Рождение в пламени

Гайс расчесывал мои волосы. Шамиль беспокойно метался по комнате. - Гайс, что делать? Львенок… - он кинулся ко мне, сжимая мои холодные пальцы. - Гайс! – снова взвыл Шамиль. - Скажи что-нибудь! - Успокойся, Шамиль, что бы мы ни говорили Львенку, он поступит по-своему. - Гайс обнял меня. – Постарайся себя беречь для нас, Львенок. Потерпи. Если будет совсем неприятно, думай о том, что это все закончится, ты вернешься сюда и мы будем ждать тебя. - Я не отдам тебя! – Шамиль прижал меня к себе. Но я, отстранившись, посмотрел на него: - Я сам пойду. Мне надоело быть не полностью с вами. Пусть заберет эту чертову невинность. И я, выскользнув из его объятий, вышел за дверь - там меня уже ожидал евнух. *** Мы зашли в покои хозяина, и евнух оставил меня наедине с ним. Я в растерянности остановился посреди комнаты. Теоретически я знал, что нужно делать, но тут сам хозяин нарушал установленные негласные правила. В комнате не звучала музыка, не курились благовония, он варил кофе на дистанционной кофеварке, и терпкий чудесный аромат, поддразнивая меня, плыл по комнате. - Присаживайся, Львенок, - протянул он мне чашку с чудесным напитком. Я растерянно посмотрел на него, выпустив из рук сай, которые с нежным звоном упали на пол. Мне стало смешно. Меня целый вечер купали в душистой воде, потом втирали в мое тело благовония, убирая даже малейший пушок, потом Гайс трепетно расчесывал мои волосы и подбирал украшения, стараясь оттенить мою красоту. А я пришел пить кофе? Фыркнув, я взял чашечку и уселся на подушки, скрестив ноги. - Откуда ты, Львенок? - присел напротив меня мужчина. - Я не знаю. - Как так? - Меня купили с Гайсом у пиратов, а те подобрали меня где-то. Так они сказали. Я получил травму головы, поэтому не помню. - Пей кофе, сахарный. Я дернулся. Это обращение, словно розгой продрало меня вдоль позвоночника. - А как обращаться к Вам? - дрогнувшим голосом спросил я. - Хамдан. Пей свой кофе, сахарный. Потом потанцуй для меня. Я отставил чашку, потому что по комнате поплыла мелодия. Выйдя на середину и подняв свои кинжалы, я прислушался, открывая сердце и душу вкрадчивому мотиву. Он был печальный, и я, подняв руки, направив острие оружия на себя, стал покачиваться в ритмах мелодии. Раздался глубокий грудной женский голос, пронзительно рассказывающей о своей любви и о невозможности быть с любимым. Я, сопереживая душой, телом старался передать всю боль певицы и на последних печальных аккордах, прогнувшись назад, приставил острие сай к напряженному животу чуть раня себя. Две капельки крови выступили на поверхности кожи. Сильные руки, подхватив меня уложили на пушистый ковер, и горячие губы, прильнув к выступившей крови, сцеловывали и слизывали ее. По моему телу горячей волной поползло желание, и я, зарывшись пальцами в густую шевелюру Хамдана, потянул его наверх, желая заглянуть в его глаза. А там кипела и плескалась страсть. Я бы хотел, чтобы это был Гайс с его невесомой нежностью или Шамиль с его неутолимой страстью. Но это будет человек, купивший меня, и горечь жаркой волной плеснула румянец на мои скулы. А мое предательское тело трепещет под его умелыми пальцами. Это оно, извиваясь, тает и плавится под его ласками. Это оно тянется навстречу новому, бесстыдно раскрывается, предлагая себя. Пронзительная боль, и моя душа удовлетворенно злобствует, наказывая тело за предательство. Но на смену боли приходит горячее марево удовольствия, и в его пекле сплавляются воедино моя душа и тело. Удовольствие, нарастая, похоже на огненный шар: он, раздуваясь, опаляет меня своим жаром, и я, не выдержав напора, распадаюсь на сотню мелких кусочков чистейшего восторга. *** Я стою на крыше отеля, под ногами сверкающим морем огней раскинут город. Свежий ветер овевает мое лицо. После всего мне хочется побыть одному, и Хамдан, оставляя меня, покидает номер. Но оставаться в комнате, наполненной ароматами нашей любви, у меня нет сил, и я стою тут. Странная тоска сдавила мое сердце. Ощущение дежавю бередит мою душу. Неужели когда-то в прошлом у меня уже было что-то похожее? Как я хочу вспомнить о том, кто я… - Таир! Джарван! – разрывает ночь страстный шепот. Я, отступив от края крыши, разворачиваюсь. Тот самый парень из холла. Что ему надо? - Как ты назвал меня? – спрашиваю я у него с удивлением. - Ты…ты не помнишь меня? - он явно обескуражен. - Помню. Ты один из гостей Джамиля. Ты хотел купить меня. - Да. Хотел. Ты прекрасен, Джарван. Он подходит ко мне, протягивает руку и дрожащими пальцами тянется к моему лицу. - Не смей! – кричу я и бью его по руке. Он неприятен мне. Глухая волна злости поднимается внутри. - Кто ты такой? - Амир, – губы парня сжаты в тонкую линию и его глаза сверкают гневом. Он делает шаг мне навстречу. – Ты не посмеешь указывать мне, гаремная подстилка. - шипит он мне в лицо. - Я сделаю с тобой все, что захочу! Я выворачиваюсь и достаю свои когти. - Один шаг, и ты полетишь вниз распотрошенной птичкой, – смеюсь я ему в ответ. – Давай сделай этот шаг, я почему-то хочу убить тебя, дай мне повод! - Сумасшедший, – жарко шепчет Амир, пятясь от меня. На крыше раздаются голоса, и он, развернувшись, поспешно отступая в тень, уходит. Я отворачиваюсь и опять смотрю на море огней. Амир… пульсирует в голове моей это имя… Амир… Амир и Наджиха. И перед моими глазами, покрывшись мелкими трещинами, рухнула завеса отделяющая меня от моего прошлого. Вскрикнув, я отшатнулся от края крыши… Таир! Мое имя Таир! Я мчусь к Гайсу и Шамилю, ворвавшись в комнату, со слезами рухнув в их объятия, не могу остановиться, кричу и плачу. - Хаби би, Львенок, - трясущимися руками обнимает меня Гайс. - Что произошло? - Я убью его! - вскакивает Шамиль. Я ловлю его за край одежды. -Это не он… Это я… Я – Таир! Я вспомнил! Гайс нежно укачивает меня в своих объятиях, Шамиль тихо опускается рядом, целует мои руки. -Тише, Львенок, тише. И я, вздрагивая, проваливаюсь в темный сон, не выдержав случившегося.