Рождение в пламени

- Я все продумал, - Гайс нервно переплетал косу. – Вот тут, как ты сказал, Львенок, бизнес-план. Мы сможем, и остатка денег нам хватит на покупку здания. Только вот на ремонт и на первое время совсем не останется. – Он настойчиво придвинул нам папку с расчетами. - Что ты скажешь? - я повернулся к Шамилю. - Рискнем? - А чем мы рискуем? - Шамиль перелистывал папку с бумагами. - Деньги все равно закончатся, какая разница, годом раньше или годом позже, а тут шанс. - Хорошо, - кивнул я Гайсу. - Давай купим твой клуб. *** Расклеивая рекламки, я дул на окоченевшие пальцы. Как самый морозостойкий, я вызвался оповестить всех желающих и не желающих об открытии нового клуба. Приклеив последний листок, я поспешил домой. Гайс, застыв перед зеркалом в легких полупрозрачных шароварах, казался мне фантастической птицей, ворвавшейся в серость нашей жизни из восточной сказки. Он любовно оглаживал тонкий переливчатый материал дрожащими от предвкушения пальцами, и я, заражаясь от него, тоже завибрировал внутри. Захотелось пробежаться кончиками пальцев по острию сай, вскинув руки, блеснув хищным блеском кинжалов, выводить бедрами восьмерку, рассыпаясь страстью под дробь барабанов. Но сегодня наших первых посетителей будет баловать только Гайс. Приходилось обходиться своими силам: я буду выполнять роль бармена, тем более с коротким рыжим ежиком на голове я смотрелся скорее комично, чем эротично; Шамиль же займется охраной помещения. Он просто в восторге от всевозможных следящих устройств и шпионских штучек. Права пословица про оброненный талант, который прорастет сквозь землю и расцветет там, где надо. *** Нам было трудно? Нам было чертовски трудно! Первые месяцы нас повергли в почти беспросветное отчаяние. Клуб пожирал остатки наших денег, как бездонная черная дыра, не оправдывая и сотой доли тех усилий и средств, что мы вкладывали в него. Но мы с маниакальным упорством продолжали задуманное. Терять-то нечего. И только к лету в нашем темном царстве забрезжил огонек надежды. Когда в темном стилизованном под восток зале не осталось свободных мест. И когда появились первые страстные поклонники у Гайса. И в нашу восточную сказку тонкой струйкой потекли те, кто услышал о Нежнейшем и решил воочию убедиться в реальности ходивших слухах. А я, подстегивая свою фантазию, мешая бесконечные коктейли, рассказывал волшебные сказки и небылицы, плетя миф о Нежнейшем. А он, окруженный призрачным ореолом тайны, скользил и трепетал под тягучую восточную мелодию на маленькой сцене. Гайс казался кем-то нереальным: совершенный, прекрасный, изящный, он сам, словно хрупкий экзотический цветок, чудом погруженный в эту реальность, вызывал у зрителей ощущение нереальности происходящего. И к нему жадно тянулись, желая прикоснуться к этому чуду и раскрыть окружавшую его тайну. Но Шамиль, словно цербер, оберегал наше сокровище, пресекая любые попытки хоть как-то приблизиться к Гайсу. И эта недоступность, приправленная дозой терпкой восточной эротики, дурманила и манила вновь и вновь в наш клуб. И наша надежда, словно оперившейся птенец, впервые подняла голову и попробовала крепость своих крылышек. *** Я, встряхивая шейкер, окинул взглядом переполненный клуб. Надо брать второго помощника к бару, подумалось мне, и расширить штат официанток: мой взгляд недовольно задержался на столиках, которые не успевали убирать порхающие по залу официантки. Их тонкие шаровары и полупрозрачные туники почти не скрывали точеные фигурки, разжигая огонек сладострастия народа - отдыхающих на низких диванах и медленно, словно в гипнотическом трансе, извивающихся на танцполе. Я нашел взглядом Шамиля, который, облаченный в черные шаровары и безрукавку, поддерживая концепцию клуба, зорко следил за залом. Он черной пантерой скользил среди посетителей и давно уже перестал быть просто охранником. Он был поистине одним из лучших украшений этого клуба. Его совершенная фигура заставляла трепетать сердца и руки, жадно прикасаясь к этому совершенному телу, заставляли меня ревниво хмуриться. Но он оставался равнодушным, выскальзывая из жадно протянутых рук и игнорируя нескромные предложения. Но сейчас он, стремительно рассекая танцующую массу, спешил на помощь одной из наших официанток. Подвыпивший клиент явно перепутал наш клуб с борделем, вцепившись мертвой хваткой в запястье девушки, насильно усаживал ее на колени. Картина в сущности привычная, и я, отвернувшись, принялся снова разливать коктейли, приветствуя постоянных клиентов и флиртуя с некоторыми из них. Мне было все равно, кто передо мной девушка или парень. Подогретые алкоголем и томной эротикой, они одинаково реагировали на любой флирт. Вот и сейчас, даря улыбки тоненькой брюнетке, я журчал нескончаемым потоком комплиментов, наливал ей очередной коктейль. Но меня отвлек непривычный шум: оглянувшись я застыл в изумлении, проливая коктейль поверх бокала на стойку. Выдержанный Шамиль, выворачивая руку несчастному клиенту, буквально волоком тащил его сквозь танцпол, рассыпая по сторонам шипящие угрозы. Что случилось? Он сошел с ума? Я одним прыжком перемахнул через стойку и ринулся к нему. Повис на его плечах, стараясь оторвать его от несчастной жертвы. И только выкинув того за дверь клуба и с грохотом закрыв ее, он остановился глубоко дыша. Его грудь ходила ходуном, а в глазах сверкало неприкрытое первобытное бешенство. - Ты сошел с ума? - я угрожающе надвинулся на него. – Ты чуть не убил человека! - Тварь! Он думает, что ему все можно! Можно схватить любую и вытворять все, что вздумается, раз у него есть деньги?! - Шамиль? - я удивленно отпрянул. - Что происходит? В клубе подобные типы встречаются часто, и раньше ему хватало вскользь оброненного предупреждения, а иногда и пристального взгляда. Сейчас же он словно сорвался с цепи. Он стушевался под моим взглядом, насупившись, уставился в пол, сохраняя молчание. Я, развернувшись, пошел к бару. - Позже поговорим. - Времени выяснять истину у меня не было. Остаток вечера прошел без происшествий. А когда я смотрел на заключительный танец Гайса, то моя кровь, закипая, заставила меня окончательно забыть про инцидент. *** Закрыв дверь за последним посетителем, я открыл окна, впуская утренний свет и свежесть утра в клуб. Это удивительно, но клуб после насыщенной ночи кажется чуть уставшим и притихшим. В сером утреннем свете блестящие конфетти, кажутся серым перегоревшим пеплом ночного угара. А тишина плотнее и концентрированней. Она словно компенсирует вакханалию клубной музыки, сотрясающую стены еще несколько минут назад. Я завариваю кофе, и тонкий изысканный аромат плывет в еще тяжелом воздухе клуба, прогоняя его проч. Гайс, скрестив ноги, сидит на стойке бара, перебирая волосы присевшего рядом на стул Шамиля. - Что случилось, радость моя? - голос Гайса чуть уставший. - Что на тебя нашло? – его пальцы разбирают косички, закрепленные на затылке Шамиля, заставляя расслабиться под нехитрой лаской напряженную шею и плечи. - Не знаю, – буркнул Шамиль, пряча свое лицо в ладонях, вновь застывая в напряженной позе. - Нравится