Рождение в пламени

Просыпаясь, я прижимаюсь к Шамилю и с силой сжимаю в руках пальцы Гайса, даже во сне боясь остаться без них. Вспомнив о вчерашнем, я тону в волнах паники, с силой вжимаюсь в Гайса, он, даже не проснувшись, подгребает меня к себе и поглаживает укачивающими движениями. А в голове у меня хоровод мыслей и эмоций. Александра! Мама! И тяжелая тоска душит меня. Малик! И глухая обида захлестывает с головой. Амир и Наджиха! И ненависть печет в области сердца… Хамдан. И сердце, сжимаясь от непонятных чувств, пропускает удар. Что со мной? Почему одна-единственная ночь вдруг поставила его в число моих ключевых фигур. И я, прячась от этих мыслей, поближе придвигаюсь к Шамилю, он, ворча, утыкается губами в мою макушку. Что я без вас? Что делать? Невозможно жить так, как раньше. Гайс, приподнимаясь на локтях, внимательно смотрит в мое лицо. - Теперь тебе есть куда уходить, Львенок? - он поглаживает и перебирает мои волосы. - Да, – врать ему бесполезно. Он отводит взгляд, а мое сердце прошивает игла боли. Я чувствую, как руки Шамиля сжимаются на моей талии, и он утыкается мне в шею, шепчет: - Расскажи нам… Выламывая пальцы и опустив глаза, я тихо, едва слышно, рассказываю о себе, стирая дорожки непослушных слез. Гайс и Шамиль, нежно поглаживая мои руки, перебирая волосы, притихли по бокам. - Обещай не спешить, Львенок, - голос Гайса дрожит. - Нужно все обдумать. Амир теперь знает, что ты жив. И это плохо. Если об этом узнает твой отец, лучше не станет. Позор: старший сын, наследник рода, наложник в гареме… - Амир обо мне знает и это хорошо, Гайс. - не соглашаюсь я. – Мне нужно кое в чем убедиться, и для этого нужно встретиться с ним наедине. - Если об этом узнает Хамдан или евнух, то ничем хорошим это не закончится - предостерегающе возразил Шамиль. - А если Амир сам придет ко мне? Гайс поднялся и стал в задумчивости мерить комнату шагами. - Возможно, это единственно верный способ. Только осуществить его у тебя не получится. Хамдан увлечен тобой, и ты, Львенок, проведешь еще немало ночей в его покоях. - Гайс остановился напротив меня, внимательно вглядываясь в лицо. - Но это дает возможность действовать нам. *** - Амир-бей, - Гайс капризно надул губы. – Я не стал бы так рисковать, не будь я сам глубоко заинтересован. Джамиль сказал мне, что Вы пытались купить Джарвана или хотя бы ночь с ним? Амир, прищурившись, смотрел на томно выгнувшегося в кресле юношу. После того, как Амир увидел Таира на сцене в борделе Джамиля, он застыл на месте пронзенный страхом. Если Таир жив, то сам Амир и его мать находятся в одном маленьком шаге от краха. Отец никогда не простит им того, что они сделали с его первенцем. Но после танца Джарвана Амир потрясенно замер на месте, странная болезненная судорога сжала его сердце, выдавив в кровь смертельную дозу любовного яда. И теперь мысли Амира, отравленные этим зельем, уже приняли совсем другое направление. Тогда он, не сдержавшись, вспыхнув мгновенным желанием, даже не подумал о преступности своей страсти. Горячий, извивающийся Таир, рыжие волосы огненными змеями ласкали его белоснежную кожу, а его кинжалы словно пришпиливали взгляд Амира к телу Таира. Намертво впечатывая в память прекрасную хрупкую линию шеи, перетекающую в красивый разворот плеч с нежными ключицами, которые хотелось зацеловать. Тонкая талия, которая поражала змеиной гибкостью, так и тянула оплести ее руками. Длинная полупрозрачная ткань, которая едва держалась на бедрах Таира, не столько скрывала, сколько подчеркивала поджарые упругие ягодицы красивой формы… К щекам Амира прилила кровь, в паху нарастало сладко-болезненное напряжение. И еще Таир потерял память. Гайс, сидящий в кресле, сейчас подтвердил этот факт. Значит, можно воспользоваться этим фактом, убить сразу двух зайцев, сделать Таира своим любовником и обезопасить себя и мать от внезапного разоблачения, на тот случай, если Таир что-то вспомнит. И в фантазиях Амира Таир, сладко выгнувшись, поманил его в бездонную сладость порочной связи. Но стоит ли доверять этому Гайсу? Бордельная шлюха. А если он подставит его? Хотя мотивы Гайса были очевидны. Джарван мешал ему добиться внимания Хамдана. Любимый наложник Хамдана - запредельная мечта любой гаремной подстилки. И Амир решился. - Хорошо, что ты предлагаешь? - Я могу устроить вам встречу с Джарваном. - И он согласится? - Вот Вы, Амир-бей, и постарайтесь, чтобы он согласился. Хамдан может дать ему все, кроме одного. Глупый мальчик хочет любви. Он не похож на нас, живет какими-то странными идеалами. Гайс грациозно соскользнул с кресла и, замерев в дверях номера, обернулся. – Это по силам юному бею? дверь за Гайсом неслышно закрылась.