, и они довольны этой нормой. Им не нужна шаблонная жизнь, чтобы быть счастливыми. Они и так счастливы. Питер нежно улыбнулся, глаза блестели от теплых слез: — Спасибо, Харли. — Так или иначе, я просто хотел узнать, когда тебе удобно снова собрать детей вместе. Питер встал и посмотрел на свое расписание: — Ну, эм, по пятницам и выходным лучше для нас. — Как насчет субботы? В то же время? — Звучит отлично. У меня дома? — Меня устраивает. До встречи. Пока дети хихикали и болтали в комнате Мейбл, которая была превращена в заколдованный лес, Харли и Питер танцевали вокруг кухни, готовя ужин, тихо напевая саундтрек Мамма Миа. — Ты можешь приготовить чеснок? — спросил Харли. Питер напел подтверждение, проскользнув мимо него, чтобы схватить зубчики и нож. — У тебя есть ложка для пюре? — О, извини, мы не используем ложки в этом доме, — пошутил Питер. — Ха ха, — монотонно ответил Харили. — Ложка? Предпочтительно деревянная? Питер открыл ящик с утварью: — Флаг тебе в руки. Они готовили в тишине, музыка играла тихо, сопровождая грохот посуды. — Он вломился в мой гараж. Питер поднял глаза: — Что? — Тони. Помнишь, когда все думали, что он умер после взрыва в его доме? — Конечно. Как можно такое забыть? Харли покачал головой: — Ну, я узнал, что он был жив, когда нашел его почти без сознания в своем гараже, костюм Железного Человека на моем диване. — Он любит драматическое первое впечатление, — сказал Питер, улыбаясь с ностальгией. — Как вы с ним познакомились? — спросил Харли. — Однажды я пришел домой из школы, девятый класс, просто обычный четверг, а Тони Старк просто сидел на моем диване и ел последние попытки рецепта моей тети. Я думаю, что это была буханка с грецкими орехами или что-то такое же ужасное. Он сказал, что хочет нанять меня на стажировку, а через пару дней я улетел в Германию на стажировку. — Должно быть, это было что-то особенное, чтобы заинтересовать его, когда ты была так молод. Питер кивнул: — Был набор навыков, которым он интересовался. Его улыбка исчезла: — Он, эм, мы перестали общаться после поездки, и я продолжал делать то, что я делал раньше. Но потом я потерял стажировку после того, как нарушил его протоколы. — Оу. Я не… — Я получил ее назад. история не заканчивается там, — сказал Питер с наглой улыбкой. — Доказал, вернул ее себе с еще лучшими плюсами. Вообще-то получил повышение. Работал с ним лично в лаборатории. Мы много времени проводили вместе. Своего рода наставничество. Это было мило. Это было стабильно. Питер обратился к Харли: — Но ты должен рассказать мне больше о своей истории. Харли наклонился: — Так ты знаешь Мандарина, верно? Дети наслаждались послеобеденным мороженым за столом, но Бенни и Олли морщили нос из-за дискомфорта, руки согнутые назад к зуду на спине. — Эй, парни, что случилось? — спросил Харли. — Чешется, — сказал Бенни, продолжая чесать спину. Харли посмотрел на Питера, пока общая паника росла. Питер поспешил к Бенни и поднял рубашку, тяжело вздыхая, когда увидел ульи. — О, Боже. Питер побежал на кухню, вытаскивая коробки из мусора: — Хлебные крошки не содержат глютена и орехов. Они не должны были вызвать эту реакцию. — У нас не было ничего, что могло бы иметь орехи. Это был просто мясной рулет и пюре, — сказал Харли, выкапывая в аптечке Бенадрил. — Картофельное пюре, — сказал Питер, с растущим пониманием. — Я купил новую марку пюре на продаже, но я не думал, что… Он просканировал все ингредиенты: — Сделано на том же оборудовании. — Черт, — пробормотал Харли. — Мои губы чувствуют себя странно, — сказал Олли. Голова Харли приблизилась к мальчику, чьи губы выросли в три раза больше обычного: — Извини, приятель, нам придется сделать эпинефрин. — Тебе тоже, Бен, — сказал Питер, роясь в шкафу в поисках шприц-ручки Бенни. — Я ненавижу этот эпинефрин! — пожаловался Бенни, его слова были вялыми, когда его губы опухали. — Прости, милый, но мы должны. Питер выбросил коробку с лекарствами: — Бля, а где эпинефрин? Харли уже ввел Олли, и поспешил помочь Питеру. — Нашел его! — Питер воскликнул, побежав в сторону Бенни, который сильно кашлял. — Просто не двигайся, хорошо? Можешь сделать это? Бенни кивнул, в его глазах образовались слезы. Питер трясся, пока ждал указаний шприц-ручки, и вздохнул с облегчением, когда, наконец, прижал ее к бедру. — Нам нужно в больницу, — сказал Харли, стараясь сохранять спокойствие. — Давайте, ребята. Нам пора. Питер поднял Бенни одной рукой, позволив мальчику закапать лицо у себя в шее, когда он держался за руки с Мейбл. — Я за рулем, — сказал Харли. — Я могу подвезти, — заявил Питер. — Ты не в состоянии водить, Питер, — заметил Харли. Бессловесно кивая, он пристегнул детей на заднем сидении пикапа Харли и забрался в сторону пассажира. — Доктор сказал, что каждый раз, когда у них происходит реакция, она хуже, чем когда-либо прежде. Питер снова кивнул, трогая свои кутикулы. — Но легче не становится. Харли положил руку на руку Питера, которая лежала на его бедре, гладя большим пальцем дрожащие пальцы. Питер наблюдал за мальчиками в зеркале заднего вида: — Нормально все у вас? — спросил он. Они оба слегка улыбнулись и подняли большие пальцы. Когда они прибыли в больницу, их быстро доставили в свои комнаты, Харли и Питер разделились, чтобы позаботиться о своих детях. Все было как в тумане, вопросы и ответы. Оформление и обсуждение страховки. Бенни подключился к аппаратам и ему понадобился второй укол эпинефрина, когда появилась новая волна реакции. Но Бенни не обращал внимания на всю серьёзность ситуации, и был в восторге от рекламного канала, который показывал компиляцию грязных плиток, вымытых мощным средством, и Мейбл вырубилась под стулом, так как у неё была дополнительная суперсила — она могла спать где угодно. Питер почувствовал жужжание в кармане. Харли Кинер: Привет. Бенни в порядке? Питер нежно улыбнулся. Питер Паркер: Да, он в порядке. Питер Паркер: Я так сожалею обо всем этом. Я не подумал прочитать картофельное пюре. Харли Кинер: Да. Наши врачи тоже думали, что это было довольно интересно. Питер Паркер: Олли в порядке? Харли Кинер: Нужен был еще один укол эпинефрина, но он должен быть в порядке. Питер Паркер: Бенни тоже он нужен был. Харли Кинер: Думаю, мы останемся здесь на ночь. Харли Кинер: Я собираюсь взять себе чашку кофе. Харли Кинер: Хочешь, я тебе принесу? Питер Паркер: Да, пожалуйста. Питер Паркер: Ты знаешь, в какой мы комнате? Харли Кинер: Ага. Уже в пути. Через десять минут Харли легко постучал в дверь. — Привет, — тихо сказал он, стараясь не разбудить Мейбл. — Привет, — ответил Питер. Харли отдал ему чашку: — Не знаю, какой ты пьешь кофе, но ты выглядишь, как человек, которому нравится много сливок, много сахара, капельку карамельного. Глаза Питера широко раскрылись, когда он попробовал его: — Это очень вкусно. — Был баристой в колледже, — сказал Харли, пожимая плечами. — Рад, что смог разнообразить больничный кофе. — Неплохое дельце, — Питер сказал с маленькой улыбкой. — Как вы все держитесь? — Харли спросил, голос был низким и полный беспокойства. — Не очень хорошо. Прошло много времени с тех пор, как у него был анафилактический шок, так что я просто… не был готов. — К такому нельзя быть готовым, — сказал Харли. — Ты был готов! Ты приготовил свою аптечку. — Это потому, что мы пришли. Если бы мы были дома, я бы, вероятно, разобрал шкафы, прежде чем вспомнить, где я его хранил. — Не могу поверить, что я не прочитал картофельное пюре, — пробормотал Питер. — Я бы тоже не стал его читать. Перестань винить себя за это. — Ты бы не стал читать картофельное пюре, потому что ты, вероятно, сделал бы свое собственное домашнее пюре с местной картошкой и у тебя никогда не было бы этих неприятностей, — прояснил Питер. Харли фыркнул, прикрывая рот, чтобы не шуметь, пока он хихикает: — Ты слишком высокого мнения обо мне. — Ты действительно хорош в этом. — Я не всегда был такой. Но, будучи брошенным в отцовство, я хотел сделать все, что в моих силах, чтобы загладить свою вину перед сестрой. Я просто выдумываю это по ходу, — он ударил Питера в плечо. — Мы все так делаем. — Когда мне было четыре, мои родители погибли в авиакатастрофе, — сболтнул Питер. — И мои тетя и дядя взяли меня. И я думаю, взрослея, я никогда не понимал, сколько они пожертвовали, чтобы дать мне хорошую жизнь, особенно когда они не просили меня. Он прикусил губу: — Я пытаюсь сказать, что я действительно восхищаюсь тобой, потому что ты напоминаешь мне моих тетю и дядю. И я думаю, что твоя забота, доброта и самоотверженность невероятны, и я думаю, что ты замечательный человек, за все, что ты сделал ради Олли. Харли опустил голову, краснея: — Кстати говоря, мне лучше вернуться. Он наклонился вперед, но решил отступить: — Наслаждайся кофе.