тебе она? Я потрясенно вскидываю глаза на Гайса. Кто? Кому? Тысяча кусачих вопросов готовы сорваться с моих губ, но я молчу, повинуясь предупреждающему жесту Нежнейшего, и перевожу взгляд на Шамиля. Тот нервно закусывает губы, вскидывает на нас виноватый взгляд. Дыхание с шумом вырывается из его широкой груди. - Я никогда не оставлю вас! -Ашшшш... - Гайс продолжает успокаивающе поглаживать его по плечам. – Шамиль, это прекрасно. Львенок оставил часть своей огненной души с сероглазым, я потерял свою, когда Джамиль продал нас, теперь твоя затрепетала. Это прекрасно. Что у нас может быть ценного? Только душа. И если есть тот, кому ты готов дарить ее - это самое лучшее, что может случиться. Я потрясенно во все глаза смотрел на Гайса. Джамиль? Я-то наивно полагал, что Гайс остался к нему равнодушным. А он… - Но почему, Гайс? - я шептал, боясь поверить в услышанное. - Милый… Джамиль торговец живым товаром. Я его полюбил… но верить? Нет. Он продал меня. Не изменил себе, - губы Гайса горестно изогнулись в печальной улыбке. Мое сердце болезненно сжалось. И эта острая, щемящая боль словно пробила плотину, удерживающую мои чувства. Вздрогнув, сжав в руках салфетку, выворачивая и выкручивая ее, я пытался удержать лавину слез, комком вставшую в моем горле. Судорожно вдыхая воздух, я схватился за грудь, которую острым шилом пронзила боль, уколом прошив ее насквозь, ударившая под левую лопатку. Сжав в кулак онемевшие пальцы левой руки, я с недоверием уставился на Шамиля и Гайса. Гайс, озадачено нахмурив брови смотрел на мое лицо. -Львенок? - его голос звенел неприкрытым волнением. - Что с тобой? Он, сжав мою руку, разминая и растирая пальцы, резко выкрикивал приказы Шамилю. - Аптечку. Ищи сердечное. И воду. Быстрее! - Пей, Львенок, пей! - он дрожащими руками вливал в меня приготовленное лекарство. Я, выпив лекарство, тяжелой тушкой осел на пол. Шамиль, подхватив меня, перенес на один из диванов. - Скорая? У нас сердечный приступ. Записывайте адрес! - словно сквозь туман до меня долетал голос Гайса. А тело окутала невозможная легкость и слабость, и только острая колющая боль под лопаткой не давала мне закрыть глаза и раствориться в потоке этой желанной легкости. Холодные пальцы врача, осматривающие мое тело, и мятный холодок таблетки под языком вселили в меня какое-то умиротворение. Улыбнувшись я почувствовал, как под лопаткой рассасывается боль. Веки налились свинцовой тяжестью, и я провалился в удивительный сон. Парящий. Я словно летал в порывах воздуха. Парил и впитывал в себя живительную энергию ветра. Удивительное чувство счастья затопило все мое сознание. И я рассыпался серебряным смехом в открытом бесконечном пространстве. Потом я плавно, словно пушинка, опускался на протянутые к небу руки, и они укачивали меня, наполняя душу трепетным чистым чувством единения. И я смотрел в серые глаза укачивающего меня, доверял ему себя безвозвратно и полностью. И это было правильным. Я вынырнул из сна обновленным. Вытянувшись на кровати, почувствовал, как рядом тревожно зашевелился Гайс, протянув руку, нащупал теплые пальцы Шамиля, дернул его, привлекая внимание. - Джарван! Хабиби… Как ты себя чувствуешь, золотой? - хриплый со сна голос Шамиля был наполнен волнением. - Шамиль, - я повернулся к нему, чувствуя как со спины меня обнимает Гайс. - Не упусти. Послушай Гайса, он прав. А мы все равно всегда будем друг у друга. Я огладил кончиками пальцев контур его лица и улыбнулся, почувствовав как под моими подушечкам вспыхивает румянцем его кожа